6 февраля 1797 года в войсках зачитали царский указ. Один абзац, двадцать слов: «Фельдмаршал граф Суворов, так как войны нет и ему делать нечего, отставляется от службы».
Никакого разбирательства. Никакого предупреждения. За сорок лет безупречной службы, за десятки сражений без единого поражения - увольнение «за ненадобностью». Армия была потрясена. Сам Суворов написал другу: «В семьдесят лет в отставку. Великодушно».
А дальше стало хуже.
Пудра не порох
Когда в ноябре 1796 года на русский престол вступил Павел I, новый государь немедленно взялся за армию. Образцом для него была прусская военная система: парики, косы, букли, треуголки, выправка по прусскому уставу, строевые манёвры прусского образца. Армия должна была выглядеть так, как выглядели солдаты Фридриха Великого, которым Павел восхищался.
- Суворов считал это катастрофой. Он командовал людьми всю жизнь и знал: победу в бою решают скорость, внезапность, ярость атаки, а не правильность парика. «Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русак» - говорил он. И ещё, прямее: «Русские прусских всегда бивали, что ж тут перенять?»
При Екатерине подобное сошло бы с рук. При Павле - нет.
Государь терпел недолго. Указ об отставке вышел 6 февраля 1797 года: формулировка «войны нет, делать нечего» была оскорблением, а не просто бюрократической фразой. Ещё унизительнее: без права ношения мундира, без почестей.
С восемнадцатью офицерами своего штаба, подавшими в знак солидарности в отставку, Суворов выехал в своё белорусское имение Кобринский ключ. Офицеров немедленно арестовали. В апреле 1797 года Павлу поступил донос: Суворов «волновал умы», намекали на «готовящийся бунт». Доказательств никаких не было - но хватило.
- 5 мая 1797 года шестидесятисемилетний фельдмаршал под надзором прибыл в своё родовое имение Кончанское Новгородской губернии.
Деревня в Новгородской глуши
Кончанское было небольшим поместьем в Боровичском уезде. Дом простой, хозяйство скромное. Никаких штабных карт, никаких диспозиций, никаких рапортов. За Суворовым был приставлен надзорный чиновник.
По внешности картина выглядела так: старый полководец, загнанный в угол, угасает в деревне. На деле всё выглядело иначе.
Распорядок дня в ссылке Суворов выстроил с той же жёсткостью, с какой прежде выстраивал военные кампании. Вставал за два часа до рассвета, пил чай, обливался холодной водой. На рассвете шёл в сельскую церковь - стоял заутреню и обедню, причём сам читал и пел. Никому другому читать Апостол он не доверял. Обедал в семь часов утра. Потом ненадолго спал. Потом снова обмывался.
- Спал он и прежде мало, в Кончанском эта черта, по свидетельствам, усилилась. Окружающие, не привыкшие к столь аскетичному режиму, жаловались.
Звонарь и учитель
Здесь начинается та часть кончанской истории, которая обычно остаётся в тени.
Суворов любил церковный звон. По утрам, ещё до начала службы, он поднимался на колокольню и сам звонил в колокола - поджидал, когда на пригорке появится местный священник, и при виде его начинал звонить. Делал это, по воспоминаниям современников, мастерски.
С крестьянскими детьми он играл в бабки - старинную игру с костями, которую обожал ещё в молодости. Именитый гость, застав как-то фельдмаршала за этим занятием, пришёл в замешательство. Суворов объяснений не давал.
- Ещё в первый год ссылки он открыл в Кончанском школу для крестьянских детей и сам в ней преподавал. В соседней деревне Сопины начал строительство каменного храма. В самом Кончанском выстроил деревянный домовой храм.
Надзор тяготил - но не сломил. В один из приездов к нему прибыл некий вельможа и застал полководца за игрой с ребятнёй. Принял это за проявление слабоумия. Суворов был совершенно в своём уме.
Просьба о монастыре
Когда скука и раздражение достигли предела, Суворов написал Павлу прошение - неожиданное даже для человека, привыкшего его удивлять.
«Ваше Императорское Величество, всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову новгородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу».
Прошение было проигнорировано.
Тем временем в Европе менялась военная обстановка. Наполеон разгромил австрийскую армию в Италии. Берлин, Вена, Лондон с тревогой следили за французскими успехами. Англия и Австрия настаивали: нужен Суворов.
- В феврале 1799 года флигель-адъютант Толбухин привёз в Кончанское письмо от императора: «Граф Александр Васильевич! Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит».
Павел просил возглавить русско-австрийскую армию.
Кто первый сдался
Суворов ответил согласием и в марте 1799 года выехал из Кончанского - в Италию, где за несколько месяцев разгромил французов и прошёл через Альпы. Этот поход историки называют вершиной его полководческого гения.
В прощальном приказе старосте деревни он написал с привычной ему лаконичностью: «Я в повозке, они в санях. Лошадей осьмнадцать. Взять денег на дорогу двести пятьдесят рублей. Да я ж служил за дьяка, пел басом, а теперь поеду петь Марсом».
- Ссылка длилась около двух лет. Суворову было за шестьдесят. Он использовал это время так, как умел использовать всё: чтобы не сдаться и дождаться своего часа.
Историк Вячеслав Лопатин, изучавший период ссылки, сформулировал точно: Суворов одержал здесь одну из самых значительных своих побед - не над противником в поле, а над обстоятельствами. Потому что в конечном счёте уступил не он.
А Вы знали, что именно из этой деревенской ссылки Суворов уехал прямо в свой последний и самый знаменитый поход? Делитесь в комментариях! Ставьте 👍🏼, подписывайтесь и переходите в премиум!