Марк нервно отмахивался от камер, не обращая внимания на крики репортеров и микрофоны, тыкавшие ему прямо в лицо. Обычно его прикрывал Виктор, готовый взять на себя всю бурю прессы. Марк оглянулся, надеясь передать общение с журналистами ему. Но Виктора нигде не было. Куда он мог подеваться в такой важный момент? Это было совсем на него не похоже. Виктор всегда стремился быть на виду, давал пафосные интервью, подчеркивая свою роль в победе.
Но черт ним, с тем Виктором. Это сейчас волновало Марка меньше всего. Его интересовала только Эмма.
Он крепко схватил ее за руку, прикрывая от вспышек софитов широкой спиной, и быстро провел через охрану к раздевалке. Толкнул дверь и пропустил внутрь.
Увидев Эмму, Леонид сразу забыл про всех своих нянек. Его лицо озарила искренняя радость, и он чуть не упал, бросившись к ней и протягивая ручонки.
— Эмма! — звонко крикнул он.
Она подбежала к нему, упала на колени и крепко прижала к себе, зарывшись лицом в его светлые кудри. Леня обнял ее за шею, что-то быстро говоря на своем детском языке.
Глядя на них, Марк понял, насколько сильна их связь. Если не знать о юридических тонкостях, поддельных документах и трагических обстоятельствах их встречи, можно было подумать, что это настоящая мама и сын. Марк был уверен, что Майя, настоящая мать Леонида, с небес улыбается, радуясь, что ее ребенок счастлив и в безопасности.
Он глубоко вдохнул, успокаивая сердце, и вернулся к команде, которая поздравляла его с победой.
- Ребята, спасибо, что присмотрели за пацаном. Вы лучшие, - коротко, но искренне сказал он, пожимая руки ассистентам. - А теперь, пожалуйста, оставьте нас на несколько минут. Мне надо побыть с семьей.
Команда решила не задавать лишних вопросов. Они быстро собрали свои вещи, еще раз похлопали Марка по плечам и один за другим вышли, плотно прикрыв за собой дверь. Возможно, хотели воспользоваться моментом и убежать, пока их снова не заставили смотреть за ребенком.
В раздевалке установилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом стадиона. Марк схватил полотенце, вытер пот и устало опустился на широкую деревянную скамью. Его тело начинало ныть после боя, адреналин постепенно спадал, оставляя ощущение свинцовой тяжести.
Эмма с тревогой посмотрела на его рассеченную бровь и гематомы на лице.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она, касаясь его лба. — Нужно приложить холодное…
Но Марк лишь отмахнулся, перехватил ее руку и нежно поцеловал. Физическая боль сейчас его не волновала. Он смотрел на Эмму — бледную, измученную, но такую родную — и ему хотелось узнать правду.
— Со мной все хорошо, Эмма. Это мелочи, — его голос дрогнул от напряжения. — Расскажи мне все. Как тебе удалось сбежать от Давида? Почему мы теперь в безопасности?
Эмма опустилась рядом и, дрожа, начала рассказывать. Она говорила сбивчиво, часто оглядывалась, словно боясь, что за ними кто-то наблюдает. Марк слушал, крепко сжимая ее холодные пальцы. Когда она закончила, на ее глазах снова появились слезы.
— Марк, мне кажется, что это сон. Я видела, как дом разрушился, как рухнула крыша… Но внутри все равно дрожит. Мне страшно, что он выжил… Что он вернется.
- Тело найдут под завалами, пожарные дадут отчет... Надо срочно набрать Виктора, — он начал оглядываться в поисках своего телефона. - У него повсюду связи, пусть через знакомых узнает все подробности. Нам нужно стопроцентное подтверждение.
Услышав это имя, Эмма вдруг замолчала. Ее лицо снова стало бледным и безгранично грустным. Она опустила голову, избегая его взгляда.
- Эмма? Что не так? - Марк удивленно свел брови, не понимая ее реакции. - Ты боишься, что кто-то узнает о твоей причастности. Ох, бред! Если пожар действительно был таким мощным, то он уничтожил все следы твоего присутствия.
— Я не из-за этого... - едва слышно произнесла она. - Виктор... он тебя предал. Все это время он работал с Давидом. Возможно, даже план твоего проигрыша был его идеей.
Эти слова ударили Марка сильнее, чем самый мощный апперкот Кинга. Виктор? Партнер, с которым они начали путь с нуля? Кому он доверял своего ребенка и все свои проблемы? Предатель!
Кровь мгновенно прилила к его голове. Ярость внутри готова была разнести комнату в щепки. Кулаки сжались до побелевших костяшек, он вскочил со скамьи, готовый броситься на поиски предателя и выместить на нем все, что не успел на ринге.
Но Марк замер. Большие, круглые и чистые глаза Леонида смотрели на него. Малыш притих рядом с Эммой, его нижняя губа дрожала, и казалось, он вот-вот заплачет из-за внезапной смены настроения крестного. Этот взгляд охладил Марка, как ледяной душ. Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и медленно выдохнул, опустив руки.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, его голос стал тихим и холодным. — Даю время этому предателю до конца дня. Если до полуночи он не исчезнет, не покинет город, то пожалеет, что родился. А Виктор умный, он обязательно сбежит.
Марк осторожно прижал Эмму к себе, другой рукой подхватил Леню.
— Черт с ними. Пусть бегут, пусть горят. Мы едем домой. Всем нужно отдохнуть.
— И моложено! — добавил Леня.
— И мороженое, — смеясь, согласилась Эмма.