Но жизнь берет свое. Марину неожиданно пригласили на свидание.
Впрочем, свиданием это нельзя было назвать.
Саша Русниченко, новый сотрудник в их небольшой конторке. Никто из сотрудников не знал о нем абсолютно ничего. И новенькому почему-то приглянулась Марина.
После родов она так и не смогла вернуться к прежнему весу, о чем ужасно переживала. Пять лишних килограммов доставляли ей столько хлопот, что она без конца изнуряла себя диетами, однако результата ее мучения не приносили. Даже нынешние ее душевные страдания и хроническое отсутствие аппетита никоим образом не сказались на фигуре: видимо, организм посчитал этот вес оптимальным для себя и категорически отказывался реагировать на стрессы.
На самом деле эти лишние килограммы лишь придали ей шарма и очарования. Оказывается, не всем к лицу чрезмерная худоба. В юности она была худой, но при этом бесцветной, незапоминающейся. Теперь же черты лица скруглились, стали мягкими и нежными, и проявилась истинная Маринкина красота. Она наконец-то перестала быть серой безликой мышью, о чем мечтала всю жизнь, но сама этого не понимала.
На новичка она даже не взглянула ни разу. То ли из-за мнимой полноты, то ли… Нет. Будь она худой, словно швабра, все равно ни на кого смотреть бы не стала: Гены в ее жизни уже не будет, а никто другой ей даром не нужен.
Саша пригласил ее на презентацию альбома какой-то звезды в новомодный ресторан.
Вокруг были сплошь знакомые лица. Музыканты, певцы, парочка знаменитых актеров. Марина чувствовала, что словно попала в другой мир.
Русниченко всем своим видом демонстрировал привычность ситуации и даже легкую усталость от всей этой шумихи. Без конца здоровался с кем-то, перебрасывался парой-тройкой фраз, подчеркивая, что все в этом насквозь фальшивом мире ему давно не ново. Вытаскивая из портмоне визитку, сделал неловкое движение, и вот уже на полу перемешались какие-то бумажки, его и чужие визитки, записки, обрывки. Чертыхнувшись, он швырнул бумажник на стол, а сам кинулся подбирать рассыпавшееся добро.
Портмоне распахнулось, открыв Марининому взгляду фотографию. Не то чтобы она была слишком любопытна, но попробуй не смотреть на то, что само лезет в глаза. Фото было не слишком свежим – Саша выглядел там несколько иначе, но это явно был он. И не один. К нему прижалась милая молодая женщина, вся в восхитительных рыжих кудряшках, такая счастливая. На руках у женщины – щекастый карапуз.
Сердце заныло: у самой в кошельке лежал семейный снимок, где они втроем, пока еще такие же счастливые… Но почему ей кажутся знакомыми эти рыжие кудряшки? А глаза? Она явно видела эти глаза, и тогда они тоже сверкали счастьем.
Тем временем Русниченко собрал бумажки, и теперь раскладывал их по кучкам: бумажки к бумажкам, визитки к визиткам. Заметив раскрытое портмоне, смутился, быстренько прикрыл, и снова вернулся к визиткам.
Не выдавая смущения, Марина продолжала следить за разворачивающимся на сцене шоу. А мысли упорно крутились вокруг фотографии. Память суетливо подыскивала факты, к которым можно было бы отнести это фото. Кто же она, обладательница кудряшек? Где Марина видела этот счастливый взгляд?
Русниченко проводил ее до самого дома. И уже у подъезда Марина все вспомнила.
- Ждут тебя дома. Может, не дома. Но волнуется о тебе женщина по имени… Лола. Нет, не Лола. Лёля. Нет, не Лёля. Люда. Да, правильно, Люда. Люся. Не знаю – жена ли, но знакомы вы едва ли не всю жизнь, с детства. Она тебя очень любит, и ребенок у вас общий. Черный кот между вами прошмыгнул, все делите чего-то, и понять не можете, что выяснять ничего не нужно. Нечего выяснять, потому что судьбою вам назначено быть вместе. И еще один человек есть в твоей жизни. Не соперник, нет. Скорее, друг. Да, правильно, друг. Хороший друг, давний, надежный. Жили вы с ним рядом, и еще что-то важное между вами было. А зовут твоего друга Вале… Валентин? Нет, опять ошиблась. Валерий. Да: Валерик. Хороший у тебя друг. И женщина у него есть по имени Марина. Не просто женщина – жена. Детишек у нее много, не могу сосчитать. Нет, у нормальной женщины столько не бывает. Наверное, работает в детском саду или в школе, среди детей. И еще грусть вижу в сердце твоего друга. Имя у его грусти такое же, как у жены, но это другая женщина. Не уверена, что любимая, но след в душе оставила. Он считает ее предательницей, но на ней вины нет: он виноват в размолвке. Гордость его виновата. Мужчина не должен быть таким гордым. Страдал сам, заставил страдать ту женщину. Но все в прошлом, оба выздоровели.
– Ничего не в прошлом! – перебил Русниченко. – До сих пор все было правильно, даже возразить нечего. Понять только не могу – где здесь подвох. Не могла ты знать про моего друга, никак не могла. Про жену с сыном – запросто: фотку видела. Имя разве что… Но про Валерку? Ошиблась ты про Валерку. Ничего не в прошлом. Да, жена действительно Марина, действительно учительница, только давно уже бывшая жена – они всего-то полгода вместе прожили. Не любил он ее, назло женился. Надеялся ту, первую, забыть. Не вышло ничего. И не выздоровел. Говорить на эту тему не любит, но я-то знаю. А вот про гордость несусветную – в самую точку. Миллион раз говорил – сходи к ней, может, она до сих пор любит, только и ждет, чтобы ты к ней пришел.
– А разве она любила? Ты с ней знаком?
– Нет, не видел ни разу. Но, думаю, любила. А может, нет – кто вас, разберет. Вот ты и скажи – любила ли она?
Рассказ "Непростая история" 38 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈