Часть 13. Глава 31
Лариса сидела на краю скрипучей кровати в маленьком номере мотеля на окраине Санкт-Петербурга и смотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Где-то вдалеке, за тонкой стеной, работал телевизор – соседи смотрели какой-то сериал, оттуда доносились приторно-сладкие голоса актёров, которые обсуждали неземную любовь. Теперь уже бывшая горничная горько усмехнулась.
Неземная, как же! Вот она, эта любовь, сидит сейчас в дешёвом номере, хотя могла бы себе позволить президентский люкс, глядя на лежащую на столе толстую пачку валюты, которую ей заплатили за то, чтобы она исчезла из жизни любимого мужчины. Не потому, что он сам этого захотел. Просто его маменька слишком властная женщина. Вот и наняла настоящего Волкодава по фамилии Рощин. Прежде Ларисе думала, что этот человек способен только защищать. Но теперь понимала: если ему отдадут приказ, он расправится с ней так же легко, как сделал это с тем человеком в коттедже.
Она долго смотрела на деньги. Сто тысяч евро. Сумма, которая ещё месяц назад показалась бы ей фантастической. А если бы ей пару лет назад сказал кто-нибудь, что она станет хозяйкой таких денег, то, наверное, с ума бы сошла от радости. На них ведь можно купить много чего. Например, три однокомнатные квартиры в Волхове. «Только зачем они мне нужны?» – подумала Лариса.
Она протянула руку, взяла пачку, пересчитала. Всё верно. Рощин не обманул – по крайней мере, в этом. Он вообще был человеком слова, причём когда речь шла не только о деньгах, а вообще обо всём. Лариса уже поняла это. Только вот цена, которую она заплатила за то, чтобы стать владелицей этих купюр, оказалась непомерно высокой.
Водка стояла на столе уже десять минут. Она купила её по дороге, попросив таксиста остановиться возле супермаркета. Когда выбирала, то инстинктивно протянула руку к самой дешёвой бутылке. Ну, потом подумала, что не хватало ещё отравиться какой-нибудь палёной гадостью. Выбрала подороже и купила. Холодильника в этом простеньком номере не было, поэтому содержимое бутылки было тёплым.
Девушка протянула руку, открутила крышку, понюхала. Резкий, противный запах ударил в нос. Лариса поморщилась, но налила до половины в гранёный стакан, который нашла в шкафчике. Выпила залпом. Водка обожгла горло, разлилась тёплой волной по груди, на секунду заглушила тупую, ноющую боль, которая поселилась где-то внутри – в этом месте, говорят, обитает душа. Налила снова. Выпила и почувствовала, что ноги стали ватными, а мысли начали путаться.
Лариса смотрела на бутылку, которая уже была почти наполовину пуста, и вдруг осознала, что совершает какую-то глупость. Что она, собственно, пытается сделать? Забыться? Утонуть в этой прозрачной невкусной жидкости, чтобы завтра проснуться с раскалывающейся головой, отвратительным вкусом во рту и тем же чувством пустоты внутри, которое не залить ничем? Ничего не изменится. Только добавится похмелье и чувство вины за то, что она снова не справилась.
Лариса отодвинула стакан. Посидела неподвижно несколько минут, прислушиваясь к тому, как в голове медленно проясняется. Потом встала, прошла в крошечную ванную, умылась ледяной водой. Посмотрела в зеркало. На неё смотрела бледная, осунувшаяся девушка с красными глазами и растрёпанными волосами. В ней почти не осталось той милой девушки, которая улыбалась Клименту, подавая ему завтрак, держала его за руку в больничной палате и верила, что любовь победит всё.
– Нужно не напиваться, – сказала она своему отражению. Голос звучал хрипло, но твёрдо. – Нужно действовать.
Она вернулась в комнату, села на кровать, обхватила колени руками. Действовать. Отлично. Только как? Как подступиться к Клименту, если Рощин постоянно находится рядом, контролирует каждый шаг, не спускает глаз с парня? Аркадий Михайлович только что с такой лёгкостью вышвырнул её из жизни Климента, что сомневаться в его методах не приходилось. Он не остановится ни перед чем. Если она попытается связаться с Климентом напрямую, Рощин узнает об этом в ту же секунду. Даже страшно представить, что он сможет с ней сделать. Вероятно, несмотря на всё хорошее, что было между ними прежде, просто устранит как помеху, смахнёт словно фигуру с шахматной доски.
– Ну и кому от этого станет легче? – вслух спросила себя Лариса. – Нет, надо действовать как-то более рационально, умно, тайно даже. Так, стоп. А с чего я решила, что Рощин постоянно около Климента? – эта мысль пришла внезапно, словно вспышка.
Девушка выпрямилась. Да, у Аркадия Михайловича есть другие дела. Он занимается продажей особняка и почти каждый день куда-то уезжает на несколько часов. Поскольку напарника у него нет, то на это время Красков остаётся предоставлен сам себе. Если бы Климент ходил на занятия в университет, то и в этом случае Рощин едва ли стал бы его сопровождать. По крайней мере, не начал бы сидеть в каждой аудитории на задней парте.
«Жаль, что Клим пока не полностью восстановился, чтобы ходить на занятия. Я бы могла смешаться с толпой студентов и подойти к нему, – подумала Лариса. – Но ведь он же общается с кем-то из однокурсников? Должен же поддерживать связь, получать задания, узнавать, что происходит в группе. Если выйти на кого-то из тех, кто с ним вместе учится, можно передать весточку. Сказать, что Рощин её заставил уйти с работы. И что те деньги, которые от него получила, она готова отдать самому Клиенту, – пусть распоряжается ими, как хочет».
Лариса встала, подошла к столу, взяла телефон. Порылась в старых контактах – там был номер одного из друзей Климента, который приходил к нему в больницу. Она набрала, но трубку не взяли. Потом набрала ещё раз – тот же результат. Наверное, номер уже недействителен или человек просто не хочет отвечать на незнакомые звонки. «Неудивительно, ведь сейчас столько спама и мошенников, потому многие люди устанавливают приложения, запрещающие незнакомым дозваниваться», – подумала девушка.
Стала думать дальше, как ей быть. Вариант неожиданно обнаружился сам собой.
На следующее утро, в четверть девятого, Лариса вышла из мотеля и отправилась в Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И.П. Павлова. Она помнила, что Климент учился именно там, на лечебном факультете. Но когда подошла к проходной, вахтёрша, женщина лет пятидесяти с лицом, которое не предвещало ничего хорошего, строго посмотрела на неё поверх очков и спросила:
– Вы кто и к кому?
– Я бы хотела посмотреть расписание студентов четвёртого курса лечебного факультета. У меня там жених учится. Клиент Красков, может быть, слышали?
– Может быть, и слышала, – сухо ответила вахтёрша, – а может быть, и нет. Вы здесь сами-то обучаетесь?
– Нет, я просто хотел узнать…
– Тогда позвоните в деканат, и вам там всё расскажут. А вообще лучше зайдите на сайт нашего вуза. Там тоже много полезной информации. Но внутрь я вас не пущу. У нас строгий пропускной режим. Без студенческого или пропуска сотрудника не войдёте. Если вы подруга, звоните ему и договаривайтесь.
Лариса попыталась объяснить, что у неё нет возможности позвонить, потому что номер потерялся, но вахтёрша была непреклонна. Пришлось уйти. Некоторое время девушка стояла у ворот университета, смотрела на студентов, которые входили и выходили, и чувствовала себя совершенно беспомощной. Даже не знала номер группы, в которой учится Красков. Ничего не знала. Рощин оказался прав – она была чужой в этом мире. Мире образования, статуса и связей.
Но сдаваться не собиралась. Лариса достала телефон, чтобы вызвать такси, вбила адрес клиники имени Земского. Туда Климент ходил на практику, там он работал в отделении неотложной помощи до последнего времени, пока не случилась авария, и там же его буквально вытащили с того света. Может быть, там, среди коллег Краскова, она найдёт кого-то, кто сможет помочь? Или хотя бы скажет, как достучаться до Климента, если уж нет возможности вернуться в особняк.
Прибыв на место, Лариса вошла в отделение неотложной помощи, прошла к регистратуре. За стойкой сидел солидный, симпатичный мужчина лет около шестидесяти с бейджиком, на котором красовалась фамилия Достоевский. Он поднял глаза, когда девушка приблизилась, и вежливо улыбнулся.
– Добрый день, чем могу помочь?
Лариса замялась, но взяла себя в руки.
– Здравствуйте. Мне нужно поговорить с кем-то из руководства отделения. Я… подруга Климента Краскова. Он здесь раньше работал.
– Ах, Климент! – лицо Достоевского просветлело. – Замечательный молодой человек. Мы всё переживали, когда с ним случилась та неприятная трагическая история. Как он сейчас?
– Он поправляется, – сказала Лариса. – Его выписали, проходит реабилитацию. Но мне очень нужно переговорить с кем-то из его руководства. По личному вопросу.
Достоевский не стал допытываться. Он кивнул и показал рукой вправо.
– Кабинет заместителя заведующего отделением, Валерий Алексеевич Лебедев. Он сегодня на месте, можете пройти прямо сейчас. Скажите, что я вас направил.
Лариса поблагодарила, прошла по коридору, постучала в дверь с нужной табличкой. Изнутри послышалось:
– Войдите.
Она открыла дверь. В кабинете за столом сидел мужчина лет около сорока, с приятным, открытым лицом, в белом халате, но без привычного стетоскопа на шее, что выдавало в нём административного работника. Он поднял голову, когда Лариса вошла, и приветливо улыбнулся.
– Здравствуйте. Вы ко мне?
– Здравствуйте, Валерий Алексеевич, – сказала Лариса, стараясь говорить спокойно. – Меня зовут Лариса. Я подруга Климента Краскова.
Лебедев кивнул, указывая ей на стул.
– Присаживайтесь. Климент очень талантливый парень, один из лучших наших студентов. У него большое будущее в медицине. По крайней мере, оно открылось после того, как он взялся за ум. Как он?
– Спасибо, уже лучше, – сказала Лариса. – Его недавно выписали из вашей клиники. Проходит курс реабилитации, ему значительно полегчало.
– Это отличная новость, – Лебедев искренне обрадовался. – Нам такие специалисты очень нужны. Мы все ждём его возвращения. Особенно наши бригады «Скорой помощи», которым всегда не хватает специалистов. Особенно хороших. Правда, мы слышали, что он, возможно, уедет... Но я надеюсь, что это только слухи.
– Нет, не уедет, – твёрдо сказала Лариса, догадавшись, что имеет в виду доктор Лебедев –Климент может последовать за своим матерью, сбежавшей в Израиль после коррупционного скандала. – И я хочу сделать всё, чтобы он остался здесь. Поэтому к вам и пришла.
Она перевела дыхание, собираясь с мыслями. Доктор Лебедев терпеливо ждал.
– Понимаете, – продолжила девушка, – у нас с Климентом произошла ссора. Точнее, я его обидела. Сделала большую глупость, и он теперь не хочет со мной разговаривать. Я пыталась до него дозвониться, но он не берёт трубку. Но мне… я должна ему всё объяснить. Это очень важно, понимаете? Дело не просто в наших отношениях. Дело в его будущем.
Доктор Лебедев нахмурился, но в глазах его не было недоверия.
– И что вы хотите от меня, Лариса?
Она глубоко вздохнула.
– Вы не могли бы позвонить ему прямо сейчас? Сказать, что это вы, что у вас есть вопрос по поводу практики или что-то в этом роде. И дать мне трубку. Я не буду говорить долго, мне нужно всего пару минут.
Доктор Лебедев серьёзно посмотрел на неё .
– Лариса, вы меня просите обмануть моего сотрудника. Это довольно странно, не находите?
– Я понимаю, – сказала она горячо. – И мне ужасно неудобно вас просить. Но я вас умоляю. Это очень важно для него. Для Климента. Он сейчас в депрессии, замкнулся в себе, может совершить глупость и уехать, бросить учёбу. Я знаю его. Я люблю его и не хочу, чтобы он разрушил свою жизнь.
Лебедев молчал, разглядывая собеседницу. Лариса чувствовала, как под этим взглядом тает её уверенность. Она уже почти потеряла надежду, когда доктор вдруг широко улыбнулся.
– Ну хорошо. Если речь идёт о том, чтобы помочь Клименту остаться здесь и продолжить обучение и работу в нашей клинике, то я согласен. Позвоню и скажу, что у меня есть новости по поводу его карьеры в нашем отделении. Но только вы уж простите, уходить из кабинета во время вашего разговора я не стану. Коллеги могут неправильно понять. Договорились?
– Да! – выдохнула Лариса. – Спасибо вам огромное.
Лебедев потянулся к смартфону, набрал номер, включил громкую связь. Гудки. Один, второй, третий. Лариса затаила дыхание. Она молилась, чтобы Климент взял трубку.
– Да, я слушаю, – раздался в динамике его голос.
Доктор Лебедев посмотрел на Ларису, кивнул, улыбнулся и протянул ей телефон.