Свадьба в золоте сентября.
Две недели отпуска пролетели как один миг. Казалось, только вчера они въехали в ворота родительского дома, а сегодня уже снова паковали вещи, прощаясь с близкими. Глеб с Мирой, Кира с Григорием, Катя с Андреем — все уезжали в гарнизон , домой , увозя в сердцах тепло проведённых вместе дней.
Теперь мужчинам предстояло пройти комиссию и вернуться в строй. Отдых закончился, начались будни. Их сослуживцы вернулись в гарнизон раньше, без потерь, но с ранеными. Глеб , Барс и Череп знали, что их ждут, что нужно будет заново входить в ритм службы, поднимать боеготовность, заниматься документацией. Но они были готовы.
Борис Ильич, провожая зятьёв, опять предложил Глебу и Григорию перевод на более спокойные должности. Можно и в столицу , связи позволяли, место нашлось бы. Но оба отказались. Они планировали поступление в академию в дальнейшем, а пока — в родную часть, к своим боевым товарищам, к привычной жизни, где каждый день имел значение, где они были нужны.
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — сказал Борис Ильич, пожимая руку Глебу. — Когда дети подрастут, когда надумаете. Двери всегда открыты.
— Спасибо, отец, — ответил Глеб. — Мы знаем.
Кира ехала с Григорием. Никто не сомневался, что она поступит в медуниверситет , её баллы были выше проходных, и она уже получила предварительное одобрение от приёмной комиссии. Но пока надо было решить вопрос с жильём, свадьбу организовать, обустроиться на новом месте. Кира, которая ещё год назад казалась беззаботной девчонкой на скейте, теперь с серьёзным видом листала списки мебели и обсуждала с Гришей, где лучше поставить шкаф.
Машины забиты под крышу. Борис Ильич, глядя на горы вещей, которые дочери собрали в дорогу, решил подарить зятьям прицепы к машинам. Огромные, вместительные, чтобы всё поместилось, чтобы ни одна банка с соленьями не осталась.
— Это вам от тестя, — сказал он, хитро улыбаясь. — Чтоб не говорили, что я жадный.
— Спасибо, пап, — улыбнулась Мира, обнимая отца. — Ты у нас самый лучший.
— Ну-ну, — отмахнулся Борис Ильич, но глаз его блестел. — Езжайте уже. И не забывайте стариков.
Так и ехали караваном. Череп впереди , в его прицепе громоздились коробки с книгами и техникой, много " приданого " , все , что Кира решила взять с собой. Следом Гордый , в прицепе у него были постельные принадлежности, подарки от родителей и та самая детская кроватка, которая дожидалась внука. Барс с Катей успели приехать и отдохнуть у тещи . Наталья Викторовна знатно загрузила дочь. Пришлось купить автохолодильник, чтобы продукты не испортились. Июль радовал жарой, и мясо, молочные продукты в обычной сумке не доехали бы и до середины пути.
В квартире Гордых после приезда стало шумно и весело. Кира пока жила у сестры , формально, по документам. А на самом деле ночевала у Черепа в общаге, пока они искали квартиру на первое время. Ой! Она хозяйственной оказалась. Этого точно никто не ожидал. Кира, которая в отчем доме пальцем особо не любила домашние дела , теперь мыла полы, готовила ужины, стирала, и при этом умудрялась успевать звонить в приёмную комиссию и уточнять детали поступления. Мира смотрела на неё и не верила своим глазам.
— Ты чего? — спросила она однажды, застав Киру за чисткой картошки.
— Я теперь жена офицера, почти жена .— ответила Кира, не поднимая головы. — Привыкай. Или ты думала, я только на скейте умею?
— Я думала, ты ещё маленькая, — призналась Мира.
— Маленькая? — Кира усмехнулась. — Мне уже восемнадцать. И я замуж выхожу. Какая я маленькая?
Мира только покачала головой. Время летело. Вчера ещё Кира гоняла на скейте по двору, а сегодня — невеста, будущая студентка и жена капитана.
Пока мужчины были на службе, Кира помогала готовить, заниматься хозяйственными делами с сестрой и свадьбой. Они вместе выбирали платье, заказывали торт, обсуждали меню и список гостей. Кира, вопреки ожиданиям, настояла на белом платье и фате.
— Один раз в жизни, — сказала она, когда Мира удивлённо подняла брови. — Я же не вечно зелёная прядь и скейт. Можно и принцессой побыть.
— Ты всегда была принцессой, — ответила Мира. — Просто колючей.
— Ну, это не лечится, — усмехнулась Кира.
В середине августа пришло оповещение. Кира прошла по баллам в университет. Факультет психологии, бюджетное отделение. Все выдохнули — и она сама, и родители, и Григорий, который за эти дни успел поседеть от переживаний больше, чем за всю службу.
— Я же говорила, — сказала Кира, вешая трубку после разговора с приёмной комиссией. — Всё будет хорошо.
— Ты молодец, — сказал Григорий, обнимая её. — Я горжусь тобой. Я знал. Ты моя...люблю!
— А ты — мой, — ответила Кира, целуя его в щёку. — Мы справимся.
А потом… потом свадьба. Начало сентября. Золото только тронуло зелень листьев, ещё не успевших пожелтеть, но уже налившихся теплым осенним светом. Солнце не палило так, как в июле, оно просто ярко светило и грело, не обжигая, а лаская. Воздух был прозрачным и звонким, как хрусталь.
Кира…
Мирослава и Елена прослезились, увидев свою неформалку в белом платье и фате. Платье было простым, но элегантным ,длинное, кружевное, с открытыми плечами. Волосы Киры были уложены в аккуратную причёску, зелёной пряди не было . Она осталась только в памяти как символ юности и бунтарства у всех . Кира выглядела как настоящая принцесса. Не колючка, не боевая подруга — невеста.
— Господи, — выдохнула Елена Павловна, вытирая слёзы. — Какая же ты красивая.
— Мам, не плачь, — сказала Кира, но голос её дрожал. — А то и я...А мне нельзя, макияж потечёт.
— Пусть течёт, поправим . — ответила мать. — Это счастье. Вы мое...наше с папой счастье!
Череп… Григорий стоял у " алтаря " — небольшого, украшенного цветами, в ресторане, который они сняли на берегу реки. Увидел свою невесту и задохнулся от эмоций. Огромный, суровый, привыкший к боям и приказам, он стоял и смотрел на неё так, как смотрят на чудо. Пальцы его дрожали, когда он протянул руку, чтобы помочь ей подняться по ступенькам
— Ты… ты самая красивая, — прошептал он, когда она подошла.
— Я знаю, — ответила Кира, сжимая его ладонь. — Но ты тоже неплох. Особенно в костюме.
Свадьбу играли в ресторане, в городе. Самые близкие, самые родные в этот были рядом с молодоженами . Но какая разношёрстная компания собралась за одним столом! От Балтики до Дона, от центра России до Сибири. Гости с юга, из станицы, где родился Глеб. Гости с севера, из сибирских городов, откуда приехали родители Черепа. Родственники Киры из областного центра. Катя с Андреем, Лена с Димой. Много детей, которые носились между столами, не обращая внимания на взрослые разговоры. Всех объединяло одно — любовь. Настоящая, искренняя, которая не спрашивает, кто ты и откуда.
Любить — это не в рот смотреть любимому. Любить — значит и в горе, и в радости быть рядом, держать за руку, когда страшно, и смеяться, когда хорошо. Родители Киры знали, что такое любовь . Они прожили четверть века, пронеся свои чувства через трудности и испытания. Родители Григория неоднократно подтвердили за свою совместную жизнь эти слова. Они прошли через переезды, разлуки, невзгоды, но остались вместе. Да и Гордеевы… пройти путь от курсанта до подполковника — это ещё та проверка на прочность. И они выдержали. Выстояли.
А дети, выросшие на примере родителей, собирались продолжить эту традицию. Кира и Григорий. Мира и Глеб. Катя и Андрей. Каждый из них знал, что любовь — это не только праздник, но и труд. Работа над собой, над отношениями, над умением прощать и принимать. Но если есть основа, всё остальное приложится.
А пока… песни. Тягучие и широкие, как реки, которые текли по этим землям. Пели казачьи — про Дон, про волю, про любовь. Пели сибирские — раздольные, с надрывом. И пляски… как могут только казаки и сибиряки — широко, от души, так, что пол дрожал, а стёкла звенели. Глеб кружил Миру, которая уже с трудом танцевала, но не могла отказать себе в удовольствии. Череп с Кирой отплясывали так, что все только диву давались — он, огромный, неуклюжий на первый взгляд, двигался легко и ритмично, а Кира, несмотря на фату и длинное платье, выделывала такие па, что любая танцовщица позавидовала бы.
А трудности… да у кого их нет? У каждой семьи свои испытания. У кого-то — деньги, у кого-то — здоровье, у кого-то — работа, отнимающая время. Но любовь. Настоящая. Всё преодолеет. Она уже преодолела расстояние, время, гордость и обиды. Она преодолеет и всё остальное.
Под конец вечера, когда гости уже устали, а свечи догорали, Григорий поднял бокал и посмотрел на свою жену.
— Кира, — сказал он тихо, но так, что все услышали. — Я не умею говорить красиво. Но я знаю одно: я люблю тебя. И буду любить всегда. Спасибо, что ты есть.
Кира, которая за весь вечер не проронила ни слезинки, вдруг заплакала. Уткнулась носом в его плечо и прошептала:
— И я тебя. Даже если ты Йети.
Все засмеялись и чокнулись. А за окнами ресторана кружились первые жёлтые листья . Сентябрь вступал в свои права, обещая новую осень, новую жизнь, новые радости. И никто не сомневался — они справятся. Потому что вместе. И потому что любят.