Торг на рынке — это искусство самоубийства
На следующий день мы поехали на рынок «Садовод» за оборудованием. Я сидел на заднем сиденье «Лады Калины» и смотрел, как город за окном постепенно превращается из ухоженных московских улиц в хаотичные торговые ряды, грязные обочины и бесконечные пробки из грузовиков. Рынок жил своей жизнью — он не подчинялся законам города, он был сам по себе, как отдельное государство со своими правилами, законами и понятиями.
Алексей сказал, что нужно купить глушилку сигналов GSM, профессиональные отмычки, рации с защищённым каналом, маски и несколько комплектов одежды — чтобы нас не узнали по камерам. Я, как бывший страховой следователь, должен был проверить все покупки на предмет «легальности» — то есть чтобы нас не спалили при покупке. Это была моя зона ответственности, и я относился к ней серьёзно. В моей старой работе я видел слишком много дел, которые провалились из-за одной нелепой ошибки: кто-то купил отмычки в том же магазине, где его запомнил продавец, или оставил следы на камерах.
— Слушайте, — сказал я, когда мы припарковались у входа. — Я буду говорить первым. Я знаю, как разговаривать с такими типами. Дядя Ахмад — это не просто продавец, он — информатор. Он продаёт не только товары, но и знания. Если мы покажем слабость, он нас сдаст.
— А ты уверен, что он нас не сдаст в любом случае? — спросила Полина.
— Уверен, — ответил я. — Потому что мы заплатим ему за молчание. Дорого. Он жадный, но хитрый. Он понимает, что если он нас сдаст — потеряет клиента. А клиент, который платит двести пятьдесят тысяч, — это не каждый день.
Рынок «Садовод» — это отдельный мир. Огромная территория, тысячи палаток, запах шаурмы, дешёвой обуви и пота. Здесь можно было купить всё — от носков до оружия, от документов до запрещенных веществ. Продавцы из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии торговали с утра до вечера, и все они знали друг друга. Здесь были свои законы, свои понятия и своя система защиты. Если ты здесь чужой — ты не выживешь. Но если ты знаешь, как говорить, — ты сможешь получить всё, что захочешь.
Мы шли по рядам. Вокруг нас была сумасшедшая толпа: люди с тележками, дети, бегающие между палатками, продавцы, которые кричали, зазывая покупателей. Пахло жареным мясом, дешёвым парфюмом и сыростью. Где-то играла музыка, где-то ругались продавцы с покупателями. Это был хаос, и в этом хаосе мы должны были остаться незаметными.
— Мы выглядим как группа террористов, — сказал я, глядя на список, который мне дал Алексей. — Глушилка, отмычки, рации, маски. Если нас остановят — конец. Нас посадят без суда и следствия. Нам нужна легенда.
— Мы выглядим как группа альпинистов, — поправила Полина. Она сегодня была особенно сосредоточена — видимо, переживала за операцию. — Которые готовятся к восхождению. Никто не заподозрит, что тут что-то криминальное. У нас есть легенда, мы всё продумали. У меня даже есть настоящий альпинистский опыт, так что я смогу подтвердить.
— А если кто-то спросит про глушилку? — спросил я.
— Мы скажем, что это оборудование для съёмок, — ответила Полина. — Мы снимаем документальный фильм о восхождении. Это же очевидно.
Мы подошли к палатке Ахмада. Это был обычный ларёк, который торговал электроникой — телефонами, зарядками, наушниками. Но Алексей знал, что под прилавком лежит совсем другой товар. Дядя Ахмад был толстым мужиком с хитринкой в глазах и золотым зубом. Он носил халат и тюбетейку, но говорил по-русски так чисто, что было понятно: он живёт здесь уже лет двадцать. Он мог продать всё что угодно, и при этом никто бы не узнал, что он продавец.
— Алексей, мой друг! — закричал он, раскидывая руки. — Сто лет не видел! Что нужно? Что ищем? Как твоя мама?
— Глушилка, отмычки, рации, — сказал Алексей шёпотом, оглядываясь по сторонам. — Качественные, чтобы работали без сбоев. Нам нужно всё надёжное.
— Всё есть, — дядя Ахмад подмигнул. — Хорошее качество. Китайское, но надёжное. Дорогое, правда. Но вы же не за дешёвкой пришли?
— Мы не олигархи, — сказал я, выступая вперёд. — Мы бедные студенты, которые готовятся к экзамену по безопасности. Скидку сделаешь? У нас бюджет маленький.
Ахмад засмеялся, сверкнув золотой коронкой:
— Студенты? Я вижу, как вы смотрите. Ты — бывший мент или следователь. У тебя взгляд проверяющего, который всё видит насквозь. А ты, — он кивнул на Елисея, — ты воевал. Я вижу шрам на шее. Так что не надо мне сказки. Я знаю, что вы собираетесь делать — я не дурак. Но мне всё равно, если вы заплатите. Я продаю товар, а не информацию.
— Сколько? — спросил я прямо, без лишних разговоров. В таких делах лучше говорить начистоту.
— Глушилка — пятьдесят тысяч, рации — по десять каждая, отмычки — бесплатно, потому что ты, — он ткнул пальцем в меня, — заплатишь мне сто пятьдесят тысяч за молчание. Итого двести пятьдесят. И это не торг.
— Двести пятьдесят?! — заорал Алексей. — Ты охренел? Мы за месяц столько не зарабатываем. Это грабёж средь бела дня!
— Я не охренел, — спокойно ответил Ахмад, наклоняясь к нам через прилавок. — Я знаю, что вы собираетесь делать. И если кто-то спросит, кто покупал оборудование, я скажу, что это были вы. Если заплатите, я ничего не помню. Ничего. Даже как вы выглядите. Даже что вы приходили. Я буду нем как рыба.
Я взглянул на него. Хитрый... Но у него была причина — в этом бизнесе каждый выживает как может. Он рисковал не меньше нашего, продавая такое оборудование без лицензии. Но он был прав: без его молчания нас бы вычислили в два счёта. Один звонок в полицию — и мы трупы.
— Хорошо, — сказал я. — Двести пятьдесят. Но если ты сдашь нас — у Елисея есть арматура в футляре, и она очень хочет познакомиться с твоей золотой коронкой. Лично. Без посредников.
Ахмад побледнел, но кивнул. Он быстро исчез под прилавком и через минуту вытащил чёрный пакет. Внутри было всё, что мы просили: рации, глушилка, отмычки. И даже несколько масок — хороших, профессиональных. Он положил пакет на прилавок и отодвинулся.
Мы забрали оборудование и ушли. Когда отошли на безопасное расстояние, Вера сказала:
— Ты гениально договорился. Я бы сбавила до двухсот. Но ты его реально напугал. Я видела, как он дрожал, когда ты сказал про арматуру.
— А ты продала бы его обратно, — усмехнулся я. — Но мы не продаём, мы крадём. И нам нужно, чтобы он молчал. Если он сдаст нас — мы не увидим ни копейки.
— Как ты узнал, что он сдаст нас? — спросила Полина. — Он же казался таким дружелюбным.
— По глазам, — ответил я. — У него был взгляд человека, который продаёт не только товары, но и информацию. Я таких десять лет вычислял. С ними надо нагло, как с ментами. Если ты покажешь слабость — они тебя сожрут.
— А если бы он не согласился? — спросил Елисей.
— Тогда мы нашли бы другого продавца, — сказал я. — Но это заняло бы время. А у нас его нет.
Мы сели в машину и поехали обратно. Я смотрел на чёрный пакет с оборудованием и думал о том, что мы только что переступили черту. Мы купили инструменты для преступления. Мы стали преступниками. Но внутри меня не было страха. Был только холодный расчёт. Я знал, что делаю. И я знал, что это правильно.
Вечером мы снова собрались в квартире. Алексей достал ноутбук, и мы начали проверять оборудование. Глушилка работала идеально, рации ловили сигнал на расстоянии километра. Отмычки были профессиональными — такими пользуются слесари-взломщики. Маски были чёрными, с прорезями для глаз — они скрывали лица полностью.
— Всё работает, — сказал Алексей. — Мы готовы.
— Нет, — сказал я. — Мы не готовы, пока не проверим каждый шаг. Завтра мы репетируем. Полная репетиция, от начала до конца.
Все переглянулись, но никто не возразил. Они понимали: я прав. В таких делах мелочей не бывает.
Я задержался в квартире после того, как все разошлись. Алексей сидел за ноутбуком и что-то печатал.
— Ты не спишь? — спросил я.
— Не могу, — ответил он. — Проверяю, не оставили ли мы следов. Я не хочу подставлять команду.
— Ты хороший лидер, — сказал я. — Но ты должен научиться доверять людям.
— А ты? — спросил он. — Ты доверяешь нам?
Я задумался. Это был хороший вопрос. Я доверял им больше, чем себе. Но я не хотел признаваться в этом.
— Я учусь, — сказал я. — Идём спать. Завтра будет тяжёлый день.
Мы легли спать. Я закрыл глаза и провалился в сон. Завтра будет репетиция. А послезавтра — операция. И я должен быть готов.
Продолжение
