- Ну, вот! Через три дня ты станешь моей женой! – воскликнул Валерий.
Марина промолчала. Ее охватило необъяснимое волнение: опять ее жизнь меняется! Скоро придется ехать на другой край страны. Когда она впервые ехала с Сашей сюда, на север, ей казалось, что это очень далеко даже по отношению к Ленинграду, где они учились и где встретились с Сашей. А теперь вон куда – даже глядя на карту, понимаешь, как это далеко! Но Валерий говорил, что это ненадолго: он получит следующее звание, и можно будет думать о переводе в другое место, хотелось бы, конечно, в Севастополь. Правда, Марина уже привыкла к северу, каждые полгода ей добавляют к зарплате десять процентов – полярные надбавки. Их у нее уже сорок процентов. А если она уедет, то все пропадет. Но она понимает: семья должна быть вместе. А у нее с Валерием теперь будет семья…
Вечером позвонили из отдела опеки. Трубку взял Валерий, но на том конце попросили к телефону Марину Ивановну Авдееву.
- Марина, это тебя, - сказал он, - пока еще зовут Авдееву. Они же не знают, что через три дня ты станешь Афанасьевой.
Марина взяла трубку. Женщина из опеки говорила с ней не со служебного телефона, а с домашнего.
- Марина Ивановна, это Жукова Наталья Петровна, из опеки, – она сделала небольшую паузу, - я звоню вам по вашему делу.
- Я слушаю вас, - Марина почувствовала, как застучало ее сердце.
- Да не выходит у меня из ума малыш, который в один день остался без отца и матери. Пришли документы на него: крепенький такой мальчонка. Видимо, чувствует, что придется побороться с жизнью. Так вот. Вы не передумали еще установить опеку над ним?
- Конечно, нет! А что для этого нужно?
- Приходите завтра после обеда, я подготовлю список документов для опеки.
- Хорошо, обязательно приду!
Марина положила трубку, повернулась к Валерию, с нетерпением ожидавшего окончания ее разговора и вопросительно смотревшего на нее.
- Это из опеки, - сказала Марина, - по поводу мальчика. Знаешь, Света назвала его Сашей…
Валерий молча смотрел на нее, ожидая, что она скажет дальше. Марина села рядом.
- Валера, нам предложили просто стать опекунами мальчика, сразу не усыновлять.
- А потом?
- Ну, потом видно будет…
Валерий встал, прошелся по комнате.
- То есть, меня не спрашивает никто – ни работники опеки, ни будущая жена. Просто ставят перед фактом?
- Нет, Валера, ты не так понял! Конечно, без тебя это никто ничего решать не будет. И сейчас речь не идет об усыновлении, понимаешь?
Валерий молчал. Марина не понимала – он обиделся на то, что его не спросили, или не хочет резко отказать ей? Она вышла в кухню, поставила чайник. В детской послышалась возня и голоса детей. Марина заглянула к ним.
- Мама, мы играем в прятки, но тут мало места. Можно мы поиграем там? – Света показала на коридор.
- Нет, уже скоро спать, так что не нужно бегать. Чаю хотите?
- А с чем чай? – спросил Гена. – С оладушками?
- Нет, я не пекла сегодня, - ответила Марина. – Но если подождете немного, то испеку.
С прошлого месяца объявили, что в домоуправлении будут выдавать талоны на продукты. Это было непривычно и даже как-то странно, хотя уже давно говорили, что в других городах это уже ввели. Но в магазине нельзя свободно купить ни сахару, ни сливочного масла, ни колбасы. Хорошо еще, что молоко и кефир пока можно купить свободно. А Валерий приносит паек. Там есть и масло, и сахар, и сгущенка, но только на него одного.
Марина вышла в кухню, быстро завела тесто на оладьи. Это она умела быстро, и они всегда получались у нее вкусными. Скоро в квартире запахло оладушками, и дети вышли в кухню, уселись за стол. Марина поставила на стол тарелку с румяными оладьями, блюдце со сгущенкой, вышла к Валерию.
- Чаю хочешь? – спросила она.
Валерий не ответил. Марина подошла к нему совсем близко, положила руки на плечи.
- Не сердись! Пойдем, а то они съедят все оладьи!
Валерий вздохнул, пошел за Мариной. Дети наелись, вымыли руки и ушли в свою комнату.
- Книжку почитайте! – вслед им сказала Марина.
Она смотрела, как с аппетитом ел ее мужчина, и ее радовало, что он у нее есть, что он любит ее.
- Валера, а что говорят там, у вас, надолго эти талоны или как?
- Это все временные трудности, - ответил Валерий, - и мы должны их выдержать.
- А я вот думаю знаешь, о чем? Вот у нас есть талоны, есть твой паек. То есть мы с голоду не умрем…
- И никто не умрет! – серьезно сказал Валерий. – Хлеб продается свободно, молоко есть, а мясо можно и по талонам покупать.
- А если кто живет один? Ему положено килограмм сахару и двести грамм масла на месяц…
- Марина, зачем ты начинаешь этот разговор? Ведь по талонам и водку продают. Кому нужен сахар, может обменяться с соседом на водку. И вообще, это скоро закончится! Не нужно об этом много говорить!
Но об этом говорили все и везде. В магазинах образовывались огромные очереди: шедшие с работы спешили получить по талонам то, что было в магазинах. Люди становились раздраженными, нетерпимыми друг к другу, в очередях часто начинались перепалки.
На следующий день Марина пришла в опеку. Наталья Петровна протянула ей листок бумаги, на котором был список документов, которые она должна предоставить как можно скорее.
- В следующем месяце будет заседать комиссия. К этому времени все документы должны быть готовы. Не знаю, чем вы мне понравились, но мне показалось, что малышу будет лучше всех с вами. А как ваш муж? Вы уже поженились?
- Нет, послезавтра у нас регистрация.
- Вот и хорошо. Ну, давайте, начинайте!
Марина вышла от нее с двояким чувством. Она помнила вчерашнее настроение Валерия, и сегодня они не говорили об этом совсем. Получалось, что она не знает точного его отношения к ее решению. Она решила сегодня вечером поговорить с ним окончательно и точно.
Однако вечером Валерий прибежал очень возбужденный. Быстро собрал свой чемоданчик, с которым уходил в море, сказал, что возникла ситуация, о которой он не может пока говорить, но должен немедленно уйти по приказу. Машина ждет его внизу. Он обнял растерянную Марину, поцеловал детей и убежал. Марина осталась в недоумении и в тревоге.