Она мысленно выругалась. Перерыв на кофе с булочкой — её единственная радость в этом сером дне — теперь отодвигался на неопределенный срок.
Йод-бромная ванна была назначена пациенту на двенадцать часов. Только вот он пока не соизволил появиться. Опаздывает уже на двадцать минут.
Юлия Викторовна остановилась у окна. В отражении стекла увидела себя: худенькую, немолодую женщину в белом халате. Лицо усталое. Строгое. Большие очки в чёрной оправе. Тонкие губы сжаты в ниточку.
Она начинала выходить из себя.
Ну что за человек? Несносный, безответственный. Да, он на отдыхе, но ведь есть режим! Зачем люди вообще едут в санаторий, если не хотят лечиться?
Этот Дмитрий Петрович специально проверяет её терпение? В его возрасте — шестьдесят лет, как никак! — пора бы уже знать, что такое ответственность. Врывается вечно в кабинет, как ураган, когда ему вздумается. В идиотской футболке с пальмами. У неё в глазах рябит от этих пальм.
В коридоре послышался топот. Дверь распахнулась с такой силой, что со стола слетел журнал учёта и громко шлёпнулся на пол. В проходе стоял он. Высокий. Большой как медведь. С бородой. В идиотских оранжевых шортах. Запыхавшийся.
«Ну вот. Явился!» — с тоской подумала Юлия Викторовна и строго взглянула на пациента поверх очков.
— Добрый день! Я слегка опоздал.
— Слегка? — она сжала губы ещё сильнее.
— Да... самую малость. Но у меня есть уважительная причина.
Юлия Викторовна подняла одну бровь.
— И какая же, позвольте узнать? Ваша процедура назначена на двенадцать.
— Понимаете, я по лесу гулял.
— Это и есть ваша уважительная причина?
— Да. А зачем, по-вашему, нужно ездить в санаторий?
— На лечение!
— В санаторий ездят любоваться лесом, Юлия Ивановна! Ведь такая красотища кругом!
— Юлия В-и-к-т-о-р-о-в-н-а, — поправила она ледяным тоном, чеканя каждую букву.
— Ох, простите, Юлия Викторовна! — он прижал руку к груди.— Я и опоздал-то слегка.
— Слегка — это две-три минуты. Вы опоздали на сорок. Ваша процедура отменяется.
— Я пошёл подышать. Ну, знаете, сосны, воздух... А там такая поляна! Ромашки! Белые-белые, с жёлтыми серединками. Я стоял и смотрел...
Юлия Викторовна медленно повернулась к нему. Так, что каблуки её туфель скрипнули по кафелю.
— То есть, — начала она с убийственным спокойствием, — вы опоздали на платную процедуру, на которой настаивал ваш лечащий врач, — она перевела дыхание, — потому что смотрели на какие-то ромашки?
— Не какие-то! Вы бы видели! Они такие солнечные.
— Дмитрий Петрович! — Юлия Викторовна почти закричала, но взяла себя в руки и продолжила уже тише. — В санаторий приезжают лечиться. У вас варикоз! Больное сердце! Вам прописаны процедуры, которые важно проводить строго по графику!
Она замолчала, с силой сжимая край стола.
— В общем, приходите завтра. И чтобы без опозданий.
Дмитрий Петрович вздохнул, но не уходил.
— Я, — отрезала Юлия Викторовна, — не обязана терпеть ваши выходки. Идите вон.
Он постоял секунду, потом пожал плечами и направился к двери.
— Сухарь, а не женщина... — пробубнил Дмитрий Петрович себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала. — Без души и сердца.
— Что вы сказали?
— Я сказал, — повернулся он, — что вы сухарь.
Она задохнулась от возмущения, но Дмитрий Петрович уже вышел из кабинета, хлопнув дверью. В окно Юлия Викторовна увидела, как несносный пациент шагает в сторону леса, размахивая своими огромными ручищами.
— Сухарь значит, — повторила она, одёргивая халат. — Ну и ладно. А ты тогда старый невоспитанный дурень! И хам!
Юлия Викторовна схватила журнал учёта и с силой захлопнула его, чуть не прищемив пальцы.
***
Утром следующего дня Дмитрий Петрович бодро шагал по тропинке, ведущей от главного корпуса к открытому кафе. Скандинавские палки ритмично постукивали по асфальту, в такт его шагу.
Юлия Викторовна сидела за столиком у самого фасада здания санатория. Она откинулась на спинку стула, держала в руках чашку с кофе. Шумели сосны, журчал фонтанчик. Жизнь казалась почти сносной.
Дмитрий Петрович заметил её первый. Прибавил шаг. Подошёл к столику и широко улыбнулся.
— О! Юлия Викторовна! Вы пьёте кофе по утрам здесь?! Я тоже!
Она вздрогнула, обернулась. Чуть не поперхнулась.
— Очень за вас рада.
Он чуть склонил голову.
— Вы сегодня прекрасно выглядите!
Она фыркнула.
— Спасибо, Дмитрий Петрович. Но я предпочла бы пить свой кофе ОДНА. В тишине.
— Да? А я вот люблю компанию! — он без приглашения плюхнулся на стул напротив.
— Там, в кафе, всё занято. Вы не против, если я присяду?
— Очень даже против.
— Юлия Викторовна, нельзя же быть такой... — он запнулся, увидев её глаза. — Такой серьёзной. Жизнь коротка. Нужно радоваться. Улыбаться.
— Я радовалась, — отрезала Юлия Викторовна. — Своему кофе. И тишине! А потом явились вы.
— Так я могу помолчать! — Дмитрий Петрович хитро улыбнулся. — Но лучше расскажу вам, какая чудесная вода сейчас на озере! Синяя-синяя. В ней отражаются облака, и ты будто ныряешь в небо...
— Хватит, — Юлия Викторовна сжала чашку, — Все эти ваши облака, ромашки, птички... мне нет до этого никакого дела.
— Очень зря. Вам было бы полезно прогуляться.
— Дмитрий Петрович, — наконец перебила его Юлия Викторовна, ставя чашку так резко, что кофе вылеснулся прямо на блюдце. — У меня только один вопрос. Вас специально создали, чтобы досаждать людям?
Дмитрий Петрович на мгновение удивлённо заморгал, а потом громко рассмеялся.
— А вы, Юлия Викторовна, оказывается, весёлый человек! Скажите, а почему вы всегда одна? — спросил он вдруг. — Я за вами наблюдаю. Три дня. Вы всегда одна. Завтракаете одна, обедаете одна, сидите в процедурной, и никто к вам не заходит. Вы, кстати, замужем?
— Это не ваше дело. Моя личная жизнь — не тема для обсуждения с пациентами!
— Я не как пациент, я как человек спросил. У вас, наверное, муж, дети, внуки.
Юлия Викторовна резко встала, отодвинув стул.
— Всё у меня есть! Замечательный муж, чудесные дети! Но я не намерена обсуждать с вами свою личную жизнь. И прошу вас впредь не беспокоить меня вне процедурного кабинета.
Она развернулась и быстрым шагом пошла к санаторию. Кофе остался недопитым.
— Обиделась... — услышала Юлия Викторовна его спокойный, почти грустный голос у себя за спиной.
Она не обернулась.
***
В понедельник весь день шёл дождь. Не закончился даже к вечеру. Юлия Викторовна уже час мокла на остановке, а автобус всё не приходил. Вдруг она услышала шаги и повернула голову. Из-за угла, в ярко-синем плаще, с красным зонтом шагал Дмитрий Петрович. Заметил её и помахал рукой.
— Юлия Викторовна! Вы чего это тут мокнете?!
— Я жду автобус, — сухо сказала она.
— Под дождём?
Он подошёл ближе и, не спрашивая разрешения, стал держать над ней зонт.
— Нельзя мокнуть. Вы простудитесь!
— Я не нуждаюсь в вашей заботе, — Юлия Викторовна попыталась отодвинуться.
— Не спорьте, я старый упрямый медведь. Если захочу вас спасти от дождя, то спасу. Даже если будете очень сопротивляться.
— Дмитрий Петрович, — сказала Юлия Викторовна тихо. — Зачем вы это делаете?
— Что делаю?
— Преследуете меня.
— Ничего подобного, — он пожал плечами. — Просто не могу видеть, когда человеку плохо. Даже если этот человек — самая строгая медсестра в мире.
— С чего вы взяли, что мне плохо?
— Я увидел это по вашим глазам.
— Какая ерунда!
— Автобуса, кажется, не будет. Пойдёмте пешком до железнодорожной станции? Я провожу вас. Через лес всего минут двадцать.
Юлия Викторовна взглянула на него подозрительно.
— Вы что, хотите, чтобы я шастала с вами по лесу в такую погоду?
— Хочу, — ответил Дмитрий Петрович просто. — Я зонт понесу над вами.
Юлия Викторовна помедлила. Потом кивнула. В конце концов ей действительно нужно успеть на электричку.
— Идём.
Какое-то время они шагали молча. Дождь стучал по листьям. Где-то кричала лесная птица. Неожиданно Дмитрий Петрович остановился и, глядя себе под ноги, сказал:
— Знаете, Юлия, моя жена умерла четыре года назад.
Она тоже остановилась.
— Долго болела. Три года. Я ухаживал за ней. Возил по разным больницам. Верил, что мы справимся. Она угасала. Я всё думал: почему именно моя жена? Что я такого сделал, чтобы судьба меня так наказала?
— Мне очень жаль...Очень...
— Сын у меня есть, — продолжал он. — Но звонит раз в месяц. Спросит: «Пап, как дела?», а я отвечу: «Нормально», и он вешает трубку. Вот так и живу. Один, как сыч. А может и не живу уже. Может, я мёртвый внутри?
— А у меня... — не выдержала Юлия, и её голос дрогнул, — у меня муж тоже умер. Ещё восемь лет назад. Он ушёл к другой женщине, а через полгода — инфаркт. Я узнала от соседки. Вот ведь как бывает. И детей мне Бог не дал, — добавила она тихо. — Никого у меня нет. Только пёс Мишка.
Дмитрий Петрович положил свою ладонь на её плечо и вдруг сказал с улыбкой:
— А хотите, я вам поляну покажу? Ту, ромашковую.
— Сейчас? А как же электричка? Я должна успеть в город. У меня режим.
— Режим это хорошо. Мы только одним глазком. Вы даже не заметите, как время пролетит.
Она открыла рот, чтобы возразить, но неожиданно для самой себя вдруг робко спросила:
— Где эта ваша поляна?
Глаза Дмитрия Петровича радостно вспыхнули, и он вдруг стал похож на мальчишку, которому разрешили пойти погулять.
— Да тут совсем рядом! — воскликнул он, показывая рукой вглубь леса. — Десять минут ходьбы! Вы не пожалеете, честное слово!
Дмитрий Петрович уже шагал вперёд, увлекая Юлю за собой. Всё время что-то говорил:
— Юленька, вы знаете, я ведь вчера специально пошёл в лес, чтобы найти что-то красивое. И нашёл!
Юля шла следом и молчала. Вскоре они вышли на поляну.
Она была вся белая от ромашек. Десятки цветов тянулись к небу. В каждой ромашке блестели капельки воды, как маленькие бриллианты. Влажный воздух пах мокрой травой и чем-то сладким. За деревьями садилось солнце, и его лучи пробивались сквозь сосны, освещая ромашки золотисто-розовым светом.
— Боже мой... — выдохнула Юлия Викторовна, — Как же тут красиво...
Она подошла ближе, опустилась на корточки и осторожно прикоснулась к нежному белому цветку.
— Я здесь уже десять лет работаю, и ни разу не видела этого места.
— Я знал, что вам понравится, — улыбаясь сказал Дмитрий Петрович — Дарю вам эту поляну. Вместо букета у вас теперь будет целая поляна ромашек.
Юлия Викторовна подняла на него глаза.
— Дмитрий Петрович...
— Просто Дмитрий, — поправил он. — Хватит уже этих «Петровичей». В конце концов, мы переждали вместе дождь, значит больше не чужие.
Он улыбнулся своей хитрой, мальчишеской улыбкой и развёл руки в сторону.
— Это всё вам. Пользуйтесь.
Юлия засмеялась.
— Вы сумасшедший, — сказала она.
— Ну наконец-то! — Дмитрий Петрович хлопнул в ладоши. — Я думал, вы никогда этого не заметите! Да, я сумасшедший.
Он внимательно посмотрел на Юлю и добавил уже серьёзно:
— А вы, Юленька, очень красивая. Вы знаете это?
Она смутилась. Опустила глаза, поправила очки. Щёки порозовели — то ли от вечернего света, то ли от его слов.
— Я... я уже старая. Шестьдесят скоро. Что вы такое говорите...
— Ничего подобного, никакая вы не старая! — возразил он твёрдо. — Вы просто устали. Я знаю, что говорю. Вы красавица.
Юлия не нашлась, что ответить. Только сжала в пальцах ромашку и смущённо улыбнулась.
Потом они долго сидели на поваленном дереве. Разговаривали. Дмитрий Петрович рассказывал, как в молодости работал геологом, как ездил в экспедиции, как однажды ночевал в палатке, а утром проснулся от того, что медведь обнюхивал его палатку.
— И что вы сделали? — спросила она с испугом.
— А я запел! — расхохотался он. — Во всё горло. Пою я настолько плохо, что даже медведь не выдержал и сбежал.
Юлия Викторовна качала головой, но улыбалась. Этот странный человек был смешным, нелепым. Сумасшедшим. С ним она чувствовала себя живой. И тоже немного сошедшей с ума.
А потом лицо Дмитрия Петровича стало вдруг серьёзным:
— Юленька, завтра я уезжаю.
Она замерла. Дыхание перехватило.
— Как... Уже завтра?
— Путёвка кончается. Утром автобус в десять.
— Ну что ж, — сказала Юлия Викторовна спокойно, стараясь не выдать своё волнение. — Отпуск когда-нибудь заканчивается. Как и всё хорошее...
— Юля, — он повернулся к ней, — я не хочу уезжать от вас.
— Но надо, — сказала она шёпотом.
— Да. Надо.
Они просидели на поляне до темноты. Когда луна поднялась над соснами, Дмитрий проводил Юлю до крыльца служебной гостиницы.
— Вы будете иногда вспоминать, что есть на свете один ненормальный человек в оранжевых шортах?
— Прощайте, Дмитрий.
Он улыбнулся, махнул рукой и торопливо ушёл. А Юля стояла и смотрела ему вслед, сжимая в руках ромашку.
***
Она не спала всю ночь. Ворочалась на узком диване в служебной комнате.
Утром на улице снова моросил мелкий дождь. Сосны качались, и ветер доносил запах мокрой хвои.
Юлия Викторовна оделась, взяла сумку и вышла на улицу. Она подошла к остановке. Села на скамейку. И тут увидела его.
Дмитрий стоял у дерева с чемоданом в руках. Смотрел на дорогу.
Юле захотелось развернуться и убежать. Но он её уже заметил.
— Юленька, это вы! Доброе утро.
Она медленно подошла. Старалась держать лицо. Остановилась в паре шагов.
— Доброе утро, Дмитрий. Вы тоже на автобус?
— Да. В десять. Уже скоро, — он кивнул на часы. — А вы? В город? Домой?
— Да. Сегодня не работаю. Ну что ж... Хорошего вам пути, Дмитрий Петрович.
— Юленька...
— Всё, — оборвала она, поднимая руку. Только бы ей не заплакать. — Не надо. Не усложняйте. У вас своя жизнь. У меня своя.
— Юля...
— Ваш автобус, — сказала она, кивая на дорогу.
Из-за поворота показался белый автобус. Он затормозил у остановки, открыл двери.
— Идите, — сказала Юлия.
Он стоял, не двигаясь.
— Идите же, прошу вас!
Дмитрий Петрович тяжело вздохнул, поднял чемодан, подошёл к дверям автобуса. Остановился на ступеньке. Обернулся. Посмотрел на неё.
— Вы самое лучшее, что случилось со мной за последние годы.
— Поезжайте, — прошептала она, закрывая глаза. — Ну же!
Он зашёл в салон. Двери закрылись. Автобус тронулся.
Юлия Викторовна стояла на остановке, закрыв глаза. Изо всех сил старалась не плакать. Они больше не увидятся. Нужно жить дальше. Она ненадолго сошла с ума. Но это скоро пройдёт.
Потом Юлия Викторовна медленно открыла глаза. Автобус стоял метрах в сорока от остановки. Задние габаритные огни горели красным. Сломался?
Из салона, спотыкаясь, перепрыгивая через ступеньки, вдруг выскочил Дмитрий и побежал к ней прямо по лужам.
— Юля! — закричал он издалека, и его голос эхом разнёсся по пустой дороге.
— Я не смог! Не смог от тебя уехать! Сижу, смотрю в окно, а моё сердце осталось на этой остановке! Вместе с тобой!
— Ты сумасшедший! — крикнула Юля в ответ. — Ненормальный! Опоздаешь на свой автобус!
— И пусть! — он подбежал к ней. Обнял за плечи, — Пусть я опоздаю куда угодно! Но зато я не опоздал найти тебя! Успел...
— Ты ненормальный. Безответственный человек... — прошептала Юлия, отступая назад.
Дмитрий Петрович ничего не ответил, только крепче её обнял. А Юля наконец перестала сопротивляться. Смахнула со щеки слезу и уткнулась лицом в его плечо.
Они ещё долго стояли обнявшись под серым дождливым небом. Молчали. Тихо радовались тому, что наконец-то нашли друг друга. Не опоздали.
❤️Друзья, от всей души спасибо за то, что читаете мои рассказы! Отдельная благодарность за ваши лайки и подписки. Мне правда очень приятно.❤️