ЧАСТЬ 1. ОСЕНЬ
Юлиана стояла на перроне, прижимая к себе Асю, и чувствовала, как ветер забирается под тонкую куртку. Чемодан у ног. Два пакета с вещами. Вот и всё, что осталось от четырёх лет совместной жизни.
Тёплое дыхание дочки щекотало шею, и от этого становилось чуть легче. Совсем чуть-чуть.
На табло горели цифры: 06:14. Поезд через двадцать минут. Юлиана достала телефон, глянула на экран: ни одного пропущенного. Андрей, видимо, ещё спал. Или не заметил, что их нет.
А может, заметил и решил не звонить.
Познакомились они пять лет назад на дне рождения общего друга. Андрей тогда шутил так, что у неё болел живот от смеха. Высокий, широкоплечий, с ямочками на щеках, когда улыбался. Юлиана влюбилась за один вечер. И он тоже. По крайней мере, так ей казалось.
Первый год был как в кино. Букеты без повода, записки на холодильнике, завтраки по воскресеньям. Потом Юлиана забеременела. И что-то сломалось. Не сразу, не в один день, а медленно, как трещина на стене, которую замечаешь, только когда она расползлась до потолка.
Андрей стал задерживаться. Сначала на работе. Потом после работы. Потом начал приходить с запахом, который Юлиана узнавала ещё с порога.
«Я немного выпил с ребятами. Что тут такого?»
Немного превратилось в побольше. Побольше стало нормой. А Юлиана перестала считать.
Он не поднимал руку. Не кричал. Просто исчезал. Физически был рядом – а на деле где-то далеко, в своём мире, куда ей хода не было. Когда родилась Ася, Юлиана надеялась: ребёнок всё изменит.
Не изменил.
Три года она ждала. Просила. Уговаривала. Находила телефоны клиник и оставляла на видном месте. Андрей обещал. Каждый раз одно и то же: «С понедельника начну новую жизнь.» Понедельники приходили и уходили, а менялось только количество пустых бутылок под мойкой.
Последней каплей стал Асин день рождения. Юлиана испекла торт в виде зайца, надула шарики, позвала подруг с детьми. Андрей обещал быть к трём. В три его не было. В четыре тоже. Он появился в семь, когда гости разошлись и Ася уснула, так и не задув свечи вместе с папой.
«Прости. Задержался.»
Мутные глаза. Мятая рубашка. Тот самый запах.
В ту ночь Юлиана лежала без сна и смотрела в потолок. Рядом сопела Ася, раскинув руки. И вот тогда поняла: всё. Не потому что разлюбила. Любовь никуда не делась, и это было самое больное. Но жить так она не могла. Не ради себя, ради дочери.
Утром, пока Андрей спал, она собрала вещи. Позвонила маминой подруге в Калугу, тёте Свете. Та ответила без колебаний: «Приезжай. Разберёмся.»
И вот перрон. Холодный октябрьский ветер. Ася на руках. Шесть четырнадцать утра.
Поезд подошёл с грохотом и шипением. Юлиана подхватила чемодан, пакеты, дочку и вошла в вагон. Нашла место, усадила Асю, укрыла пледом из сумки.
За окном поплыл перрон. Потом дома. Потом жёлтые поля, бесконечные и пустые, как её мысли.
Вагон покачивался, стучали колёса, пахло железом и чем-то сырым. Пожилой мужчина напротив посмотрел на Юлиану, на чемодан, на спящую девочку. Ничего не спросил. Молча протянул пластиковый стаканчик с горячим чаем. Руки замёрзли, и Юлиана взяла.
Через час дочка проснулась. Потёрла глаза кулачком.
«Мам, а мы куда едем?»
«В гости, солнышко.»
«А папа?»
Горло сжалось. Юлиана сглотнула.
«Папа потом приедет.»
Кивнув, малышка прижалась к маме. Дети верят взрослым легко, без сомнений, без проверок. И от этого доверия хотелось плакать.
Калуга встретила дождём. Тётя Света ждала у выхода с зонтом и большой сумкой, в которой оказались ещё тёплые пирожки с картошкой. Обняла Юлиану крепко, молча, ни о чём не спрашивая. Только покачала головой:
«Пойдём. У меня всё готово.»
Квартира оказалась маленькой: две комнаты, старая мебель, герань на подоконнике. Но чисто, тепло, и пахло чем-то домашним, вроде корицы и запечённых яблок. Ася сразу нашла кошку Мурку и забыла обо всём на свете.
Первые дни Юлиана просто лежала. Не от лени, от пустоты. Тело будто выключилось, потратив все запасы на решение и отъезд. Тётя Света не торопила: кормила, гуляла с Асей, варила чай литрами и ни разу не сказала «я же говорила».
На четвёртый день Юлиана встала, умылась холодной водой и сказала себе в зеркало: «Хватит.»
Работу она искала без опыта, без связей, в чужом городе, с ребёнком на руках. Позвонила в десять мест. Девять ответили отказом. Десятое предложило прийти.
Маленькое кафе на улице Кирова. Хозяйка, Марина Сергеевна, окинула её взглядом и спросила:
«Готовить умеешь?»
«Умею.»
«А почему глаза красные?»
«Ветер.»
Хозяйка хмыкнула, но допытываться не стала.
«Выход в понедельник. Смена с восьми до четырёх. Попробуем.»
В первый рабочий день Юлиана порезала палец, разбила тарелку и чуть не расплакалась, когда старый холодильник на кухне загудел точь-в-точь как их домашний. Марина Сергеевна молча заклеила ей палец пластырем, смела осколки и сказала: «Бывает. Завтра будет проще.» И на следующий день правда стало чуть проще.
По дороге домой Юлиана плакала. Но это были другие слёзы, не от боли, а от облегчения. Первый шаг. Маленький, неуверенный. Но свой.
Вечером зазвонил телефон. На экране: «Андрей». Она смотрела на вибрирующий аппарат и не двигалась. Он звонил четыре раза подряд. На пятый Юлиана выключила звук.
Перед сном дочка принесла рисунок. Дом с трубой, из которой идёт кривой дым. Рядом три фигурки: большая, средняя и маленькая.
«Это мы. Я, ты и папа.»
Юлиана прижала лист к груди.
«Красивый дом, малышка.»
За окном шуршал октябрьский дождь. Ноябрь подступал тихо. А впереди была длинная зима.
Спасибо вам за внимание, лайк 👍 и подписку на канал
"Нети | Очаровательная книга".
Ваше тепло, отклик и присутствие делают это пространство по-настоящему живым и особенным. Спасибо, что читаете, чувствуете и возвращаетесь к нам снова. 💖📖✨