На скамейке у двери сидел старик. Юлия ещё шла по дорожке от остановки, а он уже был здесь - прямой, в клетчатом пиджаке, застёгнутом на все пуговицы, хотя на улице конец августа. Рядом с ним - собака. Крупная, рыжая, с белыми лапами. Прижалась боком к его ноге. Старик гладил её по загривку - медленно, одним движением, снова и снова. Лицо неподвижное. Глаза мокрые.
Юлия замедлила шаг. Она работала ветеринаром одиннадцать лет - и за это время научилась различать, кто пришёл с вопросом, кто с бедой, а кто уже всё решил.
Этот - решил.
– Доброе утро, – сказала Юлия, доставая ключ. – Вы ко мне?
Он кивнул. Не встал - подождал, пока она откроет. Дверь, коридор, свет. Юлия прошла к кабинету, включила лампу, положила сумку. Открыла журнал - три записи на сегодня. Первая строка: «Аркадий Петрович. Пальма, собака, сука, 11 лет».
Вернулась в коридор.
– Проходите.
Старик поднялся тяжело. Собака встала вместе с ним - не натягивая, не торопясь. Шла рядом, чуть прихрамывая на заднюю левую. В кабинете Аркадий Петрович сел на стул, руки положил на колени. Крупные руки, широкие, с набухшими венами. Руки человека, который всю жизнь что-то чинил, таскал, держал. Пальма легла у его ног. Положила морду на лапы, прикрыла глаза.
Молчание.
Потом он полез во внутренний карман пиджака. Достал сложенный вчетверо лист бумаги - помятый, с загнутым углом. Положил на стол. Разгладил ладонью, медленно, как разглаживают что-то важное.
Юлия развернула. Выписка из ветеринарной клиники «ВетЛюкс»: осмотр, УЗИ, предварительный диагноз - новообразование. Рекомендована операция: общий наркоз, удаление, гистология, стационар, послеоперационное наблюдение. Итого: 60 000 рублей.
Юлия подняла глаза.
Аркадий Петрович смотрел не на неё - на собаку. Потом сказал, негромко и ровно, как говорят, когда слова отрепетированы:
– Усыпите.
Пальма шевельнула ухом. Не подняла головы.
***
Юлия положила выписку. Не стала спрашивать, уверен ли он. Не стала говорить, что можно попробовать, что есть варианты. Вместо этого сказала:
– Поставьте Пальму на стол. Я посмотрю.
Он не двинулся. Сидел, руки на коленях. Потом тихо:
– Я уже был в клинике. Там всё написано.
– Я вижу. Но я хочу посмотреть сама. Можно?
Пауза. Пальма подняла голову, посмотрела на хозяина. Он нагнулся, взял собаку под живот - осторожно, привычно, как берут, когда делал это тысячу раз - и поднял на смотровой стол. Руки у него дрожали. Чуть-чуть, но Юлия заметила.
Пальма стояла спокойно. Хвост чуть поджала, но не дёргалась, не скулила. Повернула голову к Юлии, обнюхала её пальцы. Нос тёплый, влажный. Глаза - ясные, карие, спокойные. Одиннадцать лет, но не старая собака. Уставшая, да. Не старая.
Юлия провела руками по бокам. Нащупала на левом - небольшое уплотнение. Плотное, подвижное, размером с грецкий орех. Не спаянное с мышцей. Кожа над ним - чистая, без изменений. Лимфоузлы - не увеличены. Юлия прощупала живот - мягкий, безболезненный. Пальма стояла терпеливо, только посматривала на Аркадия Петровича, будто проверяла - он ещё здесь?
– Давно заметили? – спросила Юлия.
– Месяца полтора.
– Растёт?
– Была с горошину. Сейчас вот, – он показал пальцами.
Юлия ощупала ещё раз. Медленно, внимательно. Потом выпрямилась.
– Аркадий Петрович.
Он поднял глаза. Не сразу - как человек, который готовится к удару.
– Я не знаю, как вам считали в «ВетЛюксе». Шестьдесят тысяч - это общий наркоз, стационар на три дня, полный пакет анализов. Для одиннадцатилетней собаки общий наркоз - это серьёзный риск сам по себе. Но тут другое. Опухоль маленькая. Ранняя стадия. Подвижная, не проросла в ткани. Я могу убрать её здесь, в кабинете, без общего наркоза - с седацией и местным обезболиванием. Если сделаем на этой неделе - шансы, что Пальма поправится, хорошие. Не гарантия. Но хорошие.
Он молчал.
Юлия ждала. Не торопила. Видела, как он сжал руки на коленях - костяшки побелели. Видела, как у него дёрнулся подбородок - один раз. Он не привык, чтобы ему говорили: есть выход. Он пришёл сюда, уже отпустив. Уже попрощавшись. И теперь ему нужно было переключиться обратно - а это тяжелее, чем кажется.
– Сколько? – спросил он наконец.
– Восемь-девять тысяч. Зависит от того, как пойдёт. Можно частями - сейчас сколько есть, остальное после.
Тишина. Пальма на столе переступила лапами, ткнулась носом ему в руку. Он машинально погладил.
Потом медленно полез в тот же карман пиджака. Достал конверт. Белый, почтовый, без надписи. Положил на стол.
– Три тысячи. Я собирал на... – он не договорил.
Юлия взяла конверт.
– Хватит. Запишу вас на четверг. Утром привезёте, вечером заберёте. Не кормить с вечера среды. Воду можно.
Он кивнул. Снял Пальму со стола - так же осторожно, как поднимал. Та встала, отряхнулась, ткнулась носом ему в ладонь. Он постоял, глядя на неё. Потом выпрямился - и Юлия увидела, что он стал выше ростом. На полголовы, не меньше. Только что сидел сгорбленный, а сейчас стоял прямо.
Пошёл к двери. Остановился, не обернулся.
– Спасибо.
– Пальме спасибо, – ответила Юлия. – Терпеливая она у вас.
Он кивнул. Вышел.
***
Юлия убрала конверт в ящик стола. Посмотрела на выписку из «ВетЛюкса» - шестьдесят тысяч, красивый бланк, печать. Сложила и тоже убрала.
Вышла в коридор.
На скамейке сидела женщина. Не плакала - сидела прямо, смотрела перед собой. На коленях пластиковая переноска. Из переноски - ни звука. Ни мяуканья, ни шороха. Тишина.
Юлия поймала её взгляд и узнала в нём то, что только что видела у Аркадия Петровича. Только тот хотя бы знал, зачем пришёл.
А эта, похоже, не знала.
Старик был только первым. Следующая пациентка принесла абсолютно здорового кота - и плакала. Продолжение - в следующей главе: