Верховные апостолы Пётр и Павел относятся к самым почитаемым христианским святым во всём мире, что вполне обусловлено их исторической ролью в становлении Вселенской церкви как таковой. И всё же церковная традиция связывает их преимущественно с Римом, где оба они приняли мученическую смерть (Пётр через распятие на кресте вниз головой, Павел через отсечение головы). В России христиане традиционно ассоциируют себя с другим апостолом – Андреем Первозванном (к слову, родным братом Симона-Петра), который проповедовал в Скифии, то есть в Северном Причерноморье. И тем не менее, Русское церковь почти с самого своего основания очень долго искала символическую связь именно с Римом и апостолом Петром. Логичным завершением этих поисков стала хорошо известная идеологема «Третий Рим», сформулированная на рубеже Средних веков и Нового времени.
Своё место в «присвоении» памяти первоверховных апостолов принадлежит и Ярославлю. Здесь находился один из древнейших монастырей на территории всей Северо-Восточной Руси, и посвящён он был памяти апостола Петра (либо и Петра, и Павла). По крайней мере, он назывался Петровским, но позднейшие детали дают основания считать, что он был посвящён сразу обоим апостолам. Впервые этот монастырь был упомянут в житии переславского святого Никиты Столпника, который жил во второй половине XII века. Когда, согласно житию, разбойники убили и ограбили святого, и выкинули в Волгу его железные вериги, которые им показались серебряными, эти вериги чудесным образом доплыли вверх по реке до Ярославля и были обретены монахами Петровского монастыря. Обитель стояла на высоком берегу Волги к северу от города.
Позднее Петровский монастырь упоминается в связи с разделением Ростовской епархии на собственно Ростовскую и Суздальско-Владимирскую в 1214 году. Тогда великий князь Юрий Всеволодович провёл на новую столичную кафедру своего духовника Симона, который был игуменом Богородице-Рождественского монастыря в Володимере. Соперник Юрия, Константин Всеволодович провёл на старую ростовскую кафедру своего духовника Пахомия, игумена Петровского монастыря в Ярославле. Вероятно, этот Пахомий крестил всех троих сыновей Константина, так как год его смерти (1214) совпадает с годом рождения младшего из Константиновичей будущего первого князя углицкого Володимера.
В годы правления в Ярославле князя Фёдора Ростиславича Чёрного Петровский монастырь стал усыпальницей его первой семьи. Сам Фёдор Чёрный был из рода смоленских князей, но, женившись на Анастасии (по другим данным - Марии) Васильевне, единственной дочери последнего ярославского князя Василия Всеволодовича, он унаследовал выморочное княжение, которое в противном случае вернулось бы в состав владений князей ростовских. Но у Фёдора были плохие отношения с тёщей Ксенией – вдовой того самого Василия Всеволодовича. Когда Фёдор Чёрный возвращался из очередной поездки в Орду, в Ярославль его просто не пустили.
Дело в том, что жена Фёдора родила ему сына Михайла, и этот ребёнок (а не его отец)был объявлен истинным наследником первой ярославской династии. Таким образом, старая княгиня Ксения отвела своему зятю роль князя-консорта при своей дочери. Только нечаянная смерть ребёнка и прямое заступничество со стороны ханской власти позволили Фёдору вернуть власть над Ярославлем. Когда первая жена умерла, он женился вторично– на этот раз на ханской дочери, которая родила ему сына Давыда, от которого произошли все позднейшие ярославские князья. Чтобы символически обозначить эту генеалогическую развилку, Фёдор велел положить тела сына, жены и тёщи своего первого брака в Петровский монастырь, в то время как останки его и его потомков от второго брака почивали в Спасо-Преображенском монастыре (ныне ярославский музей-заповедник, также не совсем точно называемый «ярославским кремлём», сохранившийся архитектурный ансамбль восходит к XVI веку).
Затем Петровский монастырь на многие века пропал из истории. Позднее на его месте образовалась Петровская слобода, со временем слившаяся с разраставшимся городом. В слободе стояла церковь Петра и Павла, естественно унаследованная от бывшего здесь когда-то монастыря. В самом конце XVII века она была перестроена в камне и стала одним из самых ярких шедевров ярославской архитектурной школы. Особенно стоит упомянуть луковичные главы, непропорционально большие на узких вытянутых барабанах, и богатый изразцовый декор на фасадах. Примечательно, что в этой церкви до середины XVIII века совершались панихиды по местночтимым ярославским княгиням Ксении, Анастасии и князе Михаиле. Панихиды были прекращены по велению архиепископа Арсения Мацеевича, который счёл неуместным почитание неканонизированных святых.
Замечательная церковь Петра и Павла сильно пострадала при подавлении антибольшевистского восстания в Ярославле в июле 1918 года, потому что находилась под прямым артиллерийским огнём, который вёлся красными с противоположного берега Волги. В 1922 году знаменитый реставратор Пётр Дмитриевич Барановский (тоже, кстати, из смолян, как и князь Фёдор Чёрный) вернул церкви прежний облик, но только для того, чтобы в 1937 году большевики её полностью взорвали уже в рамках своей целенаправленной политики по насильственному искоренению религии.
В настоящее время на месте средневекового Петровского монастыря и сменившей его Петровской слободы расположена Октябрьская площадь, которая оформляет въезд на Октябрьский мост через Волгу, построенный к юбилею Октябрьской революции в 1967 году.