Тёща позвонила во вторник.
Серёга был в гараже. Менял масло. Телефон на верстаке завибрировал и пополз по доске. Он глянул — «Вера Степановна». Вытер руки ветошью.
— Да.
— Серёжа, привет. Слушай, у вас всё нормально?
Голос у тёщи был не праздный. Напряжённый. Так звонят, когда уже неделю не решались.
— Нормально. А что?
— Катя... Она какая-то не своя последнее время. Я ей звоню — не берёт. Или возьмёт и говорит: мам, некогда, давай потом. А в прошлую субботу обещала приехать и не приехала.
Серёга замер. Рука с тряпкой повисла.
— А позапрошлую?
— Тоже нет. Я пирогов напекла, ждала. Она трубку не взяла. Я уж подумала — заболела. Или вы поругались.
— Когда она последний раз у вас была?
— В апреле. На Пасху.
Апрель. А сейчас июль.
Катя уезжала каждую субботу. Каждую. В июне — три раза. В мае — четыре. В это воскресенье вернулась с белыми розами. Сказала — купила на трассе, бабка продавала.
Бабка на трассе. Белые розы. В июльскую жару.
Серёга тогда хмыкнул, но промолчал.
— Я перезвоню, — сказал он. — Пока молчите.
— Серёж, что случилось?
— Пока не знаю. Но узнаю.
Сбросил.
Сел на ящик с инструментами. В гараже пахло бензином и пылью. Он закурил. Пальцы дрожали.
Куда ты ездишь, Катя?
К кому?
---
Вечером она была на работе. Серёга открыл её ноутбук.
Пароль — «Katya1988». Он знал его сто лет.
Сначала — почта. Пролистал входящие. Спам, рабочие письма, рассылки. Ничего. Отправленные — та же история.
Мессенджеры. Чисто. Подруги, чат с работы, соседка по даче.
История браузера — пустая. Вообще. Строка белая.
Это его и резануло. Живой человек не чистит историю каждый день. Живой человек забывает. Оставляет хвосты. А тут — вылизано.
Он начал копать без системы. Просто открывал папки. Фотографии. Старые документы. Какие-то чеки.
Ничего.
Потом полез в загрузки. Там — куча файлов. В основном рабочие. Но среди них — скриншот. Сделан месяц назад. Навигатор. Маршрут.
Волжская улица, 14.
Время прибытия — суббота, 09:15.
Рядом — приписка: «После Пятёрочки поворот, калитка с зелёной звездой».
Он запомнил адрес. Дальше — банковское приложение. У них общий счёт. Он открыл историю транзакций Кати.
Суббота, три недели назад. Заправка «Лукойл» на Волжском шоссе. 1500 рублей. Время — 08:45.
Суббота, две недели назад. Та же заправка. 1200 рублей.
Суббота, неделя назад. Опять Волжское шоссе. 1300 рублей.
Три месяца суббот. Одна и та же заправка.
Мать живёт на севере. Это другая трасса.
Это чужой адрес.
Он закрыл ноутбук. Посидел. Выпил. Зубы сжал.
---
Ночью он почти не спал. Лежал, слушал её дыхание. Ровное. Спокойное.
Три года брака. Три года она улыбалась, пекла блины, целовала в щёку перед сном. И врала.
Хотелось разбудить. Встряхнуть. Но он держался.
В пятницу Катя сказала:
— Я завтра к маме. Поеду с утра. Ты не против?
— Давай. Привет передавай.
Она чмокнула его в щёку. Ушла в душ.
В субботу, в шесть утра, собралась и выскользнула за дверь.
Серёга выждал пятнадцать минут. Вызвал такси.
— Куда?
— Волжская, четырнадцать.
Ехали через промзоны. Потом — частный сектор. Пыльные улицы. Старые тополя. Магазин «Пятёрочка».
— Здесь направо.
Машина свернула. Он вышел за квартал. Пошёл пешком. Сердце колотилось.
Дом 14. Калитка с зелёной звездой. Её «Солярис» уже стоял у ворот. И чёрный «Форд» рядом. Грязный. На заднем стекле — наклейка: «Семья».
Он встал за соседским забором. Ждал.
В девять утра дверь открылась. Вышел мужик. Лет тридцати пяти. Короткая стрижка. Футболка задрана — татуировки на плечах. Потянулся. Закурил.
Потом вышла она.
Катя.
В халате. Босая.
Подошла к нему сзади. Обняла. Прижалась щекой к спине. Он обернулся. Взял её лицо в ладони. Поцеловал. В губы.
Серёга вцепился в штакетину забора. Дерево впилось в ладонь. Он не заметил.
Из дома выбежал пацан. Лет тринадцати. В пижаме. Что-то крикнул. Мужик потрепал его по голове. Катя присела перед пацаном. Поправила воротник. Пацан обнял её. Она закрыла глаза.
Серёга развернулся и пошёл.
Шёл быстро. Почти бежал. Не оборачивался.
---
Дома он открыл бутылку. Пил из горла.
В воскресенье вечером Катя вернулась.
С цветами. Белые розы.
— Привет. Купила у бабки на трассе. Смотри, красота.
Серёга сидел на кухне. Перед ним — бутылка.
— Волжская, четырнадцать.
Катя замерла.
— Что?
— Адрес. Волжская, четырнадцать. Калитка со звёздочкой. Чёрный «Форд». Мужик с татуировками.
Розы дрогнули в её руке.
— Ты...
— Да. Вчера. Стоял за забором и смотрел.
Она медленно опустилась на табурет. Лицо стало белым.
— Кто он? — спросил Серёга.
Молчание.
— Я спросил.
— Денис, — голос глухой. — Мой бывший.
— Бывший муж?
— Не муж. Просто жили. Давно.
— А пацан?
— Артём. Наш сын.
Серёга сжал стакан. Пальцы побелели.
— Три года, — сказал он. — Три года ты врёшь мне про мать. Каждые выходные — к бывшему. Спишь с ним. Живёшь с ним.
— Я не...
— Я видел. Ты целовала его. Ты была в халате. Утром.
— Это привычка. Я не знаю, как...
— Замолчи.
Она замолчала. Губы тряслись.
— Ты спишь с ним?
Катя опустила голову. Молчала.
— Отвечай.
— Да. Один раз. В первый приезд.
Серёга встал. Отвернулся к окну. В голове — гул.
— Почему ты вообще туда поехала? Три года не ездила. Что изменилось?
Катя всхлипнула.
— Артём заболел. Денис нашёл меня через общих знакомых. Сказал — сын в больнице. Спрашивает про мать. Я поехала.
— И осталась.
— Я хотела только раз. Увидеть. А потом... Я не смогла уйти. Он звал меня мамой. Он ждал.
— А Денис?
— Денис... Он другой стал. Не пьёт. Работает. Я не знаю...
— Ты спала с ним.
— Один раз. Я не хотела. Я сама не поняла, как это вышло. Я...
— Замолчи.
Она замолчала.
Серёга стоял у окна. Смотрел на серую стену соседнего дома.
— Собирай вещи.
— Серёжа...
— Собирай вещи и вали к нему. К сыну. Если ты там нужна.
Катя вскочила. Лицо мокрое.
— Ты не можешь меня выгнать! Я твоя жена! Я люблю тебя!
— Ты любишь меня, а живёшь с ним.
— Это другое!
— Ничего не другое. Ты выбрала.
— Я не выбирала! Я запуталась!
— Собирай вещи.
Она закричала. Что-то про то, что он бессердечный. Что он не понимает. Что она мать.
Он не слушал. Вышел в коридор. Снял с вешалки её куртку. Бросил на пол.
— Забирай своё и уходи.
— Ты пожалеешь!
— Уже.
Она кинулась в спальню. Выдёргивала вещи. Вешалки летели на пол. Что-то разбилось. Она материлась и плакала. Потом пробежала мимо него к двери.
— Ты ещё приползёшь! Увидишь!
Хлопнула дверь. Тишина.
Серёга стоял в коридоре. Смотрел на брошенную куртку. Потом вернулся на кухню. Взял розы. Посмотрел. Бросил в мусорное ведро.
---
Прошла неделя.
Он не звонил. Она не звонила.
На работе коллеги косились. Серёга ни с кем не говорил. Делал своё и уходил.
Дома — пусто. Непривычно. Раньше она гремела посудой. Включала телик. Смеялась.
Теперь — гулкая тишина.
В пятницу он сел в машину. Сам не понял зачем. Просто завёл и поехал.
Волжская, 14.
Припарковался через дорогу. Свет в окнах. Шторы задёрнуты. Детский смех. Лай собаки.
На крыльцо вышла Катя. С мусорным ведром. В джинсах, в футболке. Выбросила пакет. Постояла. Посмотрела на небо.
Потом вышел Денис. Подошёл сзади. Положил руки ей на плечи. Она не отстранилась.
Серёга завёл мотор. Уехал.
---
Дома сел на кухне. Налил. Выпил. Закурил.
На столе — старая фотография. Они с Катей на море. Два года назад. Она смеётся.
Он взял фотографию. Посмотрел. Положил обратно.
Телефон зажужжал. Сообщение.
«Серёжа, я знаю, что ты приезжал. Я видела машину. Давай поговорим».
Он прочитал. Долго смотрел на экран.
Набрал: «Не о чем». Отправил и заблокировал номер.
Телефон — в ящик стола.
Утром собрал её оставшиеся вещи в коробку. Свитер. Расчёска. Духи. Забытая зарядка.
Отправил посылкой. Адрес: Волжская, 14. Без записки. Без обратного адреса.
И всё.
---
Что делать? Она говорит — запуталась, любит его, а с ним только ради сына. Но факт есть — спала с бывшим и жила на две семьи. Прощать или развод?