Француженки XV века не листали модные журналы. Им хватало одной женщины — той, что сидела по правую руку от короля. Что надевала она, через месяц носил весь двор. А ещё через год — половина Европы.
У этих женщин не было короны. Зато была власть посильнее: они решали, что красиво. Расскажу о четырёх фаворитках, чьи капризы стали модой на века. А заодно развенчаем один знаменитый миф, который до сих пор повторяют за каждым бокалом шампанского.
Агнес Сорель: бриллианты, которые были под запретом
Её называли «Дама красоты». Агнес Сорель стала первой в истории Франции официально признанной фавориткой короля — Карл VII не прятал свою любовь, а возвёл её почти в должность. И Агнес этим положением пользовалась с размахом.
Говорят, что бриллианты тогда дозволялись только особам королевской крови. Агнес надела бриллиантовое ожерелье — и спокойно явилась в нём ко двору. Никто не посмел её одёрнуть: за её спиной стоял король. Камни ей, по преданию, подбирал и гранил богатейший человек Франции, купец Жак Кёр; ему же приписывают один из первых в Европе ограненных бриллиантов. Это уже область легенды — но даже легенда говорит о масштабе: женщина незнатного рода диктовала, что носить целому двору.
Куда надёжнее задокументирована другая её причуда — глубокое декольте. Архиепископ Реймский жаловался королю на новую придворную моду: платья с вырезами, открывающими грудь. Жаловался — а женщины всё равно копировали Агнес.
И вот здесь начинается миф. В интернете Сорель давно превратили в даму, которая разгуливала по двору с одной обнажённой грудью. Источник этой картинки — знаменитая «Мадонна» Жана Фуке: художник, по распространённой версии, писал Богоматерь с Агнес, и грудь у Мадонны открыта. Только это религиозный сюжет — кормящая Богородица, привычный для той эпохи образ. Современные историки отмечают: прямых свидетельств, что Агнес ходила так на людях, нет. Смелые вырезы — да, были. «Топлес при дворе» — это уже домысел, который дорисовали потомки.
Прожила Агнес недолго — её не стало в 28 лет. В 2005 году останки исследовали: в волосах нашли очень высокое содержание ртути. Ртуть тогда была и в косметике, и в лекарствах, так что споры о причинах идут до сих пор.
Диана де Пуатье: чёрное и белое на сорок лет
Когда в 1531 году Диана де Пуатье овдовела, она надела траур — чёрное с белым. И больше не сняла его никогда. Это были дозволенные цвета скорби, но Диана превратила их в личный знак: чёрный и белый — две стороны луны, а её имя восходило к Диане, римской богине луны и охоты.
Гениальный ход. Пока другие придворные дамы соревновались в пёстрых нарядах, Диана была одна такая — строгая, узнаваемая за версту. Через несколько лет в неё без памяти влюбился будущий король Генрих II, который был младше почти на двадцать лет. На турнирах он выходил в её цветах — чёрном и белом, — а не в цветах законной супруги, Екатерины Медичи. Весь двор это видел.
Современники поражались: Диане за пятьдесят, а выглядит как ровесница короля. Кожа белая, почти фарфоровая. Секрет вскрылся только в наши дни. В 2009 году учёные исследовали её останки и опубликовали результаты в British Medical Journal: в волосах золота оказалось примерно в 500 раз больше нормы.
Разгадка — в моде той эпохи на «питьевое золото», эликсир, который якобы дарил вечную молодость. Диана пила его, похоже, годами. Та самая бледность, которой все восхищались, — отчасти следствие отравления металлом. Красота, за которую она заплатила слишком дорого: считается, что золото и приблизило её конец.
Герцогиня де Фонтанж: причёска, рождённая на охоте
Иногда мода рождается из случайности. Самый известный пример подарила Франции юная фаворитка Людовика XIV — Мария-Анжелика де Фонтанж.
Историю эту пересказал современник, придворный и острослов Бюсси-Рабютен, так что относиться к ней стоит как к красивому анекдоту. Дело было на охоте, около 1679 года, в лесу под Фонтенбло. Причёска девушки растрепалась (по одной версии — слетел убор, по другой — волосы зацепились за ветку). Не растерявшись, Мария-Анжелика подхватила локоны наверх и подвязала их лентой, концы которой свесились на щёки. Королю это понравилось так, что назавтра весь двор ходил с волосами, подвязанными лентой.
Сама фаворитка прожила светской жизнью всего около двадцати лет и вскоре удалилась в монастырь. А вот её причёска вошла в историю — и тут начинается самое интересное. После её ухода «причёску а-ля Фонтанж» стали наращивать: добавляли накладные локоны, кружево, ленты, проволочный каркас. К концу века это была уже не лента, а целая башня из кружев и завитков высотой иногда чуть ли не в полметра. Мода захватила Францию, Англию, Германию, Италию.
Дошло до того, что во Франции эту башню запретили носить на торжественных приёмах. А вот английский двор её принял: королева Мария II позировала художнику именно в такой причёске. Злая ирония в том, что сама герцогиня де Фонтанж того монумента на голове никогда не видела — она успела поносить лишь простую ленту.
Маркиза де Помпадур: розовый цвет и причёска на три столетия
Если у рококо есть лицо, то это лицо маркизы де Помпадур. Фаворитка Людовика XV была фактически министром культуры без должности — и её вкус определил облик целой эпохи.
«Без должности» — это не оборот речи, а буквально. Женщине пост министра не полагался. И Помпадур поступила хитрее: нужные кресла она раздала своим. Сначала пристроила опекуна, а потом родного брата на должность, где он заведовал всеми королевскими стройками и расходами на искусство во Франции. Бумаги подписывал брат — а кто стоит за его плечом, понимал весь Версаль. Через эти руки она и направляла вкус страны.
Опекала она не только художников. При её поддержке держались философы-просветители — Вольтер, Дидро, авторы «Энциклопедии». Той самой «Энциклопедии», что позже расшатает старый порядок. Получается парадокс: любовница короля прикрывала людей, чьи идеи готовили крушение монархии.
Она привнесла в большую моду нежные пастельные тона, банты, пышные платья на широких фижмах. Её любимый оттенок розового вошёл в историю под именем rose Pompadour — этот цвет до сих пор так называют на фарфоре. Двор копировал у неё всё — вплоть до любимого супа и атласных туфель на изогнутом каблуке, который и сегодня называют «каблук Помпадур».
Фарфор, который стал делом государства
И раз уж речь зашла о фарфоре. В Европе тогда бредили саксонским Мейсеном (устар., фарфор), а во Франции своего фарфора такого уровня не было. Помпадур взяла под крыло небольшую мануфактуру из Венсена, в 1756 году перевезла её в Севр — поближе к своему замку Бельвю, — а спустя несколько лет производство выкупили в казну. Так родился севрский фарфор, который и сегодня стоит в одном ряду с лучшим в мире. Маркиза не просто «любила красивое»: она дала работу мастерам и подарила французам повод для гордости.
А след в самом Париже она оставила такой, что мы ходим по нему до сих пор. По её настоянию разбили площадь, которую теперь знают как Конкорд. С её подачи появился Малый Трианон в Версале. А парижский особняк, который подарил ей король, сегодня называется Елисейским дворцом — там работает президент Франции.
И при всём этом современники её, мягко говоря, не любили: звали интриганкой и злым гением короля. Историки сегодня смотрят иначе. Похоже, дело было не в кознях, а в том, что незнатная женщина держала в руках слишком много власти. Вот это и пугало.
А ещё её именем зовётся причёска — высоко зачёсанные надо лбом волосы. Та самая, что через полтора века вернётся в моду и доживёт до рок-н-ролла: «помпадур» с набриолиненным коком носил Элвис Пресли. Рассказывают даже, что король велел огранить бриллиант в форме её губ — так появилась огранка «маркиз», которую ювелиры используют до сих пор. Это уже из разряда придворных легенд, но согласитесь — красивая.
Маркизе приписывают фразу, что шампанское — единственное вино, после которого женщина остаётся красивой. Что подводит нас к главному мифу этой истории.
А теперь — про тот самый бокал
Вы наверняка слышали: широкий плоский бокал для шампанского, тот самый «купе», якобы отлили по форме женской груди. Чьей именно — тут версии расходятся. Называют и Помпадур, и другую фаворитку Людовика XV, графиню Дюбарри, и королеву Марию-Антуанетту. А самые смелые рассказчики добавляют сюда даже Диану де Пуатье и Елену Прекрасную.
И это миф — причём миф, который легко развеять одной датой. По данным исследователей, такой бокал придумали и начали делать в Англии примерно в 1663 году. То есть раньше, чем родились почти все «обладательницы» знаменитого бюста. А Диана де Пуатье и вовсе ушла из жизни почти за век до того, как появились и сам бокал, и привычное нам шампанское.
Откуда же тогда легенда? Похоже, всё перепутали. У Марии-Антуанетты в её игрушечной «молочной ферме» под Рамбуйе действительно были фарфоровые чаши в форме груди — но это были пиалы для молока, сделанные по античным образцам, а вовсе не слепок с королевы (о сюрпризе-ферме она поначалу даже не знала). Из этих чаш народная молва и слепила историю про бокал. А дальше работала простая мужская фантазия да форма самого бокала, удобная для домыслов.
Что в итоге
Ни одна из этих женщин не имела законной власти. Они не подписывали указов и не правили страной. Но то, что они выбирали по утрам у зеркала, копировали тысячи людей — и порой целые столетия. Бриллианты простолюдинки, траур длиною в жизнь, лента на охоте, розовый цвет на фарфоре. Так выглядит власть, которой нет в учебниках, — власть над тем, что люди считают красивым.