— Сайрус, Сайрус! Да что с тобой такое! — вопила Лизбет в то время как я, выпучив глаза, пытался понять, как оказался в постели в собственной каюте.
— Что? Что со мной? — для верности я дотронулся до жены, чтобы убедиться, что она не призрак.
— Ты так орал! — всхлипнула Лизбет. — Господи, я подумала, что ты увидел самого дьявола!
— Я напугал тебя... Прости, — я был счастлив, что она жива. — Мне действительно приснился жуткий кошмар, дорогая!
Чтобы она не заметила захвативших меня чувств, я встал и, накинув на плечи пальто, вышел на палубу покурить и разобраться в себе.
Раннее утро только рождалось из солёных сумерек. Солнце ещё не встало над горизонтом, но вокруг было достаточно светло. Холодный ветерок приятно обдувал моё разгорячённое лицо.
Выпуская дым, я размышлял о том, что произошло. Был ли я у вдовы? Почему не помню, как ушёл? Я закрыл глаза и вспомнил, как Йоланда стонала подо мной... после она рассказала мне, что её муж был сущим чудовищем, но она неповинна в его смерти. Неужели приснилось?
Выбросив папиросу, я решил, что был у вдовы, просто адски устал от путешествия, к тому же у неё выпил лишнюю порцию виски, потому и не помню, как добрался до своей каюты. А приснившийся мне после кошмар — не что иное, как совесть, таким образом показавшая мне, как на самом деле дорога мне моя Лиз.
Посмотрев на светлеющее небо, я увидел точку. Птица! Потом ещё одна, и ещё. Вглядываясь в горизонт, мне показалось, что я вижу землю.
— Земля-я-я! — что есть мочи закричал я, считая, что измученные двухнедельным путешествием пассажиры просто обязаны разделить мою радость.
Где-то открылась дверь.
— Заткнись, идиот! Дай поспать! — донёсся до меня хриплый голос, и дверь снова захлопнулась.
Мне стало обидно. Голос принадлежал итальянскому графу Джимини, моему частому партнёру по игре в карты. Он, очевидно, не узнал меня или забыл, что находится среди пассажиров первого класса. А может, он, как и я, сходит с ума? Успокоив себя тем, что в любом случае мы оба в лучшем положении, чем Йон Попеску, я отправился в свою каюту, где мне предстояло успокоить жену.
После ланча вся публика и первого, и второго класса заполнила обе палубы, несмотря на моросящий дождь. Мы прибывали в порт Нью-Йорка. Я искал глазами молодую русскую, но её не было видно.
Лизбет, в новой шляпке, с алыми накрашенными губами, строила глазки графу Джимини. С другой стороны, вдова Попеску, в чёрном жакете и с такими же алыми, как и у моей жены, губами, строила глазки мне.
Улучив момент, я послал ей воздушный поцелуй, который она поймала и приложила к сердцу. Мне подумалось, что я был слишком пьян и мог подарить ей ребёнка этой ночью. Эта мысль показалась мне забавной. В душе каждый мужчина — неандерталец. Животное, стремящееся оплодотворить как можно больше самок. А если при этом ещё и не нести за это никакой ответственности, ни финансовой, ни моральной, — это не что иное, как спорт.
Я был уверен, что в последний раз вижу горячую вдовушку. Йоланде придётся покинуть корабль последней, вместе со скорбным грузом. Она, держась за перила, не сводила с меня глаз. Слава Богу, жена не заметила.
Когда мы с Лизбет почувствовали под ногами земную твердь, я в последний раз бросил взгляд на палубу и увидел рядом с Йоландой полицейского.
«Прощай, беби!» — мысленно обратился я к ней и покрепче обнял Лизбет.
3. Билет до Чикаго
К окошкам двух касс, продающих билеты в Чикаго, никого не было. Редкие перекупщики жались к колоннам вокзала. Все билеты на завтра были проданы, и Николаю Павловичу пришлось последовать за подозрительным типом в засаленной кепке, поманившем его пальцем, и довериться ему.
За билет в жёстком вагоне Глебов заплатил, как за купе первого класса, но считал удачей и это. Ему предстояло найти ночлег, и он спешил, пока не стемнело. Выходя из здания вокзала, Глебов чуть не налетел на высокого щёголя-аристократа. Николай Павлович извинился, но мужчина не удостоил его даже взглядом. Он глядел куда-то в сторону касс.
«Смотри не смотри, а билетов нет», — посмеялся про себя Глебов и покинул здание вокзала. А надменный господин подошёл к окошку, в которое пытался достучаться молодой человек цыганской внешности.
— Проблемы, юноша? — ласково похлопал его по плечу аристократ.
Парень вздрогнул и медленно повернулся. Однако, увидев не полицейского, а вполне себе респектабельного незнакомца, ответил с сильным румынским акцентом:
— Так и есть, сэр! Мне необходимо сдать билеты первого класса. До Чикаго, а эта... — он кивнул на окошко, — закрылась там.
— Я бы приобрёл один билет, — спокойный, бархатный баритон незнакомца располагал к себе.
— Извините, но это семейное купе, — виновато пожал плечами юноша, показав ему билет. — Хозяйка попросила сдать... у нас случилось несчастье, вы знаете... мой хозяин умер два дня назад.
И он рассказал незнакомцу историю, которую тот уже прекрасно знал из газет. Богатый румынский коллекционер и филантроп Йон Попеску скончался на борту парохода «Климентина», следующего из Ливерпуля в Нью-Йорк.
— И что? — опустил на плечо юноши руку, затянутую в перчатку, аристократ. — Твоя госпожа передумала ехать в Чикаго?
— Нет-нет, — покрутил головой парень. — Просто, понимаете, формальности... госпожа не сможет поехать завтрашним поездом и вообще сомневается, что сможет успеть к открытию... нужно решить вопрос с телом хозяина.
— Я готов выкупить купе, — предложил незнакомец и, мягко отодвинув юношу, сам постучал по стеклу набалдашником своей трости.
В окошке наконец показалось недовольное лицо билетёрши.
— Сколько повторять? Билетов нет, завтра приходи! — рявкнула она, но, заметив вместо парня симпатичного господина с аккуратно уложенными по последней моде усами, сменила тон: — Лучше к открытию. Если желаете, могу придержать для вас... мистер?
— Нам, — лучезарно улыбнулся ей аристократ, — всего-то нужно переоформить билет. Он, — набалдашник трости упёрся парню в плечо, — хочет сдать. А я готов купить.
Возле них стали собираться зеваки. После того как кассирша приняла билет и выписала новый, на имя Алистера Арвуда Вейна, мужчина и юноша также покинули здание вокзала.
— Ну что, парень? — мистер Алистер, отсчитав деньги за билет и чуть прибавив сверху, весело посмотрел на юношу: — не желаешь ли в честь нашей сделки пропустить по стаканчику?
— Я бы с радостью, сэр, — улыбнулся тот, убирая деньги во внутренний карман дрянного пальто, — только вот миссис Йоланда велела нигде не задерживаться без особой надобности!
Ему льстило внимание этого богача, но опыт подсказывал, что с деньгами по кабакам лучше не ходить.
— Я и не собираюсь тебя задерживать, чуть согреемся и пойдёшь к своей хозяйке, — заверил его аристократ. — Пойдём, угощаю!
Против этого парень устоять не смог, и оба направились в ближайший салун. Это было ирландское заведение средней руки.
— Ну, что будешь пить? — спросил румына Вейн.
— Виски... или пиво, — скромно потупился тот.
— Два «Манхэттена»! — крикнул бармену мистер Вейн.
Взяв напитки, они расположились за дальним столиком, ближе к печи. Слуга четы Попеску исподволь разглядывал своего спутника, но тут же отводил взгляд, когда тот смотрел на него. Юноша подумал, что, возможно, рано принял нового знакомого за аристократа. Лощёные усы и безупречно сшитое по фигуре пальто мог позволить себе любой, у кого водились деньги.
У мистера Вейна было классическое лицо с резкими скулами. Тонкие губы и упрямый подбородок. Его умные, большие глаза, менявшие цвет от цвета стали до грозовой тучи, были посажены глубже, чем следовало бы, что немного портило облик аристократа, который сложился у парня за время службы в одном дворянском доме.
До Попеску юноша как раз служил благородной, но практически разорившейся семье. Они не могли позволить себе многого, но при этом вели себя так, будто короли. У всех были лица, словно у древнегреческих статуй. Это были настоящие аристократы, по крови.
— Так как тебя зовут, парень? — вывел его из раздумий голос мистера Вейна.
— Эммануил, — ответил тот, но, уловив насмешку в стальных глазах, добавил: — но чаще меня зовут Ману.
— Значит, ты впервые в Америке, Ману? — продолжал расспрашивать Алистер. — И как впечатления?
— Я пока не успел осмотреться, — ответил паренёк, поднося к губам стакан с коктейлем из виски, сладкого вермута и биттера.
«Э... да он не из болтливых, — подумал Алистер, разглядывая заплатку на рукаве Ману. — А новоиспечённая вдовушка не из щедрых».
— Так что, твоя хозяйка? Как собралась хоронить мужа? — спросил он, поправляя воротничок.
— Решать не ей, а семье Попеску, — ответил парень.
— Так у покойника есть семья? — удивился мистер Вейн. — Я не знал! Он ведь довольно пожилой был, этот Йон?
— Да, у него в Румынии старая мать и брат. Им, должно быть, уже сообщили. Хозяйка ждёт их решения.
— А завещание? — Вейн, сделав глоток, сморщился и, прикрыв рот платком, тут же поставил стакан на стол.
— Я об этом ничего не знаю, — сделав вид, что не заметил конфуза, ответил юноша. — Я просто служу Йону, вернее, теперь его вдове.
Американец наблюдал за лицом Эммануила и ждал, когда алкоголь развяжет ему язык. Но, вопреки его ожиданиям, парень бодро допил коктейль и, поднявшись, поклонился:
— Спасибо за угощение, мистер Вейн! Мне пора.
— Как? Стой, погоди! — удержал его Алистер. — Ещё стаканчик?
— Нет, мне довольно, я пойду. Хозяйка ждёт, — виновато улыбнулся Ману.
— Я, пожалуй, мог бы помочь ей с выбором похоронного дома, если семья Попеску решит похоронить её мужа здесь, в Новом Свете. В противном случае твоей госпоже придётся искать услуги самой, а здесь полно мошенников!
Алистер достал из кармана карточку, где было напечатано: «Алистер Арвуд Вейн. Инвестор и фармацевт, гостиница «Симфония», Чикаго», перевернул её и коротким карандашом накарябал от руки: 1111 Бродвей, угол Мэддисон-плейс и 25-й улицы, Хоффман-хауз, номер 32.
— Передай своей госпоже, — произнёс он, протягивая карточку юноше, — что если она захочет повидаться со мной, то без труда отыщет меня в отеле Хоффмана. Я буду там вплоть до завтрашнего отъезда. Передай, что я готов помочь ей решить любую проблему — у меня много связей в этом городе!
— Да, сэр, конечно, — поклонился Ману, проверив, на месте ли деньги, и опуская визитку в тот же карман. — Да благословит вас Бог!
Расчёт оказался верным. В половине восьмого в дверь номера, который снимал мистер Алистер Арвуд Вейн, постучался портье и сообщил, что в холле его ожидает дама.
— Так веди же её скорее сюда! — потирая руки, воскликнул Алистер.
Йоланда вошла в номер и, окинув взглядом мужчину, звонко спросила:
— Это вы, мистер Алистер Арвуд Вейн?
— Так и есть, мадам, — слегка поклонился Вейн. — Не угодно ли присесть? Может быть, желаете чего-нибудь? У меня есть восхитительный шерри!
— Нет, я здесь не за этим, — вдова повернулась и с благодарностью опустилась в предложенное ей кресло. — Мой слуга сказал, что вы можете помочь...
— Всё верно, сочту за честь услужить вам! — его голос мягко обволакивал вдову, усыплял её бдительность.
— Вы ведь знаете о постигшем меня горе? — вдова достала свёрнутую вдвое телеграмму и протянула Алистеру. — Читайте!
— Ну и что? — пробежав глазами листок, пожал он плечами. — Вы не хотите возвращаться?
— Я согласилась сопровождать мужа в Америку: у него был большой интерес к Колумбийской выставке, — быстро затараторила Йоланда. — Я и не думала, что придётся пускаться в обратное плавание с покойником! Я не хочу! Не желаю возвращаться к его полоумной мамаше и злобному братцу!
От волнения она мешала английские слова с румынскими, и мистер Алистер всё же нацедил ей в стакан виски и подал со словами:
— Вам необходимо успокоиться, ангел мой. Я всё решу.
— Правда, вы поможете мне? — её чёрные глаза отражали электрический свет, и она показалась Алистеру богиней. Такой у него ещё не было.
— Клянусь, я сделаю всё и даже больше! — с готовностью пообещал он.
— Но они в случае неповиновения могут лишить меня большей части наследства, — опустошив бокал, произнесла вдова. Щёки её разрумянились, а сгорбленные плечи расправились.
— Лучшие адвокаты Америки к вашим услугам! — воскликнул Вейн. — У ваших родственничков против вас нет ни единого шанса! К тому же... ваш супруг ведь вёз что-то на выставку?
— Конечно, — засмеялась вдова. — Часть своей дурацкой коллекции!
«Где она сейчас?» — чуть было не выкрикнул мистер Вейн, но, боясь спугнуть вдову, ограничился тем, что приложился горячими губами к её прелестной ручке.
Дорогие читатели, я выяснила, что весна 1893 года была поздняя и холодная, и это чуть было не сорвало начало Колумбийской выставки.
В связи с этим, текст первой и второй части пришлось немного изменить, и продолжение вышло с опозданием. Зато теперь всё соответствует фактам!
Большое спасибо за терпение и поддержку! 🤝