Марина успела сделать ровно три глотка кофе, когда телефон зазвонил. На экране — «Лариса, золовка». Половина девятого утра субботы.
— Маринуш, я тебе сейчас Кирюшу с Сонечкой завезу. Часика на три. Ну на четыре максимум.
Не «можно ли», не «удобно ли». Уже еду.
— Лар, у меня планы. Я в салон записана к одиннадцати.
— Да какие планы, ты же дома. Подстрижёшься в другой раз, делов-то.
В трубке загудело — отключилась. Марина поставила чашку и пошла в спальню. Серёжа лежал с телефоном в руке, досматривал что-то.
— Серёж. Твоя сестра везёт детей. Опять.
Муж приподнялся на локте, потёр щёку.
— Сколько их там?
— Двое. Кирилл и Соня. На «три-четыре часа», что в переводе означает до девяти вечера.
— Я с ней поговорю.
— Серёжа, ты это говоришь восьмой месяц подряд.
— В этот раз поговорю по-настоящему. Обещаю. Иди в свой салон, я их встречу.
Марина выдохнула. Может, и правда в этот раз. Пошла одеваться — синяя кофта, та, в которой не страшно к парикмахеру, потому что всё равно потом мыть голову. Сделала второй кофе, уже в чашку поменьше. Серёжа вышел в коридор, посмотрел на часы.
— Сколько у тебя времени?
— Полчаса. Я успею.
В дверь позвонили через семь минут.
Лариса стояла на пороге в пальто нараспашку, с двумя пакетами и двумя детьми. Кириллу восемь, Соне четыре. Кирилл уже снимал кроссовки, не дожидаясь приглашения. Соня прижимала к груди плюшевого зайца с одним ухом.
— Ой, Маринуш, выручай. У Стасика день рождения, я там должна быть к десяти, представляешь, забыла совсем, такой кошмар. Вот тут переодеть Соню, если описается, в пакете запасное. Кирюша поел, но он опять попросит через час, это нормально. Серёж, привет!
Серёжа вышел из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Лар, погоди. Мы же договаривались, что заранее предупреждаешь. У Марины планы.
— Какие планы, Серёж, ну ты что. Она же дома сидит. Я что, Стасика без подарка оставлю? Он мой муж вообще-то.
— У Марины работа.
— Ой, ну работа. На компьютере поковыряться. Не на завод же.
Марина стояла в коридоре с сумкой через плечо. Восемь месяцев назад она ушла с работы в офисе, чтобы делать макеты на дому — платили меньше, но появилось время.
— Лар, у меня запись.
— Перепишись. Что ты как маленькая.
— Я плачу пять тысяч за стрижку и укладку, и если я не приду, они с меня возьмут половину за отмену.
— Ой, господи, две с половиной, какие проблемы. Не последние же.
Серёжа кашлянул.
— Лар, ты вообще-то могла попросить нормально. За день. За два.
— Серёж, ну я же твоя сестра. У меня форс-мажор. Что ты как этот.
Кирилл уже сидел на диване с планшетом, который достал из пакета. Соня залезла на стул у обеденного стола и смотрела на Марину снизу вверх.
— Тётя Марина, а у тебя есть мультики?
Лариса быстро поцеловала Соню в макушку, обняла Кирилла за плечо — тот даже не оторвался от планшета.
— Всё, бегу. Маринуш, ты лапочка. Серёж, я тебе перезвоню.
Дверь захлопнулась. Марина обернулась к мужу.
— Ты с ней «поговорил».
— Марин, ну она уже привезла. Не возвращать же.
— Так. Тогда сидишь с ними ты. Я в одиннадцать должна быть в салоне.
— Марин, я не могу. Мне в час к Андрюхе ехать, мы с ним по гаражу договорились, помнишь, гидравлику менять.
— Я тоже договорилась.
— Так у тебя стрижка, а у меня машина.
Соня дёрнула Марину за край кофты.
— Тётя Марина, я кушать хочу.
Марина посмотрела на Серёжу. Он смотрел в пол.
— Я тебя в четыре сменю, точно. Обещаю.
В салон Марина не поехала. Позвонила, отменила, заплатила половину — две с половиной тысячи списали с карты сразу. Сварила Соне кашу из пакетика, который Лариса не положила, пришлось бежать в «Пятёрочку» внизу. Кирилл попросил доширак, получил его, потом попросил ещё мороженого. Мороженого не было. Кирилл сказал, что у тёти Лены, к которой его иногда оставляют, мороженое всегда есть.
— Тёть Марин, а почему ты дома, а не на работе, как мама?
— Я работаю дома, Кирюш.
— А мама говорит, ты не работаешь. Ты сидишь.
Марина промолчала. Села к компьютеру — у неё горел макет, заказчик ждал к понедельнику, а понедельник был завтра. Соня залезла на колени. Кирилл начал бить ногой по дивану в ритм игре.
В половине первого Серёжа поцеловал её в макушку и сказал, что ненадолго к Андрюхе. В четыре он не вернулся. В пять написал, что задерживаются, потому что не та прокладка. В шесть Марина позвонила Ларисе.
Не взяла.
Через полчаса позвонила опять. Сбросила.
В семь пришло сообщение: «Маринуш, мы тут ещё посидим у Стасика, родственники приехали неожиданно, ты пойми. Я за ними завтра утром заскочу, ок? Я тебе тысячу скину за беспокойство».
Тысячу. За одиннадцать часов с двумя чужими детьми. Минус две с половиной за салон. Минус продукты, которые ушли на доширак, кашу, печенье, сок. Минус сорванный макет.
Марина перечитала сообщение. Кирилл орал в комнате, потому что Соня выключила ему планшет. Соня плакала, потому что Кирилл толкнул её.
Марина встала. Прошла в коридор. Достала из кладовки две детские курточки, которые Лариса в спешке не забрала. Сложила в пакет. Туда же — зайца с одним ухом, планшет Кирилла, пакет с запасной одеждой Сони, кашу из «Пятёрочки», что осталась. Поверх — листок, на котором написала ручкой: «Их вещи. Деньги за такси возьмёшь у Стасика».
Потом надела на Соню колготки. На Кирилла — кофту.
— Тёть Марин, мы куда?
— Поедем к маме, Кирюш. Она соскучилась.
Адрес Стасика Марина знала — два года назад они ходили туда на новоселье, в новостройку на Юго-Западной. Такси приехало за восемь минут — детское кресло заказала отдельно, переплатила. Двадцатиэтажный дом, пятнадцатый этаж.
В лифте Соня молчала и держала её за палец. Кирилл играл в телефоне Марины — специально дала, чтобы не ныл. Поднялись. Марина позвонила в дверь.
Открыл Стасик. В рубашке расстёгнутой, с бокалом в руке, за спиной — голоса, музыка, чей-то смех. Из коридора пахло шашлыком и духами.
— Марин? А ты чего…
— Стас, позови Ларису.
Он растерянно обернулся, крикнул в глубь квартиры. Из комнаты вышла Лариса — в красном платье, с распущенными волосами, со стаканом в руке. Увидела детей. Замолчала.
— Маринуш, ты чего…
— Лар, забирай. Я больше не могу. У меня макет горит, у меня день сорван, у меня деньги за салон вылетели. Дети твои. Праздник твой. Всё.
— Марина, ты что творишь, у меня гости!
— У меня тоже были планы. Помнишь? Ты сказала «делов-то».
Лариса посмотрела на Кирилла, на Соню. Соня прижалась к Марине, не отпуская её палец.
— Ты их притащила сюда? Через весь город? Это же ребёнок четырёхлетний!
— На такси. С детским креслом. Деньги за такси я записала на бумажке в пакете. Тысяча двести.
— Марин, я тебя по-человечески попросила!
— Ты меня не попросила. Ты меня поставила перед фактом. В половине девятого утра, в субботу.
Из квартиры вышла какая-то женщина — видимо, та самая «неожиданная родственница». Посмотрела на сцену. Лариса вспыхнула.
— Маринк, ну давай ты их обратно заберёшь, я к десяти приеду, честно.
— Нет.
— Ну как нет? Ты что, бесчеловечная? Это же дети!
— Это твои дети, Лар.
— Ты их даже накормить нормально не можешь, я смотрю! Доширак ребёнку!
— Ты не положила еду. И сменную одежду толком не положила. И не предупредила. И трубку не брала четыре раза.
Соня заплакала. Лариса всплеснула руками.
— Видишь, что ты делаешь! Ребёнок в слезах! Ты вообще представляешь, как это выглядит?! Притащить детей на чужой день рождения, как…
— Лариса.
Это сказал Стасик. Тихо. Он стоял рядом и смотрел на жену.
— Лар, она права. Ты их с утра туда сбросила и трубку не брала. Я сам видел, как ты сбрасывала.
— Стас, ты вообще на чьей стороне?!
— Я на стороне здравого смысла. Бери детей.
Лариса схватила Соню за руку, та расплакалась громче. Марина наклонилась, погладила девочку по щеке.
— Сонюш, ты молодец. Ты сегодня хорошо себя вела.
Поставила пакет с вещами на пол. Развернулась. Пошла к лифту.
— Марина! Марина, ты ещё пожалеешь! Ты Серёже скажешь, я знаю, что ты ему наговоришь!
Двери лифта закрылись.
Дома Серёжа сидел на кухне. На столе — пельмени из морозилки, разогретые в микроволновке. Не ел, смотрел в стол. Услышал, как она открывает дверь, вскочил.
— Марин, ты где была? Я тебе звонил.
— У Стасика.
— В смысле?
— Отвезла детей. Лариса разозлилась. Тебе она ещё позвонит, наверное. Будет рассказывать, какая я бесчеловечная.
Серёжа сел обратно.
— Ты их одна повезла?
— Ну не ты же.
Помолчали. Марина налила себе чай, не села — стояла у стола, пила маленькими глотками. Чай был горячий, обжигал нёбо, и это почему-то было хорошо.
— Марин, она правда так сделать может, что мы потом не отмажемся. Скажет, ты ребёнка через весь город в такси…
— В детском кресле, в проверенном такси, с двумя детьми, одетыми по погоде. Я фото сделала, как мы садились. И квитанцию сохранила. И всю нашу переписку с ней за полгода — все её сообщения, где она «завозит на часик». Если она хочет, чтобы это всё увидели её муж и её свекровь — пусть начинает.
Серёжа посмотрел на неё. Долго. Потом встал и обнял.
— Прости.
— За что конкретно?
Он не ответил сразу. Потом сказал:
— За восемь месяцев.
Телефон на столе зажужжал. Лариса. Марина посмотрела на экран. Не взяла. Звонок прекратился, пришло сообщение. Потом ещё одно. Потом ещё.
Марина положила телефон экраном вниз. Допила чай. Пошла к компьютеру — макет горел, заказчик ждал, а понедельник был уже завтра. Села, открыла файл. Поправила колонки, выбрала шрифт. Начала верстать первый разворот.