Она не плакала. Это Юлия увидела первым делом - женщина на скамейке сидела с сухими глазами, руки на переноске. Но красные веки выдавали: плакала до. Где-то, где никто не видел.
– Проходите, – сказала Юлия.
Женщина встала - резко, как по команде. Взяла переноску обеими руками. Переноска лёгкая, но она держала её так, будто внутри что-то хрупкое.
Зашла в кабинет, поставила переноску на стол. Села на стул. Руки на коленях. Полная, невысокая, лет сорок. На безымянном пальце - кольцо, не обручальное: тонкое, старое, с мелким камушком.
– Как вас зовут?
– Лариса.
– Что случилось?
Лариса посмотрела на переноску. Потом на Юлию. Голос ровный, отрепетированный - как у Аркадия Петровича полчаса назад.
– Это бабушкин кот. Бабушка умерла. Месяц назад. Я его забрала. Посмотрите его, пожалуйста. Мне кажется, он не ест. Или ест, но мало. Я не знаю. Мне кажется, с ним что-то не так.
Юлия открыла переноску. Кот вышел сам - неторопливо, с достоинством. Среднего размера, округлый, серый с белым животом. Шерсть плюшевая, короткая, чистая. Спрыгнул на стол, потянулся всем телом, зевнул. Посмотрел на Юлию, потом на Ларису. Сел, обернул себя хвостом.
Абсолютно спокойный кот.
Юлия осмотрела его полностью. Глаза - чистые, яркие. Уши - без выделений. Зубы - в порядке, налёт минимальный. Живот мягкий, безболезненный. Шерсть - густая, без проплешин, блестит. Лимфоузлы в норме. Когда Юлия прощупывала живот, кот заурчал и подставил бок.
– Как зовут?
– Филя.
– Филя здоров, – сказала Юлия. – Вес нормальный, шерсть в порядке, живот мягкий. Ест он нормально - если бы не ел, это было бы видно.
Лариса не ответила. Теребила кольцо на безымянном пальце - крутила его, снимала до костяшки и надевала обратно. Потом:
– А почему он ночью мяукает? Ходит по квартире и мяукает. Раньше не мяукал.
– Привык к другому дому. Другие запахи, другие звуки. Ему нужно время.
Лариса кивнула. Но не встала.
– А то, что он много спит? Это нормально?
– Для кота - нормально. Они спят по шестнадцать часов. Если активный когда не спит, ест, пьёт - волноваться не о чем.
– А он иногда сидит и смотрит в стену. Долго. Просто сидит и смотрит.
– Коты так делают. Слышат что-то за стеной, или видят тень, или просто думают о своём. Это не болезнь.
Лариса замолчала. Вопросы кончились. Кот здоров, ответы получены, говорить больше не о чем. Но она не вставала. Сидела, крутила кольцо. Филя на столе улёгся, подвернув лапы, прищурился.
Тишина.
***
Юлия могла сказать: «Всё, Лариса, кот здоров, идите». Это было бы правильно. Профессионально. На столе лежал журнал, в коридоре ждали другие.
Но она посмотрела на Ларису - на её руки, на кольцо, на то, как она не может заставить себя встать и уйти - и поняла, что «кот здоров, идите» здесь не поможет.
Вместо этого спросила:
– Давно она болела?
Лариса замерла. Перестала крутить кольцо. Медленно подняла голову.
– Полгода.
Юлия кивнула. Ждала.
– Я к ней ездила каждый день после работы. Через весь город, два автобуса. Кормила, мыла, бельё меняла. Она уже не вставала последний месяц. А Филя лежал рядом с ней на кровати. Всё время. Не уходил.
Филя на столе повернул голову на звук её голоса. Моргнул.
– Она его Филей назвала - в честь передачи. «Поле чудес». Смотрела каждый вечер, садилась в кресло, Филя рядом. Она ему говорила: давай, Филя, посмотрим с тобой. И он садился. Каждый вечер, шесть лет.
Лариса говорила негромко, ровно. Не плакала - уже выплакалась. Но голос подрагивал.
– Когда всё случилось, я забрала его в тот же день. Больше некому. Сестра в Новосибирске, у неё аллергия. Родственники... – она махнула рукой. – Никому не нужен чужой кот. А он не чужой. Он бабушкин.
Она замолчала. Филя встал, прошёлся по столу, подошёл к краю. Протянул лапу и тронул Ларису за руку. Она вздрогнула, посмотрела на него. Он потёрся мордой о её запястье, заурчал.
– Мне просто нужно было убедиться, – сказала Лариса тише. – Что с ним всё хорошо. Что я справляюсь. Что он... что от неё хоть что-то осталось.
– Осталось, – сказала Юлия. – И с ним всё хорошо. И с вами тоже будет. Ему нужно время привыкнуть. И вам тоже.
Лариса посмотрела на Юлию. Рука лежала на столе, Филя тёрся об неё щекой. Кольцо на пальце - бабушкино. Кот на столе - бабушкин. Всё, что осталось.
– Он вчера запрыгнул мне на колени, – сказала Лариса. – Первый раз. Сам. Я телевизор смотрела вечером, а он пришёл и лёг. Как раньше у бабушки.
Она взяла Филю, посадила в переноску. Тот не сопротивлялся - зашёл, улёгся, прижал лапу к дверце.
На пороге Лариса обернулась.
– А можно я к вам приду ещё? Через месяц. На осмотр.
– Конечно, – сказала Юлия.
Лариса ушла.
***
Юлия вымыла руки. Вытерла стол. Вычеркнула вторую строку в журнале. Вышла в коридор.
На скамейке - мужчина. Молодой, худощавый, в рабочей куртке. Рюкзак на коленях. Обеими руками прижимал к себе что-то небольшое, завёрнутое в полотенце. Когда услышал шаги, дёрнулся - и спрятал свёрток за спину.
– Вы ко мне? – спросила Юлия.
Кивнул. Не поднял глаз.
– Проходите.
Встал. Свёрток прижал к груди. Пошёл за ней, глядя в пол.
А в коридоре уже ждал следующий. Прятал что-то за спиной и краснел до ушей. Что он принёс - в третьей главе:
Предыдущая глава: