— Знакомьтесь, моя муза-чертёжница. Рисует красиво, я подсказываю — что куда.
Антон обвёл рукой банкетный зал, где на больших экранах сменяли друг друга кадры её интерьеров. Гости зааплодировали ему.
Марина стояла у колонны с бокалом минералки. Она поставила бокал на поднос проходившего официанта.
Дело было в Новосибирске, в ресторане на крыше бизнес-центра, на корпоративе бюро «Антон Левин. Дизайн пространств». Пять лет это бюро жило её руками.
— Талант, конечно, у Антоши от бога, — громко сказала Тамара Сергеевна, мать Антона, поправляя на пухлых пальцах перстень с крупным камнем. — Я ж помню, он в детстве кубики так складывал — загляденье. А девочки-помощницы, они всегда при таланте крутятся.
— Свекровь, я не помощница, — ровно сказала Марина. — Я автор проектов.
— Ой, ну конечно, конечно, деточка, — Тамара Сергеевна махнула рукой, не глядя. — Все вы авторы. Антоша, иди сюда, тебя заказчик из «Сибирь-Отеля» спрашивает.
Антон ушёл к заказчику. Марина осталась со свекровью и её золовкой — Лизой, сестрой Антона, которая весь вечер ходила по залу так, будто это её квадратные метры.
— А ты, Марин, чего такая кислая? — Лиза подцепила с подноса канапе. — Праздник же. Брат вон контракт на сеть отелей подписывает. Восемь объектов. Радоваться надо за семью.
— Я рада за объекты, — сказала Марина. — Я их рисовала.
— Рисовала она, — фыркнула Лиза, дожёвывая. — Кто-то рисует, а кто-то семью держит и лицо у бюро. Антон — это лицо. А лицо стоит дороже карандаша.
Марина ничего не ответила. Она смотрела на экран, где медленно проворачивался её проект лобби — тот самый, над которым она сидела до трёх ночи, пока Антон спал.
Пять лет назад, когда они только сошлись, у Антона было ИП и долги по нему. У Марины была однушка в Бердске от бабушки — под самоотделку, доставшаяся по завещанию. И ещё была бабушкина двушка в Академгородке, которую она продала через год после похорон.
Четыре двести. Она помнила сумму до рубля.
На эти деньги они оборудовали студию: плоттеры, два мощных компьютера под рендеры, лицензии на софт, цветопроба, мебель. Всё оформили на ИП Антона — «так удобнее для налоговой, Мариш, ты же не разбираешься». Она тогда не разбиралась. Теперь разбиралась.
— Тамара Сергеевна, а вы сами-то были на объектах? — спросила Марина. — В «Жемчужине», например. Где синий зал.
— А чего мне там быть, — свекровь поджала губы. — Я не по этой части. Я по части семьи. Я Антошу одна поднимала, ночей не спала. А ты пришла на готовое бюро и сидишь, кнопочки нажимаешь.
— Бюро было с долгами, когда я пришла, — сказала Марина.
— Долги у всех бывают, — отрезала свекровь. — А вот талант — он или есть, или нет. У Антоши есть. А у тебя — усидчивость. Разные вещи, деточка.
Над залом снова сменился слайд. Лиза подошла ближе к экрану и стала водить пальцем по чертежу, объясняя стоящему рядом мужчине в костюме:
— Вот тут, видите, мой брат придумал эту перегородку. Гениально же. Он вообще про свет много думает.
Марина узнала мужчину в костюме. Это был представитель «Сибирь-Отеля» — тот самый заказчик на восемь объектов. Он вежливо кивал Лизе.
Перегородку Марина придумала в прошлом ноябре, в три часа ночи, когда Антон сказал, что «без перегородки лобби как сарай», и ушёл спать.
Она достала телефон. Открыла рабочий чат с Антоном. Полистала вверх.
Тот вечер, ноябрь. Её сообщение со скриншотом чертежа: «вариант с перегородкой, диагональ под светильник». Его ответ через две минуты: «огонь, оставляй так, я завтра клиенту скажу что это идея вечера».
Я завтра клиенту скажу.
Марина убрала телефон. Она не стала ничего говорить ни Лизе, ни заказчику. Пока.
К ней подошла официантка с подносом, на котором стоял кофе.
— Ваш капучино, вы заказывали.
— Спасибо. Я отойду на пять минут, — сказала Марина в пространство, и никто не отреагировал.
Она вышла в коридор к панорамному окну. Достала телефон снова и открыла переписку с Олей — однокурсницей, которая теперь работала патентным поверенным.
Вчера Оля написала ей: «Марин, тут заявка прошла. Левин А. В. подаёт на регистрацию промышленного образца — серия интерьерных решений. Но правообладатель в заявке указан другой человек. Левина Елизавета Викторовна. Это кто тебе?»
Это золовка. Лиза. Которая сейчас в зале водила пальцем по её чертежу.
Антон оформлял патент на её разработки. Не на себя даже — на сестру. Чтобы между ним и Мариной не было прямой связи. Чтобы права ушли в его семью, а она осталась с карандашом и репутацией «музы».
Марина убрала телефон и вернулась в зал.
Антон стоял у барной стойки и говорил по телефону. В зале было шумно, и он перешёл на громкую связь, прижав трубку к уху плечом, — в одной руке он держал бокал, второй жестикулировал.
— …да нет, Лиз, всё спокойно. Образец на тебя оформим, я ж сказал. Марина пусть рисует дальше, ей знать необязательно. Она думает, мы патент на бюро ставим. А мы по-семейному. Если что — у неё на руках ничего нет, всё на ИП и теперь на тебя.
Голос Лизы из динамика:
— А она не вякнет?
— Да куда она вякнет, — засмеялся Антон. — Она ж без меня — чертёжница без бюро. Кому она нужна со своими линиями.
Марина стояла в трёх шагах. За её спиной — заказчик из «Сибирь-Отеля», который тоже всё слышал, потому что подошёл налить себе воды.
В зале как раз переключали музыку, и стало тихо.
— Антон, — сказала Марина.
Он обернулся. Бокал в его руке дрогнул.
— Мариш, я… это не то, что ты…
— «Она думает, мы патент на бюро ставим», — повторила Марина ровно, вслух, чтобы услышал заказчик. — «У неё на руках ничего нет».
Кому она нужна со своими линиями. Это достало. Марина поставила недопитый капучино на стойку. Чашка стукнула о блюдце.
И собралась.
— Промышленный образец, серия интерьерных решений, заявка номер кончается на 0612, — сказала она спокойно. — Правообладатель — Левина Елизавета Викторовна. Подано позавчера. Я в курсе со вчерашнего дня.
Лиза подошла, бледнея.
— Ты… откуда…
— Оттуда, что у меня однокурсница — патентный поверенный, — сказала Марина. — И ещё оттуда, Лиза, что авторство промышленного образца — это не то же самое, что право подать заявку. Автор — тот, кто создал. Указывается отдельно от заявителя. И автором по закону остаюсь я, кто бы что ни подал. Заявку с ложным указанием авторства оспаривают. Я уже написала возражение.
— Это наша семейная разработка! — взвизгнула Лиза, впервые сорвавшись с покровительственного тона. — Антон придумал концепцию, я оформляла!
— Ты оформляла, — повторила Марина. — Что именно ты оформляла, Лиза? Назови хоть один объект. Хоть один зал. Хоть одну перегородку.
Лиза открыла рот. Закрыла. Посмотрела на брата.
Заказчик из «Сибирь-Отеля» поставил стакан с водой на стойку, не отпив.
— Антон Викторович, — сказал он негромко. — Я правильно понимаю, что чертежи по нашему контракту делал не вы?
Антон молчал.
— Потому что у нас восемь объектов, — продолжил заказчик. — И на каждом будут правки на этапе монтажа. Мне нужен человек, который эти чертежи держит в голове. Который их рисовал. Мне не нужно лицо. Мне нужны руки.
Тамара Сергеевна, подошедшая на шум, всплеснула руками:
— Да что вы её слушаете! Это жена! Жён сегодня одна, завтра другая, а бюро — оно семейное, оно Антошино!
— Мам, — тихо сказал Антон. — Помолчи.
Голос матери на одной реплике стал не елейным, а злым:
— Я тебя поднимала! Я ради тебя!..
И осеклась. Потому что заказчик уже не смотрел на неё. Он смотрел на Марину.
— Дайте вашу визитку, — сказал он.
— У меня нет визитки от бюро, — ответила Марина. — Я в нём не значусь. Но телефон я вам оставлю.
Она достала из сумки блокнот, написала номер, оторвала листок и положила на стойку. Рядом с нетронутым стаканом заказчика.
Лиза опустилась на барный стул, не дойдя до брата.
Антон поставил бокал. Наконец-то освободил руку. Поздно.
— Мариш, давай дома поговорим, — сказал он. — По-человечески.
— Давай, — сказала Марина. — Дома и поговорим. Только дом — это съёмная квартира за сто десять в месяц, которую оплачиваю я с гонораров бюро. Бюро, которое держится на чертежах, которых у тебя нет.
Она развернулась и пошла к выходу.
За её спиной официантка спросила:
— Кому-нибудь ещё кофе?
Никто не ответил.
Дома Марина не стала ничего обсуждать. Она прошла в студию — туда, где плоттеры, два компьютера, цветопроба. Оборудование, купленное на бабушкины четыре двести.
Открыла облако. Все рабочие файлы — исходники, послойные чертежи, рендеры, библиотеки — лежали в её личном аккаунте. Антон никогда не вникал, где что хранится. Ему присылали готовое.
Она сменила пароль. Отвязала рабочую почту бюро от своего облака. Скачала всё на свой диск и вышла из всех общих папок.
Потом собрала со стола свой графический планшет, личный ноутбук и внешний диск. Сложила в рюкзак.
Антон вошёл, когда она застёгивала молнию.
— Ты чего делаешь?
— Уезжаю, — сказала Марина. — В Бердск. У меня там однушка от бабушки. Под самоотделку. Как раз руки приложу.
— Ты не можешь просто так… а бюро? А заказы?
— Бюро твоё, — сказала Марина. — Ты ж лицо. Вот и будь лицом. Заказчику «Сибирь-Отеля» нужны руки. Руки я забрала.
— Файлы оставь! — Антон шагнул к ней. — Это собственность бюро!
— Файлы в моём личном облаке, — сказала Марина. — Авторство моё, я тебе на банкете объяснила, при свидетеле. Оборудование куплено на мои деньги, целевые, от продажи наследства, доказывается выпиской с назначением платежа. Хочешь — оспаривай. Только ты не нарисуешь возражение. Ты вообще ничего не нарисуешь.
Она закинула рюкзак на плечо.
— Перегородку в лобби «Жемчужины» я придумала в ноябре в три часа ночи. У меня скриншот переписки, где ты пишешь «я завтра клиенту скажу, что это идея вечера». Это тоже в облаке. В моём.
Антон сел на диван в студии. Не дошёл до двери, чтобы её остановить. Просто сел.
Марина вышла.
Через три недели Оля рассказала, что «Сибирь-Отель» официально расторгли договор с ИП Левина. Формулировка сухая: невозможность исполнения, отсутствие у исполнителя доступа к проектной документации. Антон не смог внести ни одной правки. Восемь объектов встали.
Контракт на эти восемь объектов «Сибирь-Отель» заключил напрямую с Мариной — она к тому времени открыла своё ИП. Заявку Лизы на промышленный образец отклонили: автор оспорил, заявитель не смог подтвердить ни авторства, ни передачи прав.
Тамара Сергеевна звонила раз, потом перестала.
Антон съехал из съёмной квартиры через месяц — оплачивать сто десять в одиночку он не потянул. Перебрался в студию бюро, спать на том самом диване, где сидел в вечер её отъезда. Лиза, говорят, с ним теперь не разговаривает — её фамилия так и осталась в отклонённой заявке.
Марина в Бердске разбирала свою однушку. Сняла старые обои в большой комнате — там будет рабочая зона. Замерила стены под стеллаж для плоттера. Первый чертёж по контракту «Сибирь-Отеля» она сделала за этим столом, на личном ноутбуке, в своём аккаунте, и отправила заказчику со своей почты — без всякого «лица» в копии.
Розетку под второй компьютер вывела сама. Мало ли, какой ещё контракт зайдёт.