Главный рефери вызвал бойцов в центр ринга. Свет софитов ослеплял, а многотысячная толпа на трибунах ревела так, что вибрировал даже настил под ногами. Марк вернулся в мир, где его считали богом, но в его душе царила сплошная пустота. Он смотрел на своего соперника, американца Трэвиса Мясорубку Кинга — огромного, татуированного тяжеловеса с угрюмым взглядом, который приехал сюда за его титулом. Кинг тяжело дышал, всем своим видом демонстрируя готовность убивать, но Марк впервые в карьере не испытывал к оппоненту никакой спортивной злости. Он чувствовал себя актером в низкосортном театре, где финал пьесы уже давно написан и проплачен.
Гонг.
Первый раунд начался стремительно. Кинг тут же пошел вперед, разгоняя тяжелые серии джебов и боковых. Марк работал на автопилоте. Рефлексы, заложенные годами тяжелых жестких тренировок, спасали его от пропущенных ударов. Он мастерски держал дистанцию, кружил вокруг американца и изредка контратаковал, вызывая волны возгласов на трибунах. Однако тренер в углу недовольно качал головой: Зверь сегодня не атаковал, он защищался.
Во втором и третьем раундах Кинг почувствовал свою безнаказанность. Понимая, что его соперник работает слишком пассивно, американец включил максимальный прессинг. Один из тяжелых правых хуков Кинга прошил защиту Марка и пришелся точно в щеку. В глазах на мгновение вспыхнули искры, рот налился солоноватым вкусом крови. Толпа взревела, требуя от Марка жесткого ответа. Сам же он чувствовал, как вопит его гордость, как закипает кровь, требуя положить этого наглеца на пол. Вместо этого Марк снова стиснул зубы и просто маневрировал, блокировал удары соперника и тянул время.
Наступил четвертый раунд. Судейские записи явно были не в пользу Марка. Он тяжело дышал в своем углу, пока ассистент вытирал пот с его лба.
- Марк, соберись! Ты отдаешь бой! Где твои комбинации? Работай первым номером! - кричал тренер, заглядывая ему в лицо, но Марк слышал лишь гул в собственной голове.
Оставалось всего два раунда до того момента, как он должен будет упасть и не подняться под счет рефери. Его гордость, его честное имя, карьера, в которую он вложил всю свою жизнь — все это стремительно летело в пропасть. Он морально готовил себя к самому страшному позору, пытаясь убедить свой разум, что этот бой вовсе не за пояс, а за возможность стать отцом для Леонида. Даже если после этого он будет презирать себя до конца своих дней.
Снова раздался гонг. Четвертый раунд. Кинг, чувствуя близкую победу, бросился на Марка как танк. Рогов пропустил тяжелый удар в корпус, дыхание сбилось, он отступил к канатам, принимая град ударов на глухую защиту. Стадион разочарованно гудел. Марк закрыл лицо перчатками, готовый просто переждать этот шквал ударов, когда вдруг сквозь щель в блоке его взгляд случайно упал на первые ряды партера у самого ринга.
Там, где обычно сидели VIP-гости, охранники и пресса, происходило какое-то движение. Кто-то уверенно и быстро пробивался сквозь толпу, игнорируя запрет охраны.
Марк на секунду сфокусировал взгляд, и его сердце буквально остановилось на пару секунд.
Это была она. Эмма.
Бледная, с растрепанными волосами, в какой-то чужой куртке, но живая и свободная. Она смотрела прямо на него, и в ее глазах, пылал тот самый несокрушимый огонь, которого раньше ей так не хватало. Она пробиралась к самому канатному помосту, чтобы он ее увидел. В этот же миг Кинг с силой влепил Марку очередной апперкот, но боксер даже не почувствовал боли. Весь мир вокруг него вдруг застыл, а сценарий Давида, который еще секунду назад казался приговором, разлетелся на мелкие обломки.
Марк с трудом дотерпел до конца этого проклятого раунда, принимая тяжелые удары Кинга на глухую защиту и считая каждую секунду. Как только раздался спасительный гонг, он тяжело, шатаясь, двинулся в свой угол. К нему мгновенно бросились ассистенты с водой, льдом и полотенцами, а тренер уже на ходу запрыгивал на помост, собираясь кричать и приводить его в чувство. Но Марк грубо, одним резким движением оттолкнул всех от себя.
Игнорируя команду, судей и толпу болельщиков, он подошел к самому краю ринга, где у канатов стояла она.
Его сердце бешено колотилось в груди, но уже не от усталости, а от дикого, оглушительного шока. Он не верил своим глазам. Еще минуту назад он стоял на пороге полного разрушения своей жизни, готовый упасть и предать все, во что верил, а сейчас его накрыла такая мощная волна облегчения, любви и безумной радости, что в горле перехватило дыхание. Марк перегнулся через канат, протянул свои тяжелые руки в боксерских перчатках и крепко, прижав Эмму к себе, страстно, отчаянно поцеловал. Словно пытаясь удостовериться, что она настоящая, что это не галлюцинация от ударов по голове.
- Эмма ... Господи, Эмма, ты здесь ... Но как? Как ты выбралась? - глотая ртом воздух, он засыпал ее вопросами, пытаясь заглянуть в ее изможденное, но такое красивое родное лицо. - Где Давид? Где Андрей?
Времени катастрофически не хватало, секунды межраундового отдыха таяли как лед на солнце. Марк хотел знать все и немедленно, но Эмма осторожно приложила свой тонкий, дрожащий палец к его окровавленным губам. на ее лице появилась слабая, но невероятно гордая и уверенная улыбка.
- Потом, Марк. Я все-все тебе расскажу, обещаю, - ее голос прозвучал тихо, но в нем была железная сила. - Главное - бояться больше нечего. Ты должен выиграть этот бой. Слышишь меня? Обязательно выиграть. Ради нас. Ради Лёни. Забери победу, которая твоя по праву.
Главный рефери уже стоял рядом, настойчиво дергая Марка за плечо и крича, чтобы чемпион немедленно вернулся в центр ринга, потому что иначе ему засчитают техническое поражение.
Марк развернулся. Обратно ы центр ринга он уже не шел — он летел.
Всю усталость, апатию и страх словно волной смыло. Внутри него в полную силу ревел тот самый “зверь”, которого так боялись все соперники, но теперь этот зверь руководствовался не просто спортивной злобой, а абсолютным, опьяняющим ощущением свободы.
Пятый раунд стал для Трэвиса Кинга настоящим адом. Американский претендент, который уже поверил в свою легкую победу над потухшим чемпионом, вдруг столкнулся с разъяренным ураганом. Марк двигался настолько быстро, что Кинг просто не успевал реагировать. Первый же фирменный левый хук Марка заставил Кинга пошатнуться, а следующая молниеносная серия ударов в корпус и голову заставила американца тяжело задышать и отступить к канатам.
Марк боксировал жестко и беспощадно. Каждый раз, выходя из клинча, он бросал короткий взгляд на Эмму, которая стояла в первом ряду, крепко сжав кулаки. Ее присутствие действовало на него лучше любого адреналина. Трибуны, почувствовав кардинальную перемену на ринге, разразились безумным ревом. Тысячи голосов скандировали его имя.
Развязка наступила в конце пятого раунда. Марк мастерски качнул корпусом, показывая, что будет атаковать снизу, заставил Кинга опустить руки для защиты печени, и в ту же микросекунду вложил весь свой вес, всю пережитую за эти дни ярость и боль в финальный, сокрушительный правый кросс прямо в челюсть соперника.
Удар получился такой силы, что Кинг буквально оторвался от настила и тяжелым мешком рухнул на пол ринга. Его капа вылетела далеко за пределы канатов. Американец попытался подняться, но его ноги предательски подкосились, и он снова упал на бок.
Рефери даже не стал считать до десяти — это был чистый, глухой аут.
Зал взревел так, что, казалось, дрогнула крыша арены. Тренеры и ассистенты с криками счастья выскочили на ринг, подбрасывая полотенца, но Марк не смотрел на них. Он сбросил перчатки, вырвался из объятий команды, перемахнул через канаты и снова оказался внизу. Крепко обнял Эмму. Они победили. Вместе.