Часть 13. Глава 32
– Здравствуй, Клим, – сказала она, прижимая телефон к уху, и голос её дрожал. – Это я, Лариса. Пожалуйста, не вешай трубку, нам надо поговорить.
В трубке повисла тишина. Девушка слышала, как он задышал. Тяжело, глубоко.
– Привет, – наконец произнёс он. – Зачем ты мне звонишь? Чего тебе надо? Получила свои деньги, так живи и радуйся. От меня чего хочешь? Может, у тебя сказка про то, что ты вдруг оказалась беременной?
Лариса молча проглотила обидные слова. Она понимала, что в отношении Климента к ней есть рациональное зерно. Как бы там ни было, деньги ты всё равно у Рощина взяла.
– Клин, послушай меня, только не перебивай, пожалуйста. Аркадий Михайлович мне угрожал тем, что убьёт, если я останусь в доме твоей матери.
Доктор Лебедев при этих словах удивлённо поднял брови, но тут же отвернулся к окну, делая вид, что не слишком вслушивается.
– Послушай, Лариса… – произнёс Клим недоверчиво, и девушка даже представила, как он скривился.
– Это чистая правда. Некоторое время назад я и сама видела, как Рощин застрелил человека. И сделал он это абсолютно хладнокровно. Расскажу потом, сейчас не об этом. Я звоню тебе не для того, чтобы наврать. Он действительно меня запугал и пригрозил убить, если я продолжу с тобой общаться. То, что он рассказал тебе про меня – это ложь.
– То есть и деньги ты не брала? – саркастично заметил Климент.
– Взяла. И ты меня прости за это. Ну, и пойми, мне было жутко страшно. Когда я уехала из дома, то поняла, какую глупость сделала. Но поставь себя на моё место. Если бы тебе угрожали пистолетом, что бы ты сделал? Помнишь того человека, который, угрожая мне ножом, приходил к тебе в палату? Он хотел узнать, где твоя мать прячет в особняке деньги, помнишь?
– Да, помню.
– Так вот тогда ты ему солгал, чтобы выиграть время для меня, правильно же?
– Да, верно, я хотел тебя спасти, вызвать полицию, но не успел. Сразу после того, как вы ушли, явилась медсестра и сделала мне укол. Я отрубился на несколько часов, а потом меня подключили к аппарату ИВЛ, и я уже не имел возможности ничего никому рассказать.
– Тогда ты должен меня понять. Я взяла те деньги из страха. Но когда оказалась в безопасном месте, поняла, что их надо использовать для того, чтобы тебя спасти от Рощина и от твоей матери. Я не хочу, чтобы она диктовала, как жить и решала твою судьбу.
«Спасти Клима от матери? – взволнованно подумал доктор Лебедев. – Ёлки-палки, так это она говорит про Клизму! Получается, что та не просто сбежала в Израиль, а ещё и хочет сына с собой забрать! Ну и дела…»
– Лариса, я не понимаю, – голос Климента вдруг стал чуточку мягче, чем в первую минуту разговора. – Ты ушла. Просто исчезла. Не отвечала на звонки. Что я должен был думать? А потом заявился Рощин и сказал, что дал тебе денег, ты их с лёгкостью взяла и уехала. Бросила меня.
– Я знаю, прости. Не могла иначе. Если бы осталась, он бы меня уничтожил. Рощин сказал мне прямо: если не уйду, со мной случится что-то ужасное. Поверила ему, потому что он способен на всё. Тот человек с ножом – это он его убил…
«Жесть какая… – подумал Лебедев. – Выходит, Клизма не просто свалила, а ещё и наняла какого-то то ли телохранителя, а по совместительству киллера, чтобы он убивал людей вокруг Климента?!»
– Я решила бороться, Клим. Я люблю тебя и не позволю твоей матери и этому человеку разрушить нашу жизнь.
– Но как? – голос его сорвался на шёпот. – Как ты сможешь что-то сделать, если Рощин контролирует каждый мой шаг?
– Я найду способ. Мы сможем встретиться. Придумаю, как это сделать, чтобы Аркадий Михайлович не узнал. Ты должен мне довериться.
– Я верю тебе, – сказал он тихо. – Всегда верил, просто…
– Клим, я всё знаю.
Лебедев показал жестом, что время истекло. Лариса кивнула, показывая, что поняла.
– Клим, мне нужно идти. Я позвоню тебе. Обещаю. Береги себя. И не верь ни одному слову Рощина. Он наш враг. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, – ответил он. – Лариса, не исчезай снова. Пожалуйста.
– Никогда больше, – сказала она и отключилась. Потом протянула смартфон доктору Лебедеву. Руки её мелко дрожали, на глазах выступили слёзы, но она улыбалась.
– Спасибо вам, Валерий Алексеевич. Вы даже не представляете, что для меня сделали.
– Не за что, Лариса, – сказал он мягко. – Надеюсь, у вас всё получится. И знаете... будьте осторожны. Не знаю, что там у вас происходит, но чувствую, что это что-то серьёзное. Если вам понадобится помощь, обращайтесь.
– Благодарю. Только, пожалуйста, содержание этого разговора никому не рассказывайте.
– Разумеется.
Лариса кивнула, поблагодарила ещё раз и вышла из кабинета. На улице глубоко вдохнула свежий воздух, прикрыла глаза. Первый шаг сделан. Она дозвонилась до Климента, сказала ему правду. Теперь нужно было придумать, как встретиться с ним без ведома Рощина. Как обмануть человека, который профессионально занимался обманом и манипуляциями, а ещё владеет огнестрельным оружием и метко, а главное – совершенно хладнокровно может застрелить человека.
Девушка вернулась в мотель. Номер встретил её прохладой – лето в этом году наступало медленно. Она приняла душ, перекусила тем, что купила по дороге в кафе, затем легла на кровать и задумалась. Чтобы оказаться рядом с Климентом, у нее два варианта. Первый: помочь ему сбежать. Довольно глупо и самонадеянно: Рощин – не тот человек, который спустит им это с рук. Судя по тому, как он действует, у него есть навыки розыскной работы. И страшно даже представить, что сделает, когда отыщет. А это будет лишь вопрос времени.
Второй: устранить самого Аркадия Михайловича. Лариса даже усмехнулась тому, насколько амбициозно это прозвучало. Устранить человека, у которого есть, судя по всему, опыт боевых действий и оружие. А ещё он ничего не боится и с лёгкостью победил в рукопашной схватке мужчину намного моложе и сильнее себя.
Значит, пока нужно сделать ещё один шаг, чтобы восстановить почти утраченное со стороны Климента доверие. Один телефонный звонок – это хорошо. Но Лариса понимала, что важна личная встреча. Нужно было, так сказать, закрепить успех и показать любимому, что она настроена очень решительно.
Лариса продумала список мест, где они могли бы встретиться: сквер в клинике имени Земского, куда Красков может приехать, например, для консультации с лечащим врачом или для обсуждения перспектив своей работы; библиотека университета, где учится Климент; кафе на Невском, в котором они бывали несколько раз – там много людей и легко затеряться. Что было самое хорошее, – Рощин никогда не сопровождал Климента. «Хотя он ещё ни разу в город-то и не выезжал, – грустно подумала Лариса, – так что Аркадий Михайлович может это сделать в любой момент. Приклеится за ним хвостом и будет следить, а я не замечу, и тогда всё…»
Но прежде чем где-то встречаться с клиентом, нужно было договориться с ним. А как это сделать? Вдруг Рощин контролирует телефон своего подопечного? Тогда она вспомнила про мобильное приложение. Есть ведь программы, которые шифруют переписку, которые не отследить. Взяв телефон, она принялась искать. Нашла подходящую, установила, зарегистрировалась. Теперь надо было, чтобы Климент тоже установил.
Но как ему передать это, если Рощин проверяет содержимое его телефона? Аркадий Михайлович имел доступ ко всему. Лариса знала, что он не гнушается просматривать переписки, слушать звонки (сама видела однажды, как тот принёс на кухню смартфон Климента и тщательно штудировал). Нужно было что-то более хитрое. Что-то, что не оставит следов в телефоне.
Ей пришла в голову идея. Она зашла в интернет, открыла сайт, с которого можно было отправлять анонимные сообщения и отправила Клименту СМС. Текст был кратким: «Установи приложение Signaball. Я напишу. Лариса». Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Красков всё понял и сделает правильно. То есть не только установит приложение, постаравшись максимально его скрыть от чужих глаз, но и ответит.
Девушка снова открыла программу полчаса спустя и радостно вскрикнула. Там был ответ:
– Привет, солнышко. Я так страшно по тебе соскучился…
– Привет, мой хороший. Я тоже очень по тебе скучаю. Ты ведь правда меня простил?
– Конечно.
Лариса вдруг задумалась. А что если это Аркадий Михайлович ей сообщение пишет? И задала вопрос очень личного свойства, ответ на который знал только Климент. Он тут же ответил, и девушка с облегчением выдохнула.
– Прошёл проверку? – со смайликом спросил собеседник.
– Да. А теперь давай серьёзно. Мы с тобой открыто встречаться не можем. Рощин должен оставаться уверен, что я взяла деньги и исчезла навсегда. Ещё мне кажется, что когда ты будешь выезжать в город, он станет за тобой следить. Ну, может быть, и нет, если очень уверен в себе. И всё-таки я думаю, он за тобой в клинику имени Земского не поедет. Ты можешь ему сказать, что хочешь поговорить с заведующим отделением неотложной помощи о своём будущем трудоустройстве. Я приду туда заранее и буду тебя там ждать.
– Конечно, Лара, обязательно буду.
Лариса закрыла телефон, прижала его к груди и заплакала. Но это были слёзы облегчения, а не отчаяния. Она сделала первый шаг. Теперь предстояло сделать второй, третий, десятый. Выиграть эту войну, в которой она оказалась слабее своего единственного, но чрезвычайно могущественного противника. Но у неё была любовь, а это, как она надеялась, стоило больше, чем деньги, власть и связи.
Лариса думала об этом несколько часов. К полуночи решение созрело окончательно. Она не станет убегать сама и не будет тянуть за собой Климента. Вместо этого уговорить его бороться. Но не идти напролом, то есть не пытаться сломить Рощина. Это было невозможно и чрезвычайно опасно. Действовать следовало хитрее, умнее. То есть так, чтобы сама Мария Викторовна отказалась от идеи перетащить к себе сына.
Для этого требовалось понять, чего больше всего боится та, кого ещё совсем недавно за глаза величали серым кардиналом Санкт-Петербургского здравоохранения, а некоторые особо смелые –Клизмой. Лариса прочитала об этом в статье одного блогера, который сделал себе карьеру на том, что нещадно клеймил коррупционеров. «А что? Возможно, это и есть тот самый вариант, – подумала Лариса. – Чего может бояться Краскова? Потерять все свои миллиарды? Но она и так лишилась большей части всего, что наворовала. Остался только этот дом, который она предусмотрительно переписала на сына, чтобы на него в случае неприятностей не смогли наложить арест. Но продать его быстро не получится, к тому же не удастся выручить даже львиную долю денег, вложенных в его возведение и обустройство. Разве что придётся устроить аукцион по продаже вещей. Но кто этим будет заниматься? Уж не Рощин точно. У него задание продать всё и сразу».
Лариса встала с кровати, достала из мини-бара бутылку холодной воды, отпила немного.
«Потерять сына – вот чего она боится больше всего на свете, – подумала девушка. – И скорее всего, кому-то заплатила кругленькую сумму, чтобы следственные органы перестали преследовать Климента. Иначе бы его до сих пор регулярно таскали на допросы с целью выяснить, не осталось ли чего-то ещё от материнских капиталов. Значит, на этом можно сыграть. Напугать Клизму тем, что её сына вот-вот могут посадить. Нет, она же сразу, если имеет связи в правоохранительных органах, сразу догадается, что это не так».
В итоге девушка уснула, так ничего и не придумав.
На следующий день в три часа она стояла в коридоре клиники имени Земского возле процедурного кабинета. Туда её пустил всё тот же администратор Достоевский, когда она сказала, что вскоре сюда придёт Климент Красков, и она хотела бы с ним увидеться.
– Вот это хорошая новость. Значит, наш студент на поправку идёт, – обрадовался Фёдор Иванович.
Сердце Ларисы колотилось так сильно, что она боялась – оно выскочит из груди. Она смотрела коридор, по которому сновали медработники, и ждала. Минуты тянулись бесконечно. Уже начала побаиваться, что Климент не придёт, поскольку Рощин что-то заподозрил и помешал. Но в ровно три часа пятнадцать минут она увидела Краскова. Он вывернул из-за угла и шёл, едва заметно прихрамывая. Парень двигался медленно и когда увидел её девушку, ускорил шаг. Лариса сорвалась с места и побежала к нему. Они встретились и обнялись так крепко, как будто каждый из них боялся, что другого сейчас заберут, отнимут, вырвут из этих объятий.
– Я так боялась, что ты не придёшь, – прошептала она в его плечо.
– Я же обещал, – ответил он, целуя её в макушку. – Всегда приду, если ты позовёшь. Давай не будем здесь стоять. Поедем, покажу тебе одно место.
Они зашли в лифт, Климент нажал на кнопку верхнего этажа. Вскоре они прошли по длинному коридору до самого конца. Когда оказались в следующем помещении, Лариса ахнула от изумления. Потому что здесь оказалась самая настоящая оранжерея. Было очень важно, пахло цветами и мокрой землёй.
– Как здесь красиво! – поражённо сказала девушка. – Не ожидала увидеть подобное в медицинской клинике.
– Это надо сказать спасибо нашему бывшему главврачу Вежновцу. Он придумал собрать из всех отделений разные растения, которые там погибали от безводья и заброшенности, и перенести сюда. Так и получилась оранжерея. Теперь даже выделен специальный сотрудник, который за ней присматривает.
Едва клиент договорил, Лариса порывисто подошла к нему, потянулась и поцеловала в губы. Потом прошептала:
– Я так сильно тебя люблю. И никому не отдам. Ни Рощину, ни твоей матери.
– Да я и сам к ним не хочу, – ответил Красков и снова прижал девушку к себе.
Уборщица, проходившая мимо дверей оранжереи, заметила целующуюся парочку.
– Ну, молодёжь, ну дают! Ни стыда, ни совести, – произнесла с широкой улыбкой и решила им всё-таки не мешать.