Расшифровано

На спутниковых снимках юга Ирака разница между семидесятыми годами и началом двухтысячных выглядит почти невозможной. Там, где раньше тянулись озёра и заросшие тростником протоки, появилась светлая сухая равнина без единого зелёного пятна. За этим превращением стоит не медленная засуха, а вполне конкретная цепочка решений: плотины на больших реках, война, десятки каналов и сознательное перекрытие воды целому региону. Месопотамские болота, или Аль-Ахвар, лежат на юге современного Ирака, в низовьях Тигра и Евфрата...

Ложка коричневато-красной подливы стекает по картофельному пюре и укладывается рядом с котлетой. Для миллионов людей это не просто гарнир, а вкус целой эпохи - школьной столовой, заводского обеда, дежурной "столовки" в соседнем квартале. Стоит закрыть глаза, и картинка достраивается сама собой: алюминиевый поднос, гул сотен голосов в зале и этот самый соус, который почему-то одинаково пах что в Калининграде, что во Владивостоке. В интернете его часто называют "подливой номер один". Звучит официально, почти как строчка из ГОСТа...

Три знаменитых эмигранта возвращались в Советский Союз почти друг за другом. Прокофьев переехал в 1936 году, Куприн - в 1937-м, Вертинский - в 1943-м. Всех троих встретили тепло. Дали жильё, работу, сцену. А дальше выяснилось: у возвращения домой есть цена. И каждому пришлось заплатить свою. До революции Александр Куприн был одним из самых читаемых писателей страны. «Поединок», «Гранатовый браслет», «Яма» знала вся Россия. В Гражданскую войну он ушёл с армией Юденича и через Финляндию оказался в Париже...

Он появился в магазине в конце сентября - невысокий, лет восьми, в куртке на размер больше нужного, - и встал у витрины с музыкальными шкатулками, не отходя минут пятнадцать. Магазин у нас небольшой, зажатый между аптекой и парикмахерской в спальном районе, - канцтовары с одной стороны зала, сувениры и подарки с другой, а между ними стеклянная витрина с музыкальными шкатулками, которая почему-то у детей всегда вызывала больше восторга, чем яркие пластиковые игрушки на соседней полке. Просто стоял...

Чиновники посмотрели готовую картину и вынесли жёсткий вердикт: проамериканское кино, советскому зрителю такое показывать нельзя. Плёнку отправили в архив на размагничивание - фактически на полное уничтожение готовой ленты вместе со всеми затраченными на неё усилиями. Но кто-то из архивных работников вложил коробку с «Пиратами XX века» в очередную еженедельную партию фильмов, которую отправляли на дачу Брежневу для домашнего просмотра. Генеральный секретарь досмотрел ленту, искренне разволновался за судьбу советских моряков и распорядился поскорее выпустить картину в широкий прокат...