Прошло три дня. Хмурый сидел в дальнем, самом темном углу бара «100 рентген», лениво гоняя вилкой по тарелке остатки холодной тушенки. Его бывшие отмычки уже вовсю обживались в Баре: кто-то чистил ствол у костра, кто-то напрашивался в команду к опытным охотникам. Для старика эта ходка была позади, впереди маячила унылая неделя отдыха.
Тяжелая железная дверь бара со скрипом отворилась, впустив внутрь порцию сырого вечернего воздуха и троих сталкеров. Вид у них был такой, будто их долго и со вкусом жевал псевдогигант, а потом выплюнул за ненадобностью. Лидер троицы — рослый мужик в разорванном на плече комбинезоне «Свободы» по кличке Ковбой — обвел бар мутным взглядом, заметил Хмурого и уверенно направился к его столику.
— Здорово, дед, — Ковбой тяжело упал на соседний стул, отчего тот жалобно хрустнул. Рядом пристроились двое его парней, за сорок минут до этого явно попрощавшихся с жизнью. — Бармен маякнул в сети, ты три дня назад парней со Свалки вывел без единой царапины. Слышь... есть разговор. Мы с Радара еле ноги унесли. Нам проводник нужен. Настоящий. Нам обратно надо, кровь из носу.
Хмурый даже не поднял головы, продолжая разглядывать тарелку.
— На Радар я не ходок, Ковбой. Выжигатель мозги спечет — и привет, пополнишь ряды фанатиков. Ищите дураков в другом месте.
— Да не к самому Радару нам, — Ковбой подался вперед, понизив голос до хриплого шепота. — Мы на границе Рыжего леса, в низине, заброшенный армейский бункер нашли. И там... там не аномалии. Там чертовщина какая-то работает. Мы хабар вытащить не успели, «монолитовцы» на хвост сели. Но то, что мы там видели... дед, ты в Зоне двадцать лет, ты обязан знать, что это за дрянь.
Хмурый медленно отложил вилку, поднял глаза и внимательно посмотрел на изможденное лицо свободовца. Вздохнул, достал портсигар, протянул Ковбою сигарету и кивнул:
— Ну, колись, сталкерок. Чего вы там в лесу углядели, раз у тебя до сих пор руки ходуном ходят?
Ковбой жадно прикурил, затянулся так, что огонек дошел почти до фильтра, и начал рассказывать.
— Зашли мы в этот бункер, думали — от выброса спрятаться. Спустились на третий уровень, в аппаратную. Свету, понятно, нет, только наши фонари стены лижут. И вдруг в ушах как зазвенит — чисто камертон. И фонари гаснут. Вообще. Аккумуляторы в ноль сели за секунду. Мы стволы вскинули, ждем тварей.
И тут в темноте, прямо посреди командного пункта, загораются старые советские экраны. Ламповые такие, зеленые осциллографы. И по залу начинает разноситься звук. Не рык, Хмурый. Музыка. Старый вальс, который на Большой земле в парках в тридцатые годы крутили.
Оборачиваемся на звук — а у стены, прямо в радиоактивной пыли, стоят двое. Парень в новенькой форме советского офицера связи и девчонка в легком летнем платьице, в горошек. Красивая, коса заплетена. И они... они танцуют вальс. Плавненько так кружатся, парень её за талию держит, улыбается.
Мой отмычка, Серёга, со страху пальнул туда из дробовика. Дробь сквозь них прошла, стену сзади выкрошила. А они даже не заметили. Танцуют себе дальше. Мы пригляделись — а они полупрозрачные, сквозь них аппаратуру видно. И тут музыка обрывается. Начинает выть сирена воздушной тревоги.
Парень этот, офицер, резко отпускает девчонку, подбегает к пульту, начинает судорожно тумблеры щелкать, кричит в пустую радиостанцию: «Первый, я Двадцатый! Давление в контуре падает! Перекройте шлюз!». А девчонка стоит посреди зала, закрыла лицо руками и плачет. Настоящие слезы текут, Хмурый. По щекам прозрачным, прямо на бетон падают — и растворяются, не оставляя мокрых пятен.
А потом — вспышка. Ослепительно-белая, без звука, без тепла. Нас обдало волной такого дикого, первобытного страха, что мы на пол упали и головы руками закрыли. Будто прямо над нами ядерная бомба лопнула.
Открываем глаза через минуту — фонари работают. На экранах пусто. Никого нет. Только в углу, где девчонка плакала, лежит старая, обгоревшая детская туфелька. Обычная, кожаная, маленькая. И пахнет... не озоном, не порохом. Сиренью пахнет. Весной пахнет, понимаешь?
Мы оттуда ломанулись так, что рюкзаки побросали. На выходе на патруль «Монолита» и налетели, еле отбились. Хмурый... это что, призраки? Откуда они здесь? Авария же в восемьдесят шестом была, а бункер этот еще до войны построили!
Старик долго молчал, забрав тлеющую сигарету из пальц Ковбоя. Потом аккуратно стряхнул пепел в тарелку и тихо, веско произнес:
— Это не призраки, Ковбой. Это Зона время наизнанку выкручивает. Память пространства. В ту секунду, когда в 2006 году Ноосфера лопнула и Зона родилась, она зафиксировала самые страшные, самые сильные эмоции людей, которые здесь когда-то жили. Страх, любовь, смерть — всё это сплавилось в один аномальный узел. Тот офицер и девчонка... они погибли там, может, в сорок первом, а может, во время каких-то тайных испытаний. Но их последний миг застрял в текстуре Зоны навсегда. И они будут танцевать этот вальс и умирать в этой вспышке до тех пор, пока Зона существует. Вы наткнулись на «Петлю времени». Скажи спасибо, что вас внутри этой вспышки не заперло, а то кружились бы сейчас с ними в вальсе до скончания веков в виде сухого дыма.
Хмурый поднялся, затушил окурок и поправил лямки своего неизменного комбинезона.
— Ладно, Ковбой. Завтра на рассвете поговорим. Сталкеры своих не бросают, а я старых дураков вроде тебя — тем более. Иди к Бармену, пусть твоих парней перевяжут. А мне подумать надо, как вас мимо снайперов «Монолита» провести.
Поддержать выход новых интересных статей вы можете подписавшись на премиум или подкинуть донат. Советую заглянуть на канал и посмотреть подборки, там всё разложено по темам и удобно найти интересное именно для вас. Наша ВК группа, Ютуб канал и Рутуб.
Ссылка на все истории по игре:
#шутер #стелс #ведьмак #skyrim #quake #StarCitizen #выживание #хоррор #гта #припять #rpg #сюжет #сталкер #лор #разработка #люди #секреты #гейминг #новости #история #книга