Моя сестра позвонила в одиннадцатом часу вечера, чтобы поссориться со мной из-за человека, которого никогда не было на свете.
– Базаров – единственный взрослый во всей книге, – заявила она с ходу. – Он хотя бы знает, чего хочет. А остальные только ноют и ходят кругами.
– Он знает, чего хочет, и поэтому ломает всех вокруг, – ответила я.
Так мы и проговорили почти час. Про Евгения Базарова, главного героя «Отцов и детей». Про роман, который Тургенев напечатал в 1862 году в журнале «Русский вестник» и который с тех пор не дал покоя, кажется, ни одному поколению русских читателей.
И вот что не отпускает меня до сих пор. Сестра видит в нём силу и цельность: человек дела, а не пустых слов. А я в той же самой цельности вижу мужчину, который разрушил бы любую семью. И ушёл бы, не оглянувшись, искренне считая, что сделал всем большое одолжение.
Один и тот же герой, а сходимся мы с ней редко. Попробую разложить по-житейски, кто ближе к правде: без политики и красивых слов про нигилизм из учебника.
Начну с того, в чём сестра, пожалуй, права.
Тургенев был великим реалистом. Он не выдумывал героев за письменным столом, он подмечал их в жизни вокруг. И Базаров вышел настолько настоящим, что его до сих пор можно встретить. Не на баррикадах и не в спорах об идеях. На обычной кухне, за обычным семейным столом.
Вспомните, как он ведёт себя в гостях у Кирсановых. Приезжает в чужой дом другом Аркадия и сразу начинает там всё мерить на свой аршин. Старший Кирсанов, изящный Павел Петрович, следит за собой и ценит старый уклад? Чудак, отставший от жизни. Отец Аркадия играет на виолончели и любит Пушкина? Над этим можно только усмехнуться. А живопись и вовсе попадает под раздачу: «Рафаэль гроша медного не стоит», – припечатывает Базаров, и спорить он не намерен.
«Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта», – роняет он в другой раз. И знаете, в этой короткой фразе весь он целиком.
А теперь представьте такого человека в роли мужа или зятя. Он приходит в Ваш дом и первым делом объясняет, что Ваши увлечения – ерунда, Ваши книги – макулатура, а весь Ваш уклад – пыльный пережиток. Он даже не спорит. Он выносит приговор и идёт дальше.
Конфликт поколений в романе принято подавать как высокий спор о политике и будущем России. Но уберите громкие слова, и останется простая бытовая история. В дом пришёл человек, которому неуютно от чужого тепла, и он принялся это тепло обесценивать. Знакомо, правда? Такой гость есть почти в каждой большой семье.
И вот деталь, которую в школе обычно пропускают. Базаров любит повторять, что понимает простой народ, что он с мужиком одной крови. А сами мужики видят в нём чужого. Не барина и не своего, а непонятного господина, который говорит мудрёные вещи и глядит сверху вниз. Человек, который взялся судить всех вокруг, на поверку не свой ни в гостиной, ни в людской. Он совсем один. И эту свою отдельность он гордо называет силой, хотя на деле ею тихо мучается.
Моя сестра на это говорит: зато он честный. Не лицемерит, режет правду в глаза.
А я отвечаю: честность без капли уважения – это не честность. Это обычная грубость, которой подобрали красивое оправдание.
Возьмите его знаменитую формулу: «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник».
Звучит дерзко и сильно. Но вдумайтесь, что это значит в простой человеческой жизни. Если природа – только мастерская, то и люди в ней – материал. И мать, которая хлопочет вокруг тебя. И отец, который тобой тихо гордится. И женщина, которая могла бы тебя полюбить. Всё материал, всё расходник для большого дела.
Доходит и до прямого столкновения: с Павлом Петровичем дело кончается дуэлью. Базаров и тут верен себе, держится насмешливо и холодно. Но вот что любопытно. Чем дальше читаешь, тем яснее видишь: эта броня не от большой силы.
И тут мы подходим к самому интересному. К тому, что замечаешь, если перестать читать Базарова как памятник и приглядеться к тому, кто прячется под бронёй.
Базаров не сильный. Базаров отчаянно напуган. И весь его нигилизм – не философия, а толстая защитная скорлупа, под которой прячется обычный, живой, ужасно ранимый человек.
Смотрите сами. Пока речь идёт о книгах, лягушках и опытах, он непробиваем. Тургенев прямо пишет: любовь Базаров называл «белибердой, непростительною дурью». Отмахивался от неё легко, между делом, как от досадного пустяка. Он искренне верит, что чувство можно отменить, как отменяют вышедшую из моды вещь.
А потом в его жизни появляется Анна Сергеевна Одинцова. Умная, спокойная, красивая женщина, которая не спешит им восхищаться. И вся скорлупа разом идёт трещинами.
Он, который смеялся над романтиками, вдруг сам не спит ночами. Он злится на себя за это чувство, как за слабость, как за измену собственным принципам. Тургенев показывает это даже не словами, а телом героя: Базаров бледнеет, теряется, грубит там, где надо бы просто сказать правду.
И когда он наконец признаётся Одинцовой, выходит это почти зло, через силу, будто он не любовь предлагает, а швыряет обвинение. Неудивительно, что она отступает.
Кто потянется к человеку, который и тянется к тебе, и одновременно за это себя ненавидит?
Одинцова выбирает покой. И её можно понять: рядом с таким человеком нельзя быть спокойной и счастливой, можно только постоянно держать оборону и гадать, какой стороной он повернётся завтра.
Вот Вам и весь «герой». При первой же настоящей проверке живым чувством он не выдерживает. Не потому что злодей. А потому что не умеет, не научился, боится до дрожи.
И знаете, что во всей этой истории самое щемящее? Своих родителей он любит. По-настоящему, глубоко. Старик-отец, бывший военный лекарь, и тихая, набожная мать души в сыне не чают, ждут его, считают дни до приезда. А он держится с ними подчёркнуто холодно, словно стесняется собственной нежности. Приедет – и через три дня уже рвётся прочь, потому что рядом с их открытой любовью ему делается невыносимо. И это не равнодушие. Это страх. Их любовь требует ответной открытости, а открываться он боится больше всего на свете.
Так какой из него муж, какой отец? Он не сжёг бы свой дом в скандале. Он дал бы ему тихо опустеть: каждого, кто подойдёт слишком близко, держал бы на расстоянии вытянутой руки. Не от силы. От того, что иначе не умеет.
Тургенев, кажется, и сам не знал до конца, как к своему герою относиться. Он дал ему ум, волю, обаяние, дал право на красивые дерзкие фразы – и не дал будущего. Оборвал его линию на самом взлёте, нелепо и случайно, из-за пустячной царапины во время работы лекаря. Будто писатель и сам хотел проверить: а что бы из этого человека вышло дальше, если дать ему дожить?
И этот вопрос я хочу передать уже Вам.
Ближе к финалу, совсем ослабев, Базаров тихо говорит Одинцовой:
«Я нужен России… Нет, видно, не нужен».
В этих словах – весь обвал его брони. Не осталось ни нигилизма, ни позы, ни насмешки. Только живой человек, который слишком поздно понял, что прожил, отгородившись ото всех, кто его любил.
Моя сестра по-прежнему считает его героем своего времени. Я – очень талантливым мальчиком, который так и не повзрослел. Мы обе не сдаёмся. И чем дольше спорим, тем яснее мне одно: Тургенев и не хотел, чтобы мы договорились. Он написал не плакат и не приговор, а живого человека, о котором можно спорить полтора века подряд и не прийти к согласию даже с родной сестрой.
А как Вы считаете: смог бы Базаров построить здоровую семью, если бы Тургенев оставил его в живых?