Откройте любой флакон — и вы вдохнёте то, ради чего срезали целое поле цветов на рассвете, томили лепестки в жире неделями и смешивали десятки веществ по формуле, которую держат в секрете. За прозрачной жидкостью стоит ремесло, которому несколько тысяч лет. И почти всё в нём устроено не так, как кажется.
Сейчас пройдём весь путь — от живого цветка в поле до капли на запястье. Будут цифры, от которых меняется отношение к маленькому флакону, забытое ремесло с жиром и стеклом, и пара красивых историй, которые на самом деле выдумали гораздо позже.
Запах «через дым»: с чего всё началось
Само слово «парфюм» выдаёт древность ремесла. Оно идёт от латинского per fumum — «через дым». Первые ароматы человек получал, сжигая душистые смолы: дым благовоний поднимался к небу в храмах задолго до того, как запах научились разливать по флаконам.
Духи в привычном смысле делали уже в Древнем Египте и Месопотамии около пяти тысяч лет назад. Химический анализ египетских сосудов находит в них мирру, корицу, кардамон. Аромат тогда был роскошью для избранных — и средством общения с богами.
Сохранилось и имя одного из самых ранних парфюмеров. На глиняной табличке из Месопотамии упомянута женщина по имени Таппути, которая больше трёх тысяч лет назад смешивала и перегоняла цветы, масла и смолы. По табличке видно, что она занимала видное положение — а значит, ремесло ценили высоко. Но те ароматы были тяжёлыми, жирными мазями: их наносили слоями, и до лёгкой капли из флакона было ещё очень далеко.
Город, который пах кожей, а стал пахнуть цветами
Столица мировой парфюмерии — небольшой городок Грасс на юге Франции, в холмах над Лазурным берегом. Но прославился он сначала совсем другим: кожей.
В Средние века Грасс был городом кожевников. Шкуры вымачивали и выделывали так, что запах стоял на весь город — резкий, едкий, его не выветрить. Особенно страдали перчатки: они касались кожи знатных рук, а пахли дублёной шкурой.
Решение пришло из Италии. В XVI веке вместе с итальянским двором во Францию пришла мода душить перчатки — пропитывать кожу цветочными составами, чтобы перебить запах выделки. Грасс оказался идеальным местом: вокруг росли лаванда, мирт, жасмин, роза. Кожевники начали настаивать цветы на жире и втирать ароматную помаду в кожу.
Союз двух ремёсел оказался выгоднее каждого по отдельности. В 1614 году появилась корпорация «перчаточников-парфюмеров», а к середине XVIII века духи окончательно обогнали кожу. Кожевни пришли в упадок под налогами, а парфюмеры остались — сырьё росло у них под окнами. В 2018 году ЮНЕСКО внесла парфюмерные навыки Грасса в Список нематериального культурного наследия человечества: выращивание цветов, обработку сырья и само искусство составления аромата.
А теперь про красивую легенду. Часто рассказывают, что грасский мастер Жан де Галимар лично подарил душистые перчатки королеве Екатерине Медичи — и так всё началось. Но дело в том, что дом Галимар основан только в 1747 году, через полтора века после Екатерины, которая в Грассе никогда не бывала.
Достоверно одно: мода на ароматные перчатки действительно пришла через итальянский двор и действительно сделала Грассу имя. А вот трогательный эпизод с конкретным подарком — это уже позднейшее украшение.
Почему цветы срезают на рассвете
Первый шаг к флакону — поле. Цветок отдаёт максимум аромата ранним утром, пока не поднялось солнце и эфирные масла не начали испаряться. Поэтому майскую розу и жасмин в Грассе собирают вручную на рассвете и несут на переработку в течение часа — жасмин в семь утра и жасмин в полдень, как говорят парфюмеры, это уже два разных цветка.
Теперь масштаб. Чтобы получить один килограмм розового масла методом перегонки, нужно по разным оценкам от трёх до пяти тонн лепестков. Это около полутора миллионов цветков. Часто приводят и более наглядный пример: на одну-единственную каплю розового масла уходят лепестки трёх-четырёх десятков роз.
С жасмином не легче: в одном килограмме цветков — примерно восемь тысяч бутонов, и каждый сорван руками. Неудивительно, что натуральное жасминовое и розовое сырьё из Грасса стоит тысячи евро за килограмм и считается одним из самых дорогих в мире. Когда в 1929 году создавали легендарные духи Jean Patou «Joy», их так и прозвали — «самые дорогие в мире»: формула была щедра на грасские розу и жасмин.
Три способа поймать запах
Цветок сорван. Как достать из него аромат? За тысячи лет человечество придумало несколько путей, и они сосуществуют до сих пор.
Перегонка. Самый древний и самый распространённый способ. Через сырьё пропускают горячий пар, он подхватывает летучие ароматные молекулы, затем охлаждается и снова превращается в жидкость. Сверху всплывает эфирное масло, под ним остаётся ароматная вода — та самая розовая вода, которую веками добавляли в еду и которой душили фонтаны.
С перегонкой связана ещё одна красивая история. Часто пишут, что её «изобрёл» персидский учёный Ибн Сина, в Европе известный как Авиценна, живший на рубеже X–XI веков. На самом деле перегонка была известна и до него: о химии ароматов писал ещё в IX веке арабский учёный аль-Кинди, да и само слово «аламбик» (перегонный куб) — арабское. Заслуга Авиценны в другом: он отработал и прославил именно перегонку розы и довёл розовую воду до невиданной чистоты. А романтичный рассказ о том, как он на пиру заметил плёнку масла на воде с плавающими розами и сразу всё понял, — это уже легенда.
Анфлёраж. Самый изящный и самый трудоёмкий способ — почти забытый. Он нужен для нежных цветов вроде жасмина и туберозы, которые не выдерживают нагрева: высокая температура убивает их тонкий запах.
Делали так. Стеклянную пластину в деревянной раме (её называли «шасси») с двух сторон намазывали очищенным жиром без запаха. На жир раскладывали свежие лепестки. Цветы лежали день-два, отдавали аромат жиру — и их меняли на свежие. Этот шаг назывался «зарядкой». Чтобы жир пропитался по-настоящему, таких смен делали несколько десятков, иногда на протяжении двух месяцев. Готовый ароматный жир называли помадой; качество мерили числом зарядок — «помада №36» означала тридцать шесть подходов свежих цветов.
Работали в основном женщины — рядами, на верхних этажах грасских мануфактур, пересыпая и снимая лепестки целыми днями, весь сезон сбора. Из помады потом вымывали аромат спиртом и получали концентрат. Способ давал, пожалуй, самый «живой» запах цветка — но был так дорог и медлен, что к 1930-м его почти вытеснили. Сегодня анфлёраж возрождают разве что отдельные мастера и большие дома — например, для туберозы.
Экстракция растворителями и углекислым газом. Современный промышленный путь. Сырьё заливают летучим растворителем, который растворяет ароматные вещества. После выпаривания остаётся воскообразная масса — «конкрет». Из конкрета спиртом достают самую ценную, чистую часть — «абсолю». Именно превращение конкрета в абсолю считается в Грассе самым тонким и ответственным шагом, и его до сих пор часто делают именно там. Более новый и бережный вариант — экстракция сжатым углекислым газом, без высоких температур и следов растворителя.
Зачем духам понадобились киты и бобры
Если бы духи состояли только из цветов, они бы выветривались за полчаса. Чтобы аромат держался, нужны закрепители — тяжёлые вещества, которые замедляют испарение и «удерживают» лёгкие ноты на коже.
Веками лучшими закрепителями считались вещества животного происхождения: амбра (её находили в море, она образуется в организме кашалотов), мускус, цибетин, бобровая струя. Они почти не пахли «в лоб», но придавали композиции тепло, глубину и ту самую тягучую стойкость. Стоили баснословно — и доставались очень нелегко.
Сегодня от этого почти полностью отказались. Их место заняла химия: например, молекула амброксан даёт ту же бархатистую «амбровую» ноту, что когда-то морская амбра, а синтетические мускусы используют ещё с конца XIX века. Это и дешевле, и не зависит от природы, и не требует трогать животных. Так что «мускус» в описании современных духов — почти всегда лабораторная молекула, а не то, что подразумевалось сто лет назад.
Нос, орган и пирамида
Все эти масла и абсолю — ещё не духи. Это краски. Картину из них пишет парфюмер, которого в профессии так и зовут — «нос». Опытный нос различает тысячи оттенков запаха и держит в памяти сотни сырьевых материалов.
Работает он за «органом» — так называют стол-стеллаж, где по дуге расставлены десятки и сотни флаконов с эссенциями, как клавиши и регистры. Название не случайно: ещё в XIX веке французский парфюмер Септимус Пьесс предложил сравнивать запахи с музыкой и раскладывать их «по нотам».
Отсюда и привычная всем «пирамида нот»: верхние ноты — первое впечатление, лёгкие и летучие, цитрус и травы, они звучат минуты; ноты сердца — главная мелодия аромата, чаще всего цветы, держатся часами; базовые ноты — тяжёлый, долгий «шлейф»: дерево, смолы, мускус, ваниль. Трёхступенчатую схему в начале XX века закрепил парфюмер Жан Карль, и с тех пор её печатают почти в каждом описании духов.
Тут стоит быть честными: пирамида — это удобное упрощение, способ объяснить и красиво подать аромат, а не строгий закон. На деле молекулы испаряются каждая по своим законам, базовые ноты мы чувствуем не только в конце, а граница между «сердцем» и «базой» куда более размытая, чем рисует красивый треугольник на коробке.
Поворот, после которого духи перестали быть только цветами
Долгое время духи старались повторить запах живого цветка. Перелом случился в 1921 году. Парфюмер Эрнест Бо собрал для Коко Шанель композицию из розы, жасмина и иланг-иланга — и добавил в неё альдегиды, синтетические молекулы с резким, искристым звучанием. Получились духи, которые пахли не «розой» и не «жасмином», а чем-то отвлечённым и новым. Это были Chanel № 5.
С этого момента синтетика перестала быть «дешёвой подделкой под природу» и стала самостоятельной краской в руках парфюмера. Сегодня лабораторные молекулы делают то, чего цветок не умеет: дают ноты, которых нет в природе, держат запах стабильным от партии к партии и снимают нагрузку с редких растений и животных.
Вот и весь путь — от поля, срезанного на рассвете, через жир, пар и растворитель, через стол-«орган» и тайную формулу — до прозрачной капли во флаконе. В ней спрятаны и тонны лепестков, и забытое женское ремесло Прованса, и химия, которой чуть больше века.
А вы по запаху отличаете натуральную розу в духах от лабораторной молекулы — или, как и большинство из нас, верите тому, что написано на коробке?
Другие интересные статьи: