Глава 7
Глава 8
— Ты уходишь, человек?
Тягучий голос нагнал, когда Марк уже почти миновал дверь сада.
— Ты не спросил главного.
Сердце гулко ударило о рёбра, и Марк обернулся. Сэнсэй Гонгэн с невозмутимым видом смотрел на него в упор.
— Ты не спросил, как тебе вернуться домой.
У Марка перехватило дыхание — действительно не спросил. Мысль о доме, о Лизе неотступно билась в голове, но задать вопрос было так страшно…
— Как?
— Я верну тебя. При одном условии: вы с Урасимой спасёте дочь сёгуна. Девушка должна остаться жива и невредима. Урасима вернёт честь, и это изменит легенду. Тогда я выполню свою часть сделки. Ты согласен?
— А у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда. Ты можешь ничего не делать и остаться здесь.
— Я согласен!
* * *
Утро только начиналось. Над крышами Одавары появился бледный краешек солнца. Где-то вдалеке уже слышались первые голоса — город просыпался.
Марк заглянул в их комнатушку на постоялом дворе — Урасима спал, тихо посапывая как ребёнок, свернувшись калачиком на футоне. Пожалев будить, Марк вернулся на улицу, сел на ступеньки крыльца, вытянул гудящие ноги и задумался, пытаясь собраться с мыслями.
Мимо торопливо прошёл хозяин-китаец в фартуке, запачканном мукой.
— Помочь? — коротко спросил Марк.
Китаец сверкнул щёлочками хитрых глаз из-под косматых бровей, кивнул и махнул рукой в сторону кухни.
— Лук чистить умеешь? — спросил хозяин, сунув в руки корзину, набитую толстыми длинными стеблями нага-неги.
Отделять от стеблей грубую верхнюю кожуру и отрезать корни, больше похожие на седые и жёсткие волосы, оказалось не так уж и просто. Несколько минут Марк работал сосредоточенно, искоса поглядывая на Ляо.
— Много постояльцев? — завёл разговор, как бы между делом.
— Хватает, — ответил китаец. — Купцы, странники, торговцы. Разные люди… Бывают такие же шиди, как вы. А недавно объявилась пара самураев. Мечи дорогие, а денег совсем нет.
— Самураи без денег?
— Случается и такое. Всё бывает: проигранные битвы, разорения, кланы гибнут. Хорошие люди становятся нищими и тогда они ищут способ поправить дела.
«Похоже, вот они – наши заговорщики» — подумал Марк. Он быстро расправился с остатками лука в корзине, поклонился хозяину и бросился будить Урасиму. Тот сопротивлялся, брыкался, но всё же поднялся и, с недовольным видом, отправился следом за Марком завтракать в общую комнату.
Перед ними стояли небольшие деревянные чашки с белым рисом, посыпанным тонкими темно-зелёными полосками нори, и маленькие пиалы с зелёным чаем.
Марк отправил в рот горстку риса с нори и поморщился — непривычно, пресно и солоно одновременно.
— Не нравится?
— Нравится, — солгал Марк, чтобы не терять время на пустые споры.
В общую комнату вошли двое вооружённых мужчин, в потёртых хакама. Марк напрягся и начал делать глазами знаки Урасиме. Тот завертел головой не понимая.
Самураи не задержались – быстро проглотили свой рис, перекинулись парой слов друг с другом и поднялись.
— Идём за ними, — шепнул Марк.
— Зачем?
— Некогда объяснять. Просто идём!
* * *
Очень скоро самураи привели их к стоянке артистов в храмовой роще. Люди в яркой одежде сидели вокруг костра, подшучивали друг над другом и громко хохотали. Между деревьями сушились на верёвках пёстрые ткани, костюмы и огромные разноцветные веера. Всюду валялись яркие зонты. Марк подал знак Урасиме следовать за ним и нырнул под дно повозки. Тряпьё, свисающее по бокам, скрыло их от чужих глаз.
Самураи остановились рядом, под ветвями старой раскидистой сакуры и подозвали невысокого коренастого мужчину с глубоким шрамом на щеке.
— Здравствуй, Ямаока – сан. Как дела с подготовкой?
— Приветствую вас, самураи-доно, у нас всё готово. Послезавтра на закате, когда паланкин с дочерью сёгуна приблизится к роще, мои люди атакуют их. Наши зонты оснащены копьями, и, при случае, мы можем использовать их, как оружие. А вы тем временем заберёте девушку.
— Отлично, Ямаока-сан. Мы на тебя надеемся. Третья часть выкупа твоя, как и договаривались.
Заговорщики распрощались, и самураи быстро ушли. Урасима зашевелился, намереваясь выбраться наружу, но Марк удержал его. Он решил немного выждать, пока все отойдут подальше и не зря.
Ямаока привёл под сень сакуры несколько своих людей и заговорил с торжеством в голосе:
— Слушайте меня внимательно. Эти болваны думают, что мы просто поможем им украсть девчонку и потребуем выкуп. Пусть так и думают. Но мы сделаем иначе – помните горшки с порохом, которые мы храним на чёрный день? Мы спрячем эти горшки в фейерверки. Пока люди будут любоваться на танцоров с зонтами, охрана хлопать глазами, а самураи потащат свою добычу, мы подожжем горшки и огненные шары полетят в толпу, в паланкин, в храм. Все погибнут! Император не простит сёгуну такого позора. Вот тогда он узнает, что чувствует человек, которого лишили звания и выбросили, как ненужную вещь. Я буду отмщён!
* * *
Друзья выползли из-под повозки и крадучись, удалились от стоянки. Урасима, бледный, как лепестки сакуры, устилавшие землю, сжимал кулаки. Марка била крупная дрожь.
— Марь-сан, мы должны помешать им!
— Мы помешаем.
— Как? Нас двое против целого отряда. А они вооружены и умеют убивать.
— Ты прав, Урасима! Вдвоём нам не справиться. Нам нужна помощь охраны сёгуна. У меня есть план. Идём к Тосиро.
Мастер крутил ручку станка с любопытством наблюдая, как выползают идеально ровные полосы бамбука.
— Где вас носит? Опять с крыши свалились? – добродушно заворчал он, но, увидев их лица, нахмурился. – Что случилось?
Марк плотно закрыл дверь мастерской и задёрнул циновки на окнах: — Присядь, нам нужно поговорить.
— Если тебе нужно сказать что-то секретное, Марь-сан, то пойдём на склад, там со всех сторон стопки бамбука и рулоны бумаги — нас точно никто не услышит.
— Слушай меня очень внимательно, — сказал Марк, когда они забились в узкий свободный проход между стеллажами. — То, что я сейчас скажу, покажется невероятным, но это правда.
Он рассказал о том, как они подслушали разговор заговорщиков на чердаке постоялого двора, как выследили самураев до стоянки артистов, как ронин Ямаока раскрыл свой план — не просто похитить дочь сёгуна, а устроить массовую бойню на празднике с помощью фейерверков-бомб.
Тосиро слушал, окаменев, не отрывая взгляда от Марка.
— Нам нужна помощь, — закончил Марк. — Мы не справимся в одиночку. Ты знаешь кого-то, кто может провести нас к сёгуну или хотя бы к его охране?
Тосиро поправил стопки спиц и зачем-то переложил бумагу с места на место.
— Я знаю одного человека. Его зовут Такэда Нобуёси. Он дзито — управляющий хозяйством одного из дворцов сёгуна. Уже пять лет, каждую весну он делает у меня секретный заказ — боевые зонты: они выглядят обычно, но сделаны из утолщённых бамбуковых спиц и усиленной рукояти, чтобы выдерживать удар. Он сможет помочь.
— Ты можешь отвести нас к нему?
— Могу. Но если он не поверит, нам несдобровать.
— Догадываюсь, — ответил Марк. — Но не вижу другого способа.
Дом Такэды прятался от любопытных глаз в конце узкой улочки, за высоким каменным забором. Тосиро дважды несмело стукнул в ворота и в них распахнулось маленькое окошко. В небольшом проёме показался глаз. Тосиро почтительно поклонился и быстро заговорил. Глаз исчез, но ворота приоткрылись. Тосиро подал друзьям знак ожидать его здесь и исчез за резной лакированной створкой.
Ожидание показалось Марку бесконечным. Он понимал, что за ними наблюдают, и проявление беспокойства вызовет у японцев в лучшем случае усмешку и недоумение, но внутренне подпрыгивал от нетерпения. Прошло полчаса, час… Наконец, ворота открылись, и охранник позволил им войти.
Такэда Нобуёси сидел на полу в позе лотоса. Тяжёлый, цепкий взгляд поочерёдно просканировал Тосиру, Урасиму, Марка.
— Вы не японец. И не похожи ни на одного человека, которого я видел. Но вы сделали вещь, которую не смог бы сделать никто в этой стране. И ваш мастер говорит о вас с уважением.
Марк сдержанно поклонился.
— Правда ли то, что рассказал мне Тосиро?
--Да, — ответил Марк. – Мы с моим другом, — он кивнул на Урасиму, — слышали это своими ушами.
— Я передам ваши слова в охрану сёгуна. Но простая передача слов не остановит заговорщиков. Если они узнают, что заговор раскрыт, они исчезнут.
— Поэтому я предлагаю использовать их план против них. Пусть Кадзуро выедет на праздник, как и планировалось, но в паланкине будет не она, а переодетая служанка. Сама дочь сёгуна будет ждать в безопасном месте под охраной. Заговорщики схватят служанку. А когда они попытаются скрыться, мы ударим и захватим их всех.
— Это опасно. Если что-то пойдёт не так, девушка погибнет.
— Поэтому у меня есть план. Мы создадим гигантский зонт из трёх слоёв васи, склеенных соком хурмы и пропитанных маслом и спрячем в него резервуары водой. Установим перед храмом и раскроем в тот момент, когда разбойники подожгут фейерверки. Зонт накроет толпу и паланкин, вода выльется, и взрывная волна не достигнет людей.
— Ты уверен, что это сработает? — задумчиво спросил Такэда.
— Я инженер, господин, — ответил Марк. — Я знаю, что это сработает.
— Кто такой инженер? Это колдун? Волшебник?
— Я тоже так думал, господин, — поклонившись, сказал Урасима. — Когда Марь-сан начал рассказывать о станке, я решил, что он колдун, но я ошибался. Он делал этот механизм при мне, я помогал ему своими руками. Это не колдовство, это знания и разум.
— Хорошо, — решился Такэда. — Я даю вам два дня. И я дам вам людей, которые помогут установить этот зонт. Но если ваш план провалится, ответите головой.
— Спасибо, господин, — с облегчением выдохнул Марк.
* * *
По дороге в мастерскую Марк размахивал руками и спорил сам с собой. Тосиро с Урасимой шли за ним на почтительном расстоянии, не смея мешать.
В мастерской они плотно закрыли все окна и двери и принялись за работу.
— Чтобы накрыть толпу и паланкин, нам нужен купол, который в раскрытом виде перекроет улицу. Обычные бамбуковые спицы для этого не годятся — они сломаются под весом купола. Нам нужны спицы из целых стволов бамбука, а не из расщеплённых полос.
— Но целые стволы не гнутся. Зонт не раскроется!
— Раскроется, если мы сделаем скользящий каркас. Спицы будут толще, но гибче. Я видел, как делают рыболовные удочки: один слой бамбука внутри другого, и они гнутся в нужную сторону. Сделаем так же.
— Как это возможно?
— Возможно. Но нам нужно по-другому подготовить бумагу.
Марк схватил доску и начал чертить на ней новую схему: — Обычная васи не выдержит, порвётся от огненных шаров. Нужно сделать бумагу толще и прочнее. Я предлагаю склеивать два-три слоя васи с помощью сока хурмы. Это даст плотность, а пропитка маслом сделает покрытие почти непробиваемым.
— Но у нас нет бумаги такого размера! — воскликнул Тосиро.
— Будет, если мы сами её сделаем. Я видел в моей стране, как делают большие листы бумаги. Сделаем большую сетку, опустим её в чан с волокном, затем поднимем. Получится лист огромного размера. Если нужно, склеим несколько таких листов.
— А как мы её нарежем? – чуть не плача возразил Тосиро.
— Для этого я придумал механизм. Тележка с ножом, который называют гильотинным. Она проезжает вдоль края листа и отрезает его одним движением, ровно и без перекосов.
Марк бросился объяснять, как работает гильотинный нож: лезвие закреплено на раме, толкаешь тележку вперёд, и она отрезает бумагу идеально ровно.
— Марь-сан, после этого я прославлюсь и стану самым знаменитым мастером Одавары. От заказчиков не будет отбоя.
— Давай, для начала, спасём людей, Тосиро-сан. И если это пойдёт на пользу твоему бизнесу, я буду только рад.
Трое мужчин работали без сна и отдыха. Спицы из толстых стволов бамбука остругивали, делая их ровными и гладкими. Изготовили большую деревянную сетку, опустили её в чан с волокном кодзо и соком хурмы, подняли, высушили — получились прочные листы, которые пропитали маслом. По чертежам Марка Тосиро собрал деревянную платформу на колёсах и закрепил на ней длинное лезвие из закалённой стали. Когда тележка проехала по краю листа, отрезая ровно, как по линейке, Тосиро даже не стал удивляться и восхищаться и приговаривал только: — Это не колдовство – это мастерство.
Поздней ночью всё было готово. В мастерскую, таясь, пришли люди, одетые в чёрное, из охраны сёгуна. Они споро собрали всё, на что указали им мастера и двинулись к храму.
* * *
На закате следующего дня наступил Праздник цветения сакуры. Толпа заполнила храмовую рощу. Повсюду мелькали искусно расписанные кимоно, звучала музыка и смех. Все ждали появления паланкина с Кадзуро – самого прекрасного цветка во дворце сёгуна. И вот он появился вдали: чёрный, лакированный, покрытый золотыми гербами. Четыре могучих носильщика в парадных кимоно неспешно несли его размеренным шагом. Люди столпились по краям дороги, чтобы хотя бы мельком увидеть, правда ли так прекрасна дочь сёгуна, как говорят.
Навстречу выбежали артисты. Они закружились, подбрасывая в воздух яркие зонтики. Следом за ними вышли ходулисты в ярких одеждах, и акробаты начали выписывать немыслимые пируэты.
Марк и Тосиро держались поближе к зонту, но все же вытягивали шеи, чтобы разглядеть не столько девушку, сколько охрану.
Охранники сохраняли невозмутимые лица, но видно было, как судорожно сжимают они в руках боевые зонты.
Раздался свист первого фейерверка. Толпа зааплодировала, а Марк сжал конец верёвки, ведущей к зонту.
— Сейчас? – спросил Тосиро одними губами.
— Нет, — мотнул головой Марк. – Ждём.
Второй и третий залп искр рассёк воздух. Марк увидел в толпе Ямаока.
— Давай, — крикнул он Тосиро и потянул за свой конец верёвки. Ничего не произошло…
— Тосиро, надо лезть наверх! Быстро, а то сгорим здесь все нахрен.
Тосиро ловко, как обезьяна, начал взбираться по гладкому стволу.
В тот же миг в небо полетели уже не разноцветные искры, а раскалённые огненные шары.
— Давай, Тосиро, давай, родной! – орал Марк, безуспешно дёргая верёвку. Наконец, мастер добрался до механизма зонта, что-то подкрутил, и зонт раскрылся.
Огненные шары ударились о плотную, многослойную, пропитанную маслом и влагой ткань зонта и угрожающе зашипели, скатываясь на землю. Там, внизу, на толпу обрушились струи воды. Страшная катастрофа со множеством погибших обернулась весёлой неразберихой и недовольством некоторых дам из-за испорченных причёсок.
Урасиму с самого начала отрядили наблюдать за паланкином. Грозно вращая глазами, Марк приказал не вмешиваться, что бы ни случилось, и присматривать только за девушкой.
В общей суматохе самураям всё-таки удалось вытащить служанку из паланкина. Она кричала и отбивалась, но охрана была сосредоточена на взрывах.
Урасима бросился к ним наперез. Один из заговорщиков уже перебросил девушку через круп коня, когда Урасима прыгнул. Он понимал, что ему не победить двух опытных воинов, но решил, что лучше погибнет, чем струсит. С диким визгом он бросился в драку и уже успел схлопотать пару ощутимых ударов, как подбежала охрана и самураев скрутили.
Перепуганный конь встал на дыбы, но юноша успел сориентироваться и схватил поводья. Девушка упала прямо ему в руки. Он увидел её распахнутые, сияющие глаза и нежные полуоткрытые губы и понял, что пропал.
А лепестки сакуры кружились вокруг них, покрывая его плечи и её волосы, укутывая всю землю белым ковром.