Марина укладывала детей спать. Света, задержав ее руку, шепотом произнесла:
- Мама, значит, у меня теперь нет папы?
У Марины сжалось сердце. Да, теперь у ее дочки нет отца. Когда он не жил с ними, он все-таки был, а теперь его нет.
- Спи, Светочка! Не думай об этом.
- Я думаю, что теперь он не придет к нам, не принесет мне шоколадку…
На ее глазах опять заблестели слезы. Марине было очень жаль дочку: в таком возрасте ей пришлось переживать такие трагедии!
В это время она услышала, как закашлял Гена. Марина посмотрела на него. Одеяло сбилось почти совсем на пол. Она подошла к его кровати, увидела, что он не спит – ресницы дрожали, хотя глаза были крепко закрыты. Марина поняла: мальчик тоже хотел внимания, поэтому она подняла одеяло, поправила его, погладила Гену по голове, поцеловала в щеку. Он на секунду схватил ее руку, прижал к себе и тут же отпустил.
Марина вышла из их комнаты. Что чувствуют дети? Что творится в их маленьких душах? Ее мысли тут же перекинулись к малышу, который пока, конечно, ничего не понимает, не чувствует, но он уже один на всем белом свете.
Валерий встретил ее в комнате объятиями и поцелуем.
- Я тебя очень люблю, - прошептал он. – Тебя и наших детей.
Марина притихла на его груди, пытаясь забыть обо всем. Однако женская душа, видимо, так устроена, что в первую очередь женщина думает о детях, а потом уже обо всем другом. Вот и Марина не оставляла мысли о том, как помочь маленькому Саше. Она вдруг подумала: почему Саше? Откуда пришла мысль назвать его так? Ну, значит, так и будет: Александр Александрович.
- Ты о чем думаешь? – спросил Валерий, наклонившись над ней.
Марина просто улыбнулась: зачем ему сейчас говорить о том, что ему будет не очень приятно?
…Валерий лежал, глядя в потолок, Марина лежала на его руке.
- Мне скоро уезжать, - проговорил он. – Пришел приказ явиться к месту нового назначения через две недели.
Марина приподнялась на локте.
- А как же наша регистрация?
- Завтра пойдем в ЗАГС, покажу приказ, должны пойти навстречу!
- Ты уедешь один?
- Да, если ты не против, Генку оставлю тебе. Потом приедете все вместе. Хорошо?
- Валера, зачем ты спрашиваешь? Конечно оставляй!
- А ты пока оформишь документы на пенсию для Светы, за отца.
- Правда, нам придется перейти в нашу комнату – ты ведь должен сдать квартиру.
Валерий промолчал. Действительно, квартиру он должен будет сдать, ведь Марина с дочкой прописаны в своей, а его квартиру не оставят только на малолетнего сына.
- Но если нас распишут завтра-послезавтра, то я смогу прописать тебя как свою жену, и тогда все будет в порядке. Ты сдашь свою комнату и официально перейдешь сюда.
Марина не решилась спросить насчет малыша Авдеевых, не желая снова начинать разговор, неприятный для Валерия. Но для себя она решила, что обязательно завтра после работы пойдет в опеку и выяснит, как можно заявить о том, чтобы мальчика не рассматривали на усыновление в ближайшее время.
После обеда она пришла в опеку, заняла очередь – на стульях сидели три человека, дожидаясь, когда работники отдела придут с обеда. Когда она вошла, ее встретила та самая женщина, с которой Марина разговаривала в прошлый раз. Она мельком взглянула на вошедшую, продолжая что-то записывать в журнал.
- Я слушаю вас, - наконец обратилась она к Марине.
- Я по поводу Авдеева Сашеньки…
Женщина внимательно посмотрела на нее.
- У нас такого в списках.
Она полистала другой журнал.
- Есть Авдеев, мальчик, новорожденный, имени у него нет.
- Ну как же без имени? Пусть будет Саша, как отец…
- Женщина, мы не занимаемся этим. Имя ему дадут его родители, или в доме малютки, когда будут оформлять документы.
- Скажите, а если нельзя усыновить, я могу оформить опеку над ним? – с надеждой в голосе спросила Марина. – Одна, без мужа?
- А что, он против?
- Нет, просто мы еще не расписались, а его уже вызывают к месту службы, а это - Дальний Восток. Поймите, я очень боюсь, что мальчика заберут! – воскликнула она.
- Ну, пока он еще здесь, в роддоме, проводят проверку всех его показателей…
- А знаете, - вдруг воскликнула Марина, - нельзя ли оформить его как моего родственника? Вернее, меня как его родственницу?
- Как это?
- Он ведь Авдеев, правда?
- Ну да…
- И я Авдеева! И дочка моя – тоже Авдеева, она его родная сестра. По отцу.
Инспекторша вздохнула:
- Ох, придумываете вы неизвестно что. Ведь это все проверяться будет, и выяснится, что вы просто бывшая жена его отца. Меня еще привлекут за подлог.
- Так что же мне делать?
В голосе Марины звучало отчаяние. Чиновница откинулась на спинку стула, подумала.
- Хорошо, я поставлю против его фамилии знак, что уже есть претенденты. Вы пока первая. Но это пока. Еще никому не предлагали его, а ведь у нас очередь на новорожденных. Небольшая, но очередь: две семьи подали заявки.
Марина почувствовала, что эта женщина хочет помочь ей, и искренне поблагодарила ее.
- Да погодите благодарить! Решаю ведь не я – комиссия! Как ваше имя-отчество?
- Марина Ивановна.
- Ну, так и запишу: Авдеева Марина Ивановна.
Марина вышла из здания, вдохнула свежего воздуха. До весны, конечно, еще далеко, в том понятии, как на юге, но полярная ночь кончилась, значит, скоро весна. Вон как светит солнце! И от этого снег сверкал так ярко, что слепил глаза.
Марина давно, как только приехала сюда, заметила, что здесь начинают надевать очки от солнца не летом, как на юге, а сразу после полярной ночи. Солнце не поднимается высоко над горизонтом, светит сбоку, прямо в глаза, и снег сверкает, отражая его свет, поэтому очень трудно смотреть на все это.
Валерий ждал ее около ЗАГСа, поглядывая на часы. Марина видела, что опаздывает, но почему-то не сказала, что ходила в опеку, поэтому задержалась.
- Мариночка, где ты ходишь? Я ведь выскочил на час! Пойдем быстрее!
Они вошли в помещение, Валерий помог Марине снять пальто и быстро пошел к двери, в которую постучал.
За столом сидела миловидная женщина, с хорошо уложенной прической, ярким маникюром. Она с интересом взглянула на Валерия, мельком окинула взглядом Марину.
- Я слушаю вас, - бесстрастным голосом сказала она.
- У нас вот какое дело, - начал Валерий, взяв марину за руку, - мы подали заявление, регистрация брака назначена на четвертое марта.
- А вы передумали, - полувопросительно, полуутвердительно продолжила женщина за столом.
- Нет, что вы! Нам нужно изменить срок регистрации. Притом, - он не дал задать ему вопрос, - нам хотелось бы перенести этот срок пораньше. Например, на завтра.
У женщины брови поползли вверх.
- На завтра? Это невозможно!
- А на когда возможно? Дело в том, что меня переводят на другое место службы, и выехать я должен через три дня.
Марина вопросительно взглянула на него. Он ведь ночью говорил, что через две недели. Валерий прижал ее руку – видимо, призывая не волноваться.
- Поэтому мы хотели бы расписаться как можно раньше.
Женщина за столом молчала. Она, в общем, привыкла к таким заявлениям, здесь бывает так: жених уходит на боевую, а невеста уже ждет ребенка, или жених отслужил свое, уезжает домой, а невеста хочет за ним…
- Так что вы нам скажете? – спросил Валерий.
- Одну минуту, - сказала женщина, - я сейчас вернусь.
Она вышла из-за стола, тронула рукой прическу и исчезла за дверью. Вернулась она действительно скоро, села за стол, выдержала паузу и сказала:
- Мы готовы пойти вам навстречу, только через три дня.
- Я согласен, я задержусь на денек! – улыбнулся Валерий. – Вы очень чуткий человек!
Они с Мариной поднялись и вышли.