Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 14
– Прости, – Александр показал глазами на опрокинутое ведро и лужу воды на полу. – Хотел... помочь... Встал и… вот… прости...
– Да перестань, – горько усмехнулась Полина, – ты тут ни при чём. Они и так меня не любят. Ведьмой называют. Только когда что-нибудь случается, за помощью бегут, даже ночью. У нас ведь на всю округу только одна амбулатория – в Иваново, да фельдшерский пункт в Михайловке. Но они оба лишь до обеда работают, а болеют люди не по графику. Вот и приходится им даже к такой ведьме, как я, обращаться. Тогда я для них Полина, а в остальное время – Полынь…
– Почему… Полынь? – губы Александра дрогнули в улыбке, и Полина вдруг со смущением заметила странный огонёк в его глазах.
Она бросила на Александра внимательный взгляд и будто увидела его впервые: когда-то фиолетово-чёрные синяки побледнели, и кожа стала приобретать свой естественный светлый оттенок – Александр явно был из тех людей, к которым совсем не приставал солнечный загар. Он был немного полноват, но хорошо сложен, а плавные линии лица, голубые глаза и русые волосы придавали его облику какую-то мягкость и почти есенинскую, поэтичная утончённость.
– Почему Полынь? – Полина заставила себя отвести взгляд от пытливо смотревшего на неё Александра и пожала плечами: – Потому что полынь горькая и я такая же…
Она подняла с пола пустое ведро, поставила на табурет таз, вышла и вскоре вернулась в комнату с тёплой водой.
– Справишься? – посмотрела она на Александра.
Он кивнул, и тогда она оставила его одного, а сама, прикрыв за собой дверь, присела на крыльце и прислонилась к тёплым деревянным перилам, как когда-то, маленькой девочкой, прижималась к коленям бабушки.
– Смотри, как тут у нас красиво, Полинушка, – любила повторять та, поглаживая русые волосы внучки. – Вроде бы ничего необычного: ну домишки, ну берёзы, цветочки незатейливые, небо синее. А глянь глубже и увидишь природу-матушку. Мы ведь только гости на земле, приходим, уходим, сменяем друг друга, а она остаётся, из праха поднимается и расцветает снова, потому что злоба и желчь людская ей нипочём… Учись, Полинушка, глубоко смотреть. Прямо в душу людям. А сердце своё открывать каждому встречному не спеши… И не бойся, твоё счастье само тебя найдёт. Я ведь каждый день об этом Бога молю…
Полина подняла глаза и проводила взглядом скрывшее за лесом солнце. Чуть в стороне, у пригорка, невидимая отсюда речка на миг вспыхнула расплавленным серебром и тут же погасла, слившись с сумерками. Но закат угас не сразу: он долго ещё тлел у самого горизонта, напоминая о себе багровой полоской.
Где-то глухо хлопнула калитка и тут же залаял дворовый цепной пёс, перекликаясь с соседской вертлявой Жучкой, никогда не знавшей цепи. В домах стали зажигаться огоньки: тёплые, жёлтые, такие же уютные, как последние лучи заката. Потом небо налилось густой синью, и по нему, как по темной воде, поплыла первая, нерешительная звезда. И вот уже запах сена и полыни стал гуще, влажнее – хутор Берёзовый, убаюканный теплом и тишиной, медленно начал погружаться в летнюю ночь.
***
Гальперин метался по кабинету, как зверь, запертый в клетке. Натёртый до блеска паркет нервно поскрипывал в такт его шагам, а тяжёлый запах дорогой кожаной мебели, сигар и полированного дерева, обычно успокаивающий, сейчас душил его, смешиваясь с едким привкусом бессильной ярости. Он ослабил узел галстука, будто ему не хватало воздуха, потом сорвал его и бросил на кресло, но легче совсем не стало. Часы на стене показывали без четверти десять, но время ползло мучительно медленно. Каждая секунда отдавалась глухим ударом в висках.
Наконец в дверь тихо постучали. Вошёл Влад – бесшумный, как тень, – и произнёс спокойно и тихо:
– Владислав Семёнович, он здесь.
– Пусть заходит, – отрывисто бросил Гальперин, останавливаясь у широкого стола из красного дерева.
Дверь распахнулась шире, и в проёме появился он. Стас Вепрь – мужчина лет двадцати восьми-тридцати. Смуглая кожа и короткая стрижка придавали его внешности дерзкую небрежность и подчёркивали выразительные черты лица с резкой линией скул и волевым подбородком. Темно-синие глаза смотрели пристально, чуть насмешливо. Лёгкая льняная рубашка с закатанными рукавами приоткрывала рельефные предплечья, густо покрытые замысловатыми татуировками – черные линии и узоры вились по загорелой коже, переходя на запястья.
– Владислав Семёнович… – поприветствовал он хозяина кабинета и протянул ему руку, двигаясь с ленивой грацией хищника, уверенного в своей силе.
Гальперин сделал шаг навстречу, изобразив подобие радушной улыбки, хотя нервы его были уже на пределе.
– Здравствуй, Стас, – ответил он на рукопожатие Вепря и кивнул помощнику: – Оставь нас, Влад. Меня ни для кого нет.
Влад молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
– Стас, проходи, присаживайся. Выпьешь чего-нибудь? – Гальперин потянулся к бутылке с коньяком и налил себе на два пальца, не дожидаясь ответа. Жидкость янтарём плеснулась о стенки бокала.
– Благодарю, я не пью, – спокойно ответил Вепрь, опускаясь в кожаное кресло напротив стола. Его голос звучал низко и ровно.
– А я выпью, – Гальперин сделал большой глоток, поморщился и поставил бокал на стол. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями. – Спасибо, что приехал. Дело срочное. И очень… личное.
Стас слегка наклонил голову, дав понять, что слушает внимательно.
– Всё серьёзно? – спросил он прямо, без предисловий.
Гальперин вздохнул, провёл ладонью по лицу и начал рассказ. Слова лились тяжело, сбивчиво, с приступами злости и обиды.
– Ты знаешь, Стас, я человек не бедный. Всё, что у меня есть, я построил сам, с нуля. Для дочери своей, Татьяны, ничего не жалел. Я же после смерти жены сам её воспитывал, с четырёх лет. Она у меня единственная. А теперь ещё и внук родился после стольких неудачных попыток… – он сжал кулак. – А этот… Зять мой… Гадёныш… Я его из грязи поднял, понимаешь? Вот что она в нём нашла? Он был никем, менеджером захудалым. В кепке за сто рублей и с долгами за съёмную халупу. Я дал ему дом, дорогую тачку, счёт в банке, кресло в совете директоров моей компании. Не ради него, конечно, ради неё. Чтобы Таня была счастлива. Чтобы носила фамилию, а не клеймо неудачника.
Стас молчал, лишь слегка прищурился.
– И что сделал этот подлец? – глухо спросил Гальперин. – Возомнил себя царём мира! Гадёныш!
– Что вы узнали? – коротко спросил Вепрь.
– Я был уверен, что он загулял. Стал замечать, что постоянно торчит в телефоне. И взгляд у него изменился… осмелел, что ли. Потом врать Татьяне стал, что задерживается на работе. Она пару раз позвонила мне, мол, что там у вас за вечные проблемы, Саши до полуночи дома не бывает. Заездил моего мужа. А у него что ни отчётность, то лажа, на совещаниях сидит с отсутствующим взглядом. Я не выдержал. Поставил за ним слежку. Пара дней – и всё выяснилось.
– Что вы сделали? – спросил Стас.
– Поехал к ней с тремя парнями – Руслан, Тимур и… – Гальперин махнул рукой, – неважно. Мы зашли, я ей сразу объяснил, что к чему. Она тряслась, как осиновый лист. Рассказала, что он оплачивает ей эту квартиру и хранит у неё какие-то папки. Я велел показать.
Гальперин сделал паузу, снова отпил коньяк.
– И что это были за бумаги? – шевельнулся в кресле Вепрь.
– Копии контрактов. Кое-что из личного. Отчёты, платежи. Он копал под меня, Стас. Собирал компромат на меня же! Задумал что-то, гадёныш… – Гальперин с силой стукнул ладонью по столу. – Я не стерпел…
Он замолчал, подбирая слова.
– Что вы сделали с девушкой? – голос Вепря прозвучал холодно, но без осуждения.
– Отдал её парням, – жёстко бросил Гальперин. – Сказал, пусть развлекаются. Чтобы знала, что кроме женатых мужиков есть и другие. Они хорошо её измочалили, я остался доволен.
– Зря… – разжал плотно сомкнутые губы Стас.
– Она ничего не скажет, я уверен, – махнул рукой Гальперин. – Я пригрозил, что если кому пикнет о нашем визите, мои парни вернутся и тогда ей будет совсем плохо. А ещё сказал, что буду следить за ней и лучше ей вообще не выходить из дома.
Стас промолчал.
– Короче, оставив эту шалашовку, мы уехали, – продолжал Гальперин. – По дороге я набрал зятю, сказал, что есть важный разговор. Попросил приехать. Когда вернулись домой, он уже был здесь. Я позвал его в кабинет. А там сказал, что всё знаю и он мне больше не нужен. Разумеется, эта паскуда испугался, попытался выкрутиться, а когда я бросил на стол его папку, заметался и попытался сбежать. Но Руслан и Тимур перехватили его. Я велел увести его и… научить уму-разуму.
– Сильно били? – уточнил Вепрь без тени сочувствия.
– Я думал, что да, – кивнул Гальперин.
Вепрь подался вперёд, приподнял левую бровь.
– Что-то пошло не по плану? – спросил он мерным, спокойным тоном.
– Всё, – подтвердил Гальперин и усмехнулся. – Парни увезли его подальше, чтобы избавиться от тела. Но эти придурки не закопали, а просто бросили его в лесу. Потом вернулись, но тело Александра пропало. И Руслан исчез – телефон не берёт, дома нет. А Тимур в реанимации с огнестрельным ранением. Кто-то стрелял в него из ружья, Стас. Понимаешь? Кто-то видел их. В общем, не знаю, что там случилось, кто мог быть в том лесу в такое время. Тимур пока молчит. Но я не могу ждать, мне надо найти Александра. Без шума и суеты. Живого или мёртвого. И очень быстро, – он выдержал паузу и посмотрел Стасу прямо в глаза. – Поэтому мне нужен ты, Стас. Только ты сможешь разобраться в этом дерьме.
Вепрь медленно поднялся.
– Вы хотите, чтобы я нашёл вашего зятя или того, кто помог ему?
– И то, и другое, – глухо ответил Гальперин. – Сколько скажешь, столько и заплачу.
– Хорошо, – коротко кивнул Стас. – Я всё сделаю.