— Ты опять со своей мелочью?
Сергей щелкнул выключателем резко, кухня сразу стала белой и некрасивой. На столе блеснула крошка от детской сушки, в чашке остыл чай, а мой старенький ноутбук, купленный с рук, показывал розовую кофточку.
Я придержала кружку, чтобы она не звякнула о блюдце. За стенкой спал сын, а у него сон был чуткий, лишний звук мог закончиться часовым хождением по комнате.
— Закрывай, Ир, — сказал Сергей. — Мне завтра на работу. Ты мышкой шуршишь, мешаешь.
— Я почти закончила.
— Что закончила?
Он наклонился через мое плечо. На экране была карточка товара для маркетплейса. Белый фон, размер, цвет, стрелочка, три надписи. Лена просила сделать аккуратно, а аккуратно тоже кто-то должен делать.
— Опять картинки свои? — Сергей поставил стакан на стол. В комнате зашевелился сын, тихонько всхлипнул и снова затих. — Ну смешно же.
— Тише.
— Вот именно. Закрывай свое баловство.
Я нажала "сохранить". Потом еще раз, потому что ноутбук был старый и иногда думал долго.
Сергей стоял рядом, как контролер в автобусе.
— Ир, честно. Ты днем с ребенком, ночью с этой ерундой. Ради чего? Твои декретные и так мелочь, а ты еще из мелочи игрушки покупаешь.
Он сказал это почти без злости. Я моргнула и снова посмотрела на розовую кофточку, хотя буквы уже плыли.
— Я мешать не буду, — сказала я.
— Ты уже мешаешь.
Он взял стакан и ушел. В коридоре скрипнула половица, потом щелкнула дверь. Я посидела еще минуту, глядя на темное окно. В стекле отражались детская бутылочка у раковины, моя растрепанная голова и ноутбук, который Сергей называл игрушкой.
Когда за дверью стало тихо, я снова приподняла крышку. На экране мигало недописанное сообщение Лене: "Завтра до обеда пришлю второй вариант".
Я дописала: "И третий тоже попробую".
— Ир, где синяя? — крикнул Сергей из комнаты.
Я сидела на кухне и кормила сына кашей. Половина каши была на нем, часть на стуле, остальное мы пытались доставить по назначению.
— В шкафу слева.
— Нет там.
— На второй полке.
— А-а, нашел. Слушай, тебе пришли твои копейки?
Он вошел на кухню уже в рубашке, с расстегнутыми манжетами. Я вытерла сыну подбородок.
— Пришли.
— Купи подгузники тогда. И крем этот, который ты брала.
Я кивнула. На плите остывала еда, в раковине лежала детская тарелка, которую я не успела помыть с вечера. Сергей открыл верхний ящик, стал искать зарядку.
В нижнем ящике, под пачкой салфеток и чеком из аптеки, лежал мой конверт. Несколько купюр, которые я откладывала то с декретных, то с подаренных мамой денег, то с тех денег, которые Сергей однажды бросил на стол со словами: "На свои женские штуки".
Он потянулся ниже.
Я закрыла ящик бедром.
— Зарядка у розетки.
Сергей посмотрел на меня, потом действительно нашел зарядку.
— Ты только не вздумай опять тратить на свои игрушки, — сказал он уже в прихожей. — Ноутбук этот еще окупать будешь до пенсии.
Дверь хлопнула. Сын ударил ложкой по столу.
Ноутбук появился у нас не вдруг. Сначала появилась Лена.
Она жила в соседнем подъезде и торговала детскими шапками, носками, пижамами и прочими вещами, о которых до рождения ребенка я знала примерно ничего, а после рождения могла говорить полчаса без подготовки. Мы познакомились у песочницы, когда сын еще не ходил, а только сидел в коляске.
— Ты же раньше в офисе работала? — спросила как-то Лена.
— Работала.
— С компьютером дружишь?
До декрета я годами оформляла отчеты, презентации, таблицы, письма, чужие срочные поручения и свои несрочные мечты.
— Дружу.
— Мне бы карточки поправить. Чтобы фон ровный, надписи, размеры. Я сама делаю, но у меня получается как объявление на остановке. Заплачу, но немного.
Это "немного" могло стать первыми деньгами, которые платили лично мне в декрете.
В день, когда я решилась купить ноутбук, сын спал в комнате. Я сидела за кухонным столом, пересчитывала купюры из конверта и смотрела объявление: "Ноутбук б/у, работает, зарядка в комплекте, торг".
На фото он выглядел усталым: потертый угол, пара наклеек на крышке, клавиши местами блестят. Я сравнила цену с остатком на карте, подумала про подгузники и зимний комбинезон, который пока был велик, но зима у нас всегда приходит так, будто ее никто не предупреждал.
Потом открыла переписку с Леной.
"Я могу начать с трех пробных карточек. Первую пришлю сегодня, остальные завтра".
Ответ пришел почти сразу:
"Да хоть одну сначала. Мне бы аккуратно. Там потом еще позиции будут".
Я посмотрела на дверь в комнату. Сын сопел, время шло, продавец был онлайн.
"Заберу сегодня. Только проверьте, чтобы включался", — написала я.
Когда ноутбук лег на наш кухонный стол, я протерла его влажной салфеткой и сняла чужую наклейку с крышки.
Сергей заметил его вечером.
— Это что?
— Ноутбук.
— Я вижу, что не чайник. Откуда?
— Купила.
Он взял крышку двумя пальцами, как берут мокрую тряпку.
— За сколько?
Я назвала сумму.
— На свои выплаты?
— Да.
— Ну ты даешь. У нас ребенок, съемная квартира, цены как бешеные, а ты железку притащила.
— Я буду делать Лене карточки. Она платит.
Я показала первый макет: серая детская шапка с ушками, спокойный фон, размер крупно. Сергей глянул мельком и уже смотрел в телефон.
— Это работа, что ли?
— Для кого-то работа.
— Ир, хватит. Я после работы хочу тишины. А ты ночью щелк-щелк, днем никакая. Потом еще скажешь, что устала.
В комнате заплакал сын. Я встала так быстро, что стул заскреб по линолеуму.
— Вот, — сказал Сергей. — Доигралась.
Я пошла к сыну, а через плечо увидела, как экран ноутбука начал тускнеть. Вернулась через пять минут с ребенком на руках, одной рукой качала его, другой тянулась к тачпаду, чтобы сохранить файл.
Так потянулись недели.
Днем я знала, где лежит запасная соска и почему нельзя стирать красный носок с белыми пеленками. Ночью открывала ноутбук. Лена привела еще одну знакомую. Потом свою сестру, у которой были чехлы для телефонов. Деньги приходили небольшие, но на подгузники хватало.
Сергей считал только то, что сам приносил.
— Я квартиру тяну, — говорил он, когда уставал. — Я продукты покупаю. А ты что? Картинки переставляешь?
Я чаще молчала. Сил на спор не было.
Это был будний вечер, но я помнила про нашу годовщину. Я купила маленький торт с кремовыми розочками, сварила картошку, запекла курицу, сыну поставила отдельную тарелку с кусочками.
К шести я даже приоделась. Сын дернул меня за рукав и сказал свое любимое "ба", что могло означать и бабушку, и банан, и все прекрасное в мире.
Сергей пришел в семь. В чистой рубашке.
Я обрадовалась. Глупо, но обрадовалась. Подумала, помнит.
Он снял ботинки, прошел в комнату и вернулся с телефоном в руке. Телефон держал экраном вниз.
— Я ненадолго уйду.
— Куда?
— Срочная встреча.
— Сегодня?
— Ир, не сейчас.
Торт был на блюде, свечка лежала рядом.
— У нас годовщина, — сказала я.
Сергей застегнул часы.
— Я помню. Но встреча правда важная. Ты же дома. Никуда не денешься. Я вернусь не поздно.
Ужин стоял на столе.
— Ужин остынет.
— Подогреем.
Он поцеловал сына в макушку. Меня нет. Дверь закрылась. Свечка так и лежала незажженная.
Я посадила ребенка есть. Он ел картошку руками, серьезно, будто выполнял ответственную работу. Я отрезала себе кусочек курицы, но жевала без вкуса. За окном кто-то смеялся во дворе, из соседней квартиры пахло ужином.
Телефон завибрировал рядом с тортом.
Писала Таня, наша общая знакомая. Сначала коротко: "Мне кажется, я его сейчас увидела". Потом: "Рубашка вроде его".
Ниже было фото.
Сначала я увидела толпу. Площадь, фонари, палатка с шариками, люди в куртках. Потом рубашку. Белую, с тонкой синей полоской. Потом часы. Потом его ладонь у локтя женщины, будто он то ли придерживал ее в толпе, то ли вел рядом. Он шел рядом с ней немного наклонившись, как наклоняются к спутнице, чтобы что-то сказать на ухо. Женщина смеялась, лица толком не было видно.
Я увеличила фото. Палец соскользнул, экран дернулся. Сын потянулся к торту.
— Нельзя, — сказала я и отодвинула блюдо.
Свой голос я не узнала.
Рубашка. Часы. Его ладонь у чужого локтя. Справа после увеличения проступала вывеска городского праздника, слева мальчик держал светящийся шар. На фотографии мой муж, который должен был сидеть за нашим столом, шел по площади рядом с другой женщиной.
Тане я не ответила.
Я открыла чат с Сергеем и отправила ему фото. Без подписи.
Ответа не было десять минут. Потом двадцать. Сын устал, начал тереть глаза. Я умыла его, переодела, уложила. Он капризничал, цеплялся за мою блузку, и я сидела рядом, пока дыхание не стало ровным.
Ключ в прихожей повернулся около десяти.
Сергей возился долго, будто замок вдруг стал незнакомым. Я стояла у кухонного стола. Телефон лежал передо мной с открытым фото. Торт подсох по краям, кремовая розочка осела.
Он вошел на кухню и остановился.
— Кто она? — спросила я.
Сергей посмотрел не на фото, а на меня. Потом на стул. Потом снова мимо.
— Ир, давай без выяснений.
— Я спросила, кто она?
Он сел, будто собирался на деловой разговор.
— Мы с тобой давно уже не живем нормально.
— Я спрашиваю имя.
— Имя тебе ничего не скажет. Я не хотел так.
— На празднике?
— Ир...
Он сказал мое имя мягко, почти устало.
— Разговор все равно назрел, — сказал он. — Давай нормально. Без криков. Сын спит.
— Ты о нем вспомнил?
— Не надо. Я про него как раз думаю.
Он быстро посмотрел на окно, потом на стол.
— Квартира съемная. Договор на мне, плачу я. Я не выгоняю тебя сегодня ночью, я не чудовище. Но тебе надо искать вариант. Быстро. Я помогу первое время, как смогу.
Я смотрела на связку ключей, которую он положил на стол. За дверью стояла детская кроватка, сушились пеленки, в ванной висел мой халат.
— Как сможешь? — повторила я.
— Ты же понимаешь, одна ты тут не потянешь. И мне надо жить дальше.
— А мне?
Он помолчал.
— И тебе. Поэтому не усложняй.
Я не закричала. За стенкой спал сын. Если бы он проснулся, мне пришлось бы взять его на руки, качать, гладить по спине и говорить: "Тихо, тихо". Я не была уверена, что смогу.
— Спи в комнате, — сказала я. — Я на кухне посижу.
— Ир...
— Иди.
Он встал, постоял еще секунду и вышел. Дверь в комнату закрылась.
Я села перед ноутбуком.
Сначала просто сидела. На столе стояли детская чашка с водой, блюдо с тортом, телефон с погасшим экраном и связка ключей. В кухне пахло курицей, кремом и чем-то железным от батареи. За стеной Сергей что-то тихо двигал, потом лег.
Я открыла ноутбук.
Сначала черный экран, потом логотип, потом рабочий стол с папками: "Лена шапки". "Чехлы". "Пижамы март". "Готовое". Я открыла папку с макетами.
Я открыла переписки.
Лена писала днем: "Ир, прошлые карточки хорошо зашли, спасибо. На следующей неделе еще партия".
Другая заказчица прислала правки: "Можно надпись крупнее? И завтра оплачу остаток".
В третьем чате было короткое подтверждение перевода за уже сделанную часть работы.
На телефоне я открыла приложение банка. Там висела входящая оплата за карточки. Если бы Сергей увидел, наверное, усмехнулся бы. А я смотрела на цифру и считала, сколько дней можно протянуть.
В этот момент пришло новое сообщение от заказчицы, с которой я уже делала серию. Макеты были согласованы, оставалось поставить новые фото и размеры.
"Ирина, простите, поздно пишу. Поставщик утром попросил карточки на витрину. Очень срочно нужны 8 штук к утру. Возьметесь? С доплатой за срочность".
Я прочитала раз. Второй. Потом посмотрела на дверь комнаты, за которой спал Сергей. Я не встала.
Я положила пальцы на клавиатуру.
"Возьмусь. Работаю по авансу. Половина сейчас, остаток после сдачи".
Ответ пришел не сразу. Я слышала, как щелкает холодильник, как во дворе хлопнула дверь подъезда, как в комнате сын перевернулся в кроватке. Я не вставала.
"Хорошо. Куда перевести?"
Я отправила реквизиты.
Потом пришло уведомление о переводе.
Я не улыбнулась и не заплакала. Взяла листок, на котором сын днем рисовал карандашом круги, перевернула чистой стороной и написала суммы: аванс, остаток за прошлые карточки, наличные в конверте, продукты на два дня, такси или автобус, подгузники, комната.
Слово "комната" я обвела.
Про комнату я вспомнила не сразу. Брат как-то говорил, что у пожилой женщины из дома рядом с его гаражом освободилась маленькая комната. Женщина искала тихую квартирантку, можно с ребенком. Тогда я посмеялась: "Мне не надо". И забыла.
Было почти два часа ночи. Звонить нельзя. Я поставила будильник на семь и открыла файлы заказчицы.
Я три раза ходила к сыну, один раз уронила мышку, два раза перепутала размеры шрифта, потому что глаза слипались. На четвертой карточке обнаружила, что написала "хлопок" с ошибкой, и тихо выругалась шепотом.
Сергей один раз вышел на кухню.
— Ты что, не спишь?
— Работаю.
Он помолчал в дверях.
— Ир, давай завтра поговорим нормально.
— Завтра и поговорим.
Я повернула к нему экран не для того, чтобы показать, просто так вышло.
— У меня срок к утру.
Он усмехнулся тихо, устало.
— Срок у нее.
И ушел пить воду.
К семи утра заказ был отправлен. В восемь пришло: "Принято, спасибо, остаток перевела".
Я сидела с сыном на кухне. Он ел банан и размазывал его по столу, а я смотрела на новое уведомление. Потом позвонила брату.
— Леш, привет. Ты говорил про комнату у соседки. Она еще свободна?
Брат сначала не понял. Голос был сонный.
— Какая комната?
— У твоей соседки.
— А, эта. Вроде свободна. А что?
Я посмотрела на дверь комнаты. Сергей еще не выходил.
— Мне надо. С ребенком.
Брат замолчал и не стал сразу спрашивать, что случилось.
— Я узнаю, — сказал он. — Перезвоню.
Через двадцать минут он перезвонил.
— Свободна. Хозяйка сказала, можно сегодня посмотреть. Комната маленькая, Ир. Кровать, стол, шкаф. Кухня общая.
— Мне маленькая подойдет.
— Деньги есть?
Я чуть не сказала "немного". Потом посмотрела на листок с обведенным словом.
— На первые дни есть. Дальше разберусь.
— Я помогу...
— Леш, не сейчас. Просто скажи, куда подъехать.
Пока сын доедал банан, я написала хозяйке. Она ответила с ошибками, но понятно: "Приезжайте после обеда. Ребенка не боюсь. Только чтобы без скандалов".
Собирать вещи оказалось легче, чем я думала, и труднее, чем хотелось.
Я доставала из шкафа детские вещи, документы, лекарства и свои кофты. Все умещалось в пакеты, но рука задерживалась то на кружке из первой поездки к морю, то на полотенце, которое свекровь подарила на рождение ребенка. Блузка со вчерашнего вечера висела на стуле.
Я сложила документы ребенка в отдельную папку. Зарядку от ноутбука намотала аккуратно, чтобы не переломить провод. Сам ноутбук положила в сумку поверх детских вещей. Не как игрушку. Как самое нужное.
Сергей вышел ближе к одиннадцати. Волосы влажные, лицо помятое, но уже собранное. Он посмотрел на пакеты в прихожей.
— Это что?
— Вещи.
— Куда ты собралась?
— В комнату.
— В какую комнату?
— Нашла.
Он моргнул. Потом усмехнулся.
— Ир, ну перестань. Какая комната? Ты с ребенком. На что жить будешь? На свои карточки?
Я застегнула сумку. Молния заела на уголке, пришлось потянуть сильнее.
— Разберусь.
Сергей посмотрел на сумку. Потертый угол ноутбука чуть выглядывал из-под детского пледа.
— Ты серьезно?
— Да.
— И что, вот так уйдешь?
Я взяла детскую куртку. Сын стоял рядом с машинкой в руке и смотрел то на меня, то на отца.
— Ты вчера сказал искать вариант быстро. Я нашла.
Сергей провел рукой по волосам.
— Ир, я же не это имел в виду. Надо было поговорить, подумать.
— Ты уже выглядел так, будто подумал. Там, на фото.
Он поморщился.
— Не надо цепляться за это фото. Все сложнее.
— Я слышала.
Сергей посмотрел на стол. Там действительно стоял вчерашний торт, подсохший, с ложкой, которую сын успел ткнуть в крем.
Я взяла листок с расходами и положила рядом с ключами.
— Тут долги по квартире. Интернет не оплачен, свет придет в конце недели, вода по счетчикам. Продукты, которые ты вчера хотел подогреть, в холодильнике. Ключи от почтового ящика на связке.
— Ты мне список оставляешь? — Он взял листок так, будто я подсунула ему что-то неприличное.
— Ты же квартиру тянешь. Я решила не мешать.
Он посмотрел на цифры.
— Это мелочь.
Слово вышло само. Привычное.
Я подняла сумку на плечо. Она была тяжелая, ремень впился в кожу.
— Тогда справишься, — сказала я.
В прихожей я надела сыну шапку, он возмутился, потому что шапки считал личным оскорблением. Сергей стоял с листком в руке.
— Ир, подожди.
Я остановилась.
— Что?
— Ты куда именно? Адрес дай.
— Зачем?
— Ну я же отец.
Я посмотрела на него. Он ждал адрес, как ответ на обычное распоряжение.
— Напишу, когда устроимся.
— Ты делаешь глупость.
— Возможно.
Это было честно. Я не знала, сколько протяну. Не знала, будут ли заказы через месяц. Не знала, понравимся ли мы хозяйке. Но стоять на кухне и ждать, когда Сергей решит, сколько мне дать на жизнь после всего, что я увидела на фото, я больше не могла.
Сын потянулся к двери.
— Ба, — сказал он.
— Да, — ответила я. — Пойдем к ба. К какой-нибудь ба мы сегодня точно придем.
Хозяйка оказалась маленькой сухой женщиной в вязаной жилетке. Волосы собраны в пучок, на носу очки.
— Разувайтесь, — сказала она. — Ребенок спокойный?
Сын в этот момент уронил машинку.
— По обстоятельствам, — честно ответила я.
Хозяйка хмыкнула.
Комната была маленькая: кровать у стены, узкий стол у окна, шкаф с облупленной ручкой. На подоконнике стоял горшок с геранью, в углу — старый торшер. Обои в мелкий цветочек, не новые, но чистые. Окно выходило во двор, где росла рябина и стояла лавочка с облезлой зеленой краской.
— Чайник на кухне, — сказала хозяйка. — Полка вот эта ваша. В ванной таз не занимать надолго. Если ребенок ночью плачет, ничего, у меня слух уже не тот. Только без гостей с выяснениями. Я этого не люблю.
— Я тоже.
Она посмотрела на меня поверх очков и ничего не спросила.
Я занесла сумки. Поставила детские вещи у стены. Сын нашел край пледа, сел на пол и начал возить машинку по доскам. Пол скрипел под колесами и под моими шагами.
Я достала ноутбук и поставила на стол. Розетка была за тумбочкой, пришлось отодвинуть ее, поднялась пыль. Зарядка вошла не с первого раза. Экран загорелся. Я придвинула стул к столу.
Телефон завибрировал.
На экране одно за другим появлялись сообщения от Сергея: спрашивал, где мы, называл мой уход детским упрямством, требовал обсудить ребенка.
Я посмотрела на эти сообщения. Не открыла.
Потом пришло сообщение от заказчицы:
"Спасибо за срочность. У меня еще новый товар, можно вам отправить?"
Я села на жесткий стул. Спина ныла после бессонной ночи, плечо болело от сумки, в голове стоял шум. Сын поднял на меня машинку.
— Ма.
— Сейчас, маленький.
Я открыла рабочий чат и написала:
"Да, отправляйте. Посмотрю сегодня вечером".
Палец завис над кнопкой. В соседней комнате хозяйка гремела чашками. За окном кто-то ругался у подъезда из-за парковки. На столе лежал мой старый ноутбук с потертым углом, купленный на деньги, которые муж называл мелочью.
Я нажала "Отправить".