Остаться с Генкой не удалось. Выгнал. Но Оленька не переживала – не очень-то и хотелось. Нужен он ей, как слону пуанты. Она отомстила, это главное. А жить с ним и не собиралась. На чете Кеба можно было поставить большой, жирный крест. Нет больше четы. Кеба один, Маринка одна. Вернее, вдвоем с дочкой. Так будет справедливо: Оленьке одной предстоит ребенка поднимать, вот и Маринка пусть-ка одна со своей управляется.
Напоследок нужно еще что-нибудь такое сделать, что можно будет забыть о предателях с чистой совестью.
Со скорбным лицом Оленька предстала перед Генкиными родителями. Поплакалась в жилетку: вот ваш любимый сыночек второй раз жизнь испортил. Дескать, нашел ее Геночка, обещал жениться, а сам снова обманул.
У Ирины Станиславовны слезы в глазах: поверила. Любимой невесткой назвала. Маринку-де никогда настоящей снохой не считала, только Оленьку в этой роли видела.
С того дня стали вроде как родней. То Оленька к Кебам-старшим (не слишком навязчиво, для «галочки»), то они с ответным визитом (еще реже, и непременно с предварительным звонком). Пусть не прибыльно, не особо приятно, но и не шибко хлопотно. Зато предателям еще одно наказание лишним не будет.
Вот так-то вот.
***
Идти Марине было некуда, разве что к родителям. К счастью, брат Миша давно уже жил отдельно, со своей семьей. В трехкомнатной родительской квартире им со Светкой будет еще просторнее, чем дома. Тем более что дома у них больше нет… Так что выбирать не приходилось.
Отец настаивал, что Марина должна отсудить у Кебы квартиру:
– Ты там прописана, прожила шесть лет, родила его дочь. Там две трети твоих! Он должен ответить за измену!
Он, может, и должен. Но что начнется, если все друг другу будут мстить? Ольга уже отомстила.
Марине было больно. Но вместе с тем она словно наслаждалась своими страданиями. Как будто получила по заслугам.
Наверное, все так и должно было завершиться. С предательства началось, предательством закончилось.
Всё встало на свои места, так, как и было изначально. Тогда почему так больно? Как он мог предать? А главное – с кем? С Конаковой.
Можно подумать, ей было бы легче, если бы сейчас от ее мужа была беременна посторонняя женщина, а не Ольга. Бред. Точно так же страдала бы.
Нет, не будет она ему мстить. И Ольге не будет. Бороться с беременной женщиной, даже если это Ольга – низость. Нет, не будет Марина мстить. Пусть себе живут…
Но Гена почему-то не оставлял ее в покое. Казалось бы – у тебя есть Ольга, успокойся! Так нет. Звонил без конца, приезжал, вылавливал их со Светкой на детской площадке. Марина утверждала, что сумеет прожить без него. А ночью рыдала в подушку, чтобы Светка не испугалась ее слез.
Кеба не сдавался:
– Прости! Вернись!
– Нет. Все кончено. Не приходи, не звони. Нет меня, умерла. И ты умер. Есть другой Кеба, тот, который был еще до нашего знакомства. Мой Гена умер.
– Я живой, Маринка. Все было не так. Я хотел тебе рассказать…
– Какая разница, кто рассказал: ты, она. Ты изменил – этим все сказано. Ты изменял, а мне говорил про работу. Я верила: как же, на работе.
– Да нет же, все было не так! Ничего не было!
– Не надо оправдываться. . Она беременна, это факт…
– Не уверен, что от меня. Она…
– Уж лучше бы ты был уверен, что не от тебя! Хватит, Гена. Натворил дел – умей ответить.
Светка мирно копалась в песочнице, с радостной улыбкой поглядывая в сторону родителей. Не догадывалась, что папа к ним не вернется. Вернее, это они к нему не вернутся. Некуда возвращаться – это теперь чужой дом.
– Все правильно, Ген. Вы были вместе, а я вмешалась, встала между вами. Теперь она вернулась на свое место.
– Послушай меня, – перебил он. – Ничего не было.
Марина язвительно усмехнулась. Кеба поправился:
– По крайней мере, я ничего не хотел. Клянусь тебе! Она сама…
– Ну конечно! А ты, бедный, просто не смог сказать нет. А меня, пожалуйста, избавь от подробностей. Можешь погулять со Светкой пару часов, и до свидания!
Рассказ "Непростая история" 36 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈