Я читала «Лазурное царство» вслух, просто чтобы проверить голос перед выступлением. Странная вещь. После пяти минут чтения отрывка речь стала другой, плавнее и увереннее. Будто кто-то настроил инструмент, на котором я говорю.
Потом я провела эксперимент. Взяла три текста: страницу Толстого, абзац Чехова, отрывок Тургенева. Читала каждый по три раза. Записывала на диктофон. Разница оказалась такой очевидной, что я переслушивала запись дважды, не веря собственным ушам.
И тут возник вопрос. У прозы есть музыка, но Тургенев вроде бы не стихи писал. А вот и писал!
Он начинал именно как поэт, и это многое объясняет. В 1843 году вышла его поэма «Параша», и Белинский увидел в молодом авторе «необыкновенный поэтический талант», поставив его в один ряд с традицией Пушкина и Лермонтова. Оценка оказалась верной наполовину: место Тургенев занял, но в прозе. А поэтический слух никуда не делся. Этот слух жив в каждой фразе, в каждой паузе.
Литературовед Леонид Гроссман в работе «Последняя поэма Тургенева» описал это так: тургеневская проза, по его словам, есть «музыкальная ритмическая проза, близкая к тональности свободного стиха». И это не метафора ради красного словца. Каждая фраза построена по музыкальным законам: нарастание, кульминация, затухание. Ритмический рисунок меняется от абзаца к абзацу.
Такая музыкальность прозы не появляется случайно. Друг Тургенева Флобер мечтал о прозе, которая звучит как стихи, но остаётся прозой. И русский писатель, похоже, воплотил эту мечту раньше и точнее. Его предложения не просто передают мысль. Они задают темп, подсказывают интонацию, управляют дыханием читающего.
«Лазурное царство»
Возьмём начало «Лазурного царства», одного из 83 стихотворений в прозе, написанных в последние годы жизни писателя. Пятьдесят опубликованы в «Вестнике Европы» в 1882 году. Остальные увидели свет только в 1931-м. Вот как звучит начало:
«О лазурное царство! О царство лазури, света, молодости и счастья! Я видел тебя... во сне».
Произнесите это вслух и не торопитесь. Первое восклицание короткое, как вдох, а второе длиннее, оно разворачивается и набирает воздух. А потом пауза, многоточие, и тихое «во сне», как выдох.
Вы только что выполнили дыхательное упражнение, причём без всякого учебника!
В этом и скрыт «секрет тургеневской фразы». Она сама диктует Вам, где дышать, где ускориться, где замедлиться. Попробуйте прочитать следующую строку:
«Нас было несколько человек на красивой, разубранной лодке. Лебединой грудью вздымался белый парус под резвыми вымпелами».
Первое предложение спокойное и ровное, а второе поднимается вверх вместе с парусом, и голос невольно следует за образом.
А Толстой
Возьмите абзац из «Войны и мира» и прочитайте вслух. Толстой великолепен, но его периоды тянутся на полстраницы. Дыхания не хватает. Вы начинаете торопиться, комкать слова, глотать окончания. Потому что толстовская фраза рассчитана на глаз, на внутреннее проговаривание, а не на живой голос.
Чехов
Тут другая крайность: его фразы короткие, точные и сухие. Для чтения про себя они прекрасны. Но вслух чеховский текст рассыпается на отрывистые щелчки, в нём нет волны, нет плавности.
Тургенев
Тургенев посередине. Его фраза достаточно длинная, чтобы голос успел «разбежаться», и достаточно короткая, не надо делать вдох. И в этом смысле Тургенев оказывается идеальным тренажёром для голоса.
«Записки охотника»
Вот что я имею в виду. Этот принцип работает не только в стихотворениях в прозе. Откройте любую страницу «Записок охотника», и Вы увидите то же самое: короткое наблюдение сменяется развёрнутым описанием, а потом снова точка, пауза, и новый виток. Красиво! Голос при чтении начинает двигаться волнами, как лодка на спокойной воде. Никаких скачков. Ритм живого разговора, только красивее. Тексты Тургенева встречаются в учебниках по сценической речи и ораторскому мастерству как материал для тренировки логических пауз.
Я проверила это на трёх стихотворениях в прозе: «Лазурное царство», «Воробей» и «Русский язык». Одно в день, в течение недели. Результаты заметили окружающие:
«Ты всю жизнь говорила рублеными фразами, а после Тургенева твои предложения стали длиннее и ровнее».
Мозг запоминает ритмический рисунок
Точно так же, как музыкант, разучивший сложную пьесу, начинает иначе слышать музыку вообще, человек, начитавшийся Тургенева вслух, перестраивает собственную речь. Фраза перестаёт обрываться на полуслове. Появляются паузы там, где раньше было нервное «э-э-э». И дело не только в ритме: мелодия тургеневской прозы, её мягкие переходы между длинным и коротким, тоже отпечатываются в голосе.
Попробуйте «тургеневский метод» на себе. Выберите одно стихотворение в прозе. Начните с «Лазурного царства», оно короткое и светлое. Прочитайте его про себя, чтобы понять смысл. Потом произнесите вслух, медленно, не торопясь. Дайте голосу следовать за знаками препинания. На запятой чуть притормозите, на точке остановитесь, а на многоточии остановитесь и помолчите.
Читайте так каждый день по пять минут. Через неделю запишите себя на диктофон и сравните с тем, как Вы говорили раньше.
Следующий шаг: «Воробей». Там другой ритм, более напряжённый, драматический. Потом берите «Русский язык», где каждое слово весит как камень. Три текста, три непохожих интонации, три способа дышать во время речи.
Тургенев называл свои миниатюры «последними вздохами старика».
Последние годы жизни, Франция, вдали от России. Тургенев называл свои миниатюры «последними вздохами старика». Но вот парадокс: эти «вздохи» учат нас дышать. И говорить так, чтобы нас слушали. Они дают ту самую плавность, которой не хватает в нашей торопливой, рубленой повседневной речи.
Он писал эти тексты не для глаз, а для голоса. Как композитор пишет партитуру, зная, что она оживёт в исполнении. И разве это не прекрасно! Каждый раз, когда Вы произносите его текст, Вы не просто говорите слова. Это музыка.
Проверьте сегодня вечером: откройте «Лазурное царство», произнесите вслух и обратите внимание, как меняется Ваш собственный голос, когда его ведёт за собой Тургенев.
Какой текст Вы бы выбрали для первого чтения вслух?