оглавление канала, часть 1-я
В конторе ещё никого не было. Я на всякий случай заглянула в кабинет помощника лесничего. Увидев разложенные бумаги на столе, фыркнула. Нужно будет приучать молодёжь к порядку. Но не сегодня. Работы у них и без меня на сегодня хватит.
Я вышла на улицу. Горизонт уже серел, и бледно-розовая полоска занимающегося рассвета отделяла небо от земли, стирая расплывчатость предутренних сумерек.
Аким Гаврилович сидел на скамейке, прислонившись спиной к дощатой стене, и закручивал самокрутку. Увидев меня, встрепенулся. Я махнула рукой, мол, сиди. Проговорила скороговоркой:
— Молодёжь наша придёт, скажешь, что я в лес уехала отводы проверять. Если что срочное, пусть по рации выходят. Хорошо?
Старик закивал китайским болванчиком, часто повторяя:
— Оно конечно... Как скажешь. Ты тут начальник...
Голос вроде звучал солидно и уважительно, но в прищуренных, окружённых сеткой морщинок глазах играли лукавые огоньки. Я только головой покачала. Ну что с этим старым пеньком поделаешь? То ему меня замуж срочно выдать надо, то над моей должностью потешается!
Я села в машину и поехала к дому.
Разумеется, первым меня радостно встретил Аргус. Он скакал вокруг меня так, словно мы расстались с ним не менее полугода назад. Я обласкала собаку, немного побеседовав с ним. Пёс остался доволен и улёгся рядом с крыльцом, демонстрируя взглядом свою готовность защищать меня от всяких супостатов до последней капли своей собачьей крови.
Зойка с унылым видом сидела у печи и чистила картошку, старательно складывая очистки на расстеленную газетку. Это нас ещё бабуля приучила. Потом эти очистки мы кидали в печь, чтобы труба не засорялась копотью.
Услышав, как открывается входная дверь, она удивлённо вскинула брови.
— Ты чего так рано? Что-то случилось? — В голосе звучала неподдельная тревога.
Вот же наша жизнь, а? Ведь ничего доброго уже и в голову не приходит, обязательно должно «что-то случиться»!
Я широко улыбнулась и бодро гаркнула:
— Собирайся, сестра! Повезу тебя выгуливать на природу!
В Зойкиных глазах мелькнул испуг. Она продолжала молча вопросительно смотреть на меня, ожидая объяснений.
Я присела рядом с ней на корточки. Осторожно вытащила из её пальцев нож, положила его рядом со шкурками и мягко произнесла:
— Ну ты чего, Заяц? Чего испугалась? Ничего не произошло. Просто мне нужно съездить на озеро. И я решила, почему бы нам этого не сделать вместе. Возможно, там найдутся какие-нибудь ответы на наши бесчисленные вопросы. А если даже и не найдутся, то хоть свежим воздухом подышим да ноги разомнём.
Испуг стал медленно прятаться в уголки глаз, готовый выскочить оттуда, если что... Ох ты, Господи! До чего нас жизнь довела!
Зойка растерянно посмотрела на кастрюлю, бурлившую на печке. Я великодушно махнула рукой.
— Ничего страшного, вернёмся — доварим твой борщ. Собирайся.
Пока Зойка ушла в свою спальню, я извлекла из-за печи мешок с её «походными вещами». Вряд ли в её городском гардеробе за год что-нибудь поменялось. И я была уверена, что резиновых утеплённых сапог с фуфайкой там точно не было.
Как бы то ни было, но уже минут через тридцать мы тряслись с ней по лесной дороге.
Зойка внимательно смотрела по сторонам, будто высматривая врагов. Я попыталась её разговорить и начала болтать о всяких пустяках, типа: «что сейчас носят в городе». Она только один раз посмотрела на меня укоризненно, и я сразу же заткнулась.
И дальше, до самой просеки, мы уже ехали молча. Разговаривать в то время, когда ты продираешься сквозь заросли кустарника и хвойного молодняка, вообще было проблематично. Только один раз, когда мы остановились отдохнуть на небольшой прогалине, сестра задала мне вопрос:
— Васька, а ты уверена, что нам надо идти ТУДА?
Я, жуя в зубах высохшую травинку (кстати, дурацкая привычка, от которой я никак не могла избавиться), пожав плечами, проговорила, не глядя на сестру:
— Не знаю насчёт «надо». Но точно могу тебе сказать насчёт «хочу». — Я посмотрела на неё пристально и с лёгким нажимом произнесла: — Я хочу понять, что же именно происходит. А главное, я хочу определить наше место во всём этом. — И добавила с лёгкой насмешкой: — Не люблю играть вслепую.
Зойка покачала головой и с лёгкой ноткой возмущения спросила:
— А для тебя это что, игра? И только?!
Я улыбнулась широко.
— Зойка, ты меня удивляешь... Классику читать надо. Люди не нам чета смело заявляли: «Что наша жизнь? Игра!» — Увидев, как Зойка нахмурилась, я убрала улыбку с лица и очень серьёзно проговорила: — Я бы сейчас могла начать дискуссию на эту тему, но у нас слишком мало времени. Не знаю почему, но я так чувствую. А если коротко: всё вокруг нас — игра. Только есть игры серьёзные, с далеко идущими последствиями, а есть — так себе. Это примерно как сравнивать игру в шахматы и в подкидного дурачка. — Я поднялась на ноги, отряхивая с брюк прилипший растительный мусор, и закончила уже совсем серьёзно: — И, кстати, если ты возьмёшь этимологию этого слова, то, пользуясь древним языком наших предков, получится, что игра означает «связанное движение к свету».
Зойка от меня отмахнулась.
— Не можешь ты без своих штучек!
Я покачала головой и, притворно надув обиженно губы, пробурчала:
— Сироту обижаете, тётенька... Язык предков — это вам не «штучки», а вполне конкретные вибрации и образы.
Зойка ничего не ответила, только вздохнула тяжело и бодро зашагала по тропинке впереди меня, словно хотела побыстрее добраться до места. Максима моих мужиков «раньше сядешь — раньше выйдешь» работала как часы.
Когда мы вышли на то место, где в прошлом году всё случилось, солнце наконец выбралось из плена жемчужной мути облаков и сейчас светило ярко и холодно, освещая землю. Озеро под его лучами блестело, будто серебряная полированная пластина. Ничто не нарушало спокойной гармонии и тишины окружающего мира. Я не чувствовала никакой тяжести или каких-то других подозрительных изменений, о которых говорил Ставр. Озеро как озеро. Такое, каким я его всегда знала.
Мы замерли, любуясь открывшимся видом. Простите, если уж быть совсем точной, то это я любовалась, а Зойка... Она замерла с глазами испуганного зверька, тесно прижав руки к груди и глядя перед собой в одну точку. Да... Воспоминания давались ей тяжело. Нужно было её как-то из этого состояния выводить.
Без особых церемоний я схватила её за руку и поволокла к самому берегу, туда, где серый плоский камень своим острым углом вонзался прямо в гладь озера. Она не сопротивлялась, двигалась за мной, быстро переставляя ноги с возмутительной покорностью. Я подвела её к камню и, указав на него, велела:
— Сейчас доходишь до самого конца камня, приседаешь на корточки и смотришь в воду. Но главное — выкинь из головы все свои страхи и ненужные мысли. Сосредоточься только на том, что видишь в воде. Поняла?
Зойка послушно кивнула головой, а потом вдруг задала мне вопрос:
— А зачем? Что я там должна увидеть?
Я тяжело выдохнула. Ну вот, началось... Что ж... Сама виновата. Не стоило мне расслабляться, обольстившись её показным послушанием.
Проговорила терпеливо:
— Зойка, я не знаю, что ты там увидишь. Даже не представляю. Я просто хочу понять, как мне из двух тебя сделать одну, чтобы тебе в супермаркете волки из-за полок не скалились. Чтобы лечить, нужно понять причину. Если, конечно, есть цель вылечить, а не забить голову всяким мусором. Так понятно?
Сестрица смотрела на меня с недоумением, словно я молола несусветную чушь. Я от досады скрипнула зубами, но постаралась не выходить из себя. Во-первых, для взрыва эмоций место было не совсем подходящим (это, мягко говоря), а во-вторых, этим самым «взрывом» я не добьюсь желаемого результата.