– Думаю, все-таки любила. По крайней мере, думала, что любила. Хотя и не было между ними ничего. Потому и не могу сказать с полной уверенностью. Все как-то нечетко. В сердце друг у друга есть, в жизни – нету. Не вижу я их вместе. Может, не быть им вместе никогда, а может, даже и не были.
– Не были, – подтвердил он. – Точно знаю – не были. Да и вряд ли теперь будут. Он такой упрямый! Говорит: «Она меня бросила, она меня не захотела, так чего я буду навязываться?»
– Только все равно уже поздно. Но она его не бросала. Уж не знаю, что там между ними произошло, но не бросала она его, верно ждала. На других стала смотреть только после того, как в его жизни появилась ее тезка. Это я точно знаю. И еще вижу – что слишком поздно.
– Что, она замужем?
– Нет, одна. Но была замужем. А теперь в ее душе – снег да лед, одно сплошное мужское предательство. Сначала твой Валерик предал, потом другой мужчина. У нее теперь душа мертвая, она уже никогда любить не сможет.
Собеседник лукаво улыбнулся:
– Ну ладно, будем считать, что я поверил. Но правда – откуда ты про Валерку узнала? А тем более про Маринку его.
Не договорив, взглянул на нее внимательнее, словно впервые увидел, протянул удивленно:
– Марина? Ты – та самая Марина?
Она усмехнулась совсем не весело, скорее разочаровано:
– Нет, Саш, я ж говорю – та Марина умерла. Вернее, душа ее умерла, одно черствое тело осталось. Так что там у вас с Людой произошло? Из-за чего сыр-бор?
– Да так, было дело. Поймала она меня на одной некрасивой истории… Нет, ты мне все-таки про вас с Валеркой расскажи. Что произошло? Он ведь такой скрытный – я до сих пор ничего не знаю.
– Да там и знать нечего. Между нами ведь действительно никогда ничего не было. Одни сплошные письма. А ты все-таки вернись к Люсе. Я-то помню, как она тебя любила, как глазки ее счастьем горели, когда последний раз видела ее. Она тогда как раз беременная ходила. Ведь сами у себя счастье воруете. Кто знает, сколько нам счастья отпущено? Она ждет тебя, Ген, иди к ней.
– А как же Валерка? Что ему передать?
– Ничего. Не говори вообще ничего. Ты меня не знаешь, я тебя тоже. Вернее, ты не знаешь, что я – та самая Марина, а я не знаю, что ты – тот самый Шурик. Ни к чему ворошить старое через столько лет. Не надо, Саш, не говори. Я действительно ничего не хочу.
– А что у тебя со вторым?
– С каким вторым?
– Ну, ты сказала, что у нее был другой мужчина, и тоже предал.
– Вот видишь, – улыбнулась Марина. – Ты сам и ответил: был другой да тоже предал. Банальная, в общем-то, история, ничего необычного.
– Муж? – коротко поинтересовался Русниченко.
– Муж. Бывший. Правда, развод все никак не оформлю. Не хочет он развода. А я все до суда добраться не могу – стыдно нести свою беду чужим людям, заявлять во всеуслышание, что тебя бросили, предпочли другую. Знаю, что надо, да все никак не соберусь.
– А может, простишь? Ты вот меня уговариваешь к Люське вернуться, я и сам подумывал: как-никак, а практически всю жизнь рядом. Может, и ты простишь?
– Нет. Такое не прощают. Не знаю, что натворил ты, но, раз подумываешь вернуться – стало быть, не так все ужасно. У меня все намного хуже. Нет, не прощу.
– Ты любила его?
– Любила. Если бы не такой мороз в душе, и сейчас была бы уверена, что люблю. Все еще болит, очень болит, но любить больше не могу – нечем любить, сердца совсем не осталось, одни легкие. Ими и живу: дышать могу – и то хорошо.
– А дети есть?
– Светка, дочь…
– А он, ну, муж твой, он пытается помириться?
– Пытается. Никак не угомонится. А мне от этого еще больнее. И хотела бы простить – честно хотела бы. Но… не умею я прощать. Все, Сань, не трави душу, не могу больше. Ты иди давай, тебя Люда ждет. А Валерке не говори, не надо. Слишком поздно.
Кому другому Русниченко бы не поверил. Но в Марининой искренности не сомневался. Уж больно спокойно она говорила с ним, слишком уверенно и ненаигранно просила не сообщать Чернышеву об их знакомстве.
Понял Шурик – не до Валерки ей нынче. Ей бы с болью совладать, с тоской своей управиться. Мужа бывшего забыть.
Рассказ "Непростая история" 39 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈