ДЗЕН ДЛЯ ДОМА

В субботу в одиннадцать утра в ателье у Галины Петровны стояла невеста. Настоящая, в платье за девяносто тысяч, купленном в свадебном салоне, и платье сидело на ней мешком. Рядом стояла мама невесты и командовала. Галина держала во рту булавки и про себя считала до десяти. — Вот тут ушить, тут приподнять, а тут, Галина Петровна, чтобы было как у Кейт Миддлтон, — мама показывала что-то в телефоне. — Мам, у Кейт Миддлтон были рукава, — ныла невеста. — Значит, пришьём рукава! Галина Петровна, пришьём? — Мм-м, — ответила Галина булавками...

Звонок от тёти Зои застал Людмилу за Тимкиными школьными брюками. За лето внук вытянулся, и штанины стали ему коротки. Людмила второй вечер распарывала подгибку, чтобы не покупать новые за три тысячи: к весне их всё равно пришлось бы менять. — Люсенька, ты сидишь? — начала тётка с тем самым придыханием, которое Людмила помнила с детства. Таким голосом тётя Зоя сообщала и про похороны соседей, и про скидки на гречку в «Пятёрочке». — Беда у нас, Люсенька, такая беда, что я который день места себе не нахожу...

Лариса Петровна открыла выписку в субботу утром, пока крутилась стиральная машина. Путёвки в лагерь бронировали до двадцатого мая, но до конца марта давали скидку десять процентов. Десять процентов от шестидесяти четырёх тысяч — это почти месяц занятий у репетитора. Скидки у Ларисы всегда сами собой превращались во что-нибудь полезное: в уроки математики, в зимние ботинки на вырост, в поход к стоматологу. На общем накопительном счёте должно было лежать девяносто шесть тысяч. Ровно год они с Виктором переводили туда по восемь тысяч в месяц, по четыре с каждой зарплаты...

Швабра стукнула о плинтус — телефон в кармане халата затрясся третий раз за десять минут. — Ну что у тебя там горит? — Тамара Николаевна прислонила швабру к стене и вытерла руку о халат. — Тома, ты где? — голос двоюродной сестры Галины был бодрый, как всегда перед просьбой. — Я тебе третий раз звоню. — На работе я. Где мне быть. — Тётя Зоя встать не может. Второй день лежит. Люда к ней заходила, говорит — совсем никак. Надо собираться, решать. — Что решать? — Ну как что. Кто ходить будет. Тамара посмотрела на мокрый линолеум и на длинную полосу света от окна в конце коридора...