Деревня безмятежно спала, лишь ворчали по дворам собаки, встревоженные воем Дружка. Полудриада прекрасно видела в темноте, поэтому даже не подумала взять с собой факел. Никем не замеченная, Ива добежала до крайнего дома, где жила Заряна. Украшенная кружевами занавеска на окне дрогнула … или показалось? Ива не придала этому значения и поспешила дальше. Мостик через речку, заболоченный берег.
– Сполох, сколько нужно росянки? – спросила Ива, узнав растение даже с закрытым на ночь цветком.
– Смотря сколько порций зелья ты сваришь. Две порции, если я не ошибаюсь – матери и брату?
– Я думаю, не меньше десяти. Маме, брату. Соседке – если ещё не поздно. Собаки говорят, вампир еще несколько человек перекусал.
Ворон поперхнулся от неожиданности и чуть повёл крыльями.
–Ты понимаешь, что собиррраешься насильственно пррричинять добррро? Люди не прррросили тебя о помощи. Они могут от неё отказаться. И наверррняка откажутся, ррраз они находятся под чарррами вампиррра. Пусть ты полудррриада, пусть ты тррравница, как у вас говорррится – ты не имеешь прррава ходить по домам и без спррросу вливать лекарррство укушенным в рррот!
– Сполох, а как же мне поступить? Оставаться в стороне я не могу. По крайней мере, я сварю зелья на троих: дам маме и брату… и постараюсь влить соседке. Иначе она… восстанет через двое суток. А остальные травы оставлю про запас – сообщу родным укушенных, они наверняка попросят вылечить. Вот тогда и сварю по первому требованию.
– Ну-ну, – хмыкнул ворон: – Тогда не меньше двадцати гррраммов.
– А грамм – это что? Или сколько? – растерялась полудриада.
– Иногда мне кажется, что мой дедушка высказывается об уррровне твоего обррразования рррезко, но спррраведливо, – проворчал Сполох. – Грррамм – это меррра веса, ррравная… Неважно. Рррви, я скажу, когда хватит. Все подррряд не собирррай, самые крррупные оставляй для ррразмножения. Ещё парррочку. Всё.
– Грамм – столько? – Ива, немного подумав, отделила несколько собранных растений. Сполох восхищенно прищёлкнул клювом:
– Ты очень быстррро обучаешься, дочь дррриады! Но нам надо поспешить в лес за адамовой головой. На заболоченных местах она не рррастёт. Да и дррругих рррастений длинный перрречень.
Вот и лес…
– Ну ни хвоста себе! Сполох, удобно устроился! – насмешливо фыркнул Серый, выкатываясь из-за куста. – Привет, Ива! Я уж думал, Дружок надо мной шутит, что ты в лес бежишь – ан нет. Чего тебе не спится-то?
– Здравствуй, Серый. Мне нужно срочно травы целебные собрать для лекарственного зелья. Мама и брат… Завтра третий день, как их вампир укусил…
– Да, беда… Ну, ты ищи. Зови, если что. Я тут недалеко, охочусь. Уж очень пузо подвело… – Серый нырнул в кусты и исчез в темноте.
– Так, белена…
– Белена чёрррная! – строго поправил ворон.
– Белена черная, ландыш…
– Ландыш майский! – не унимался ворон.
– Ландыш майский, – послушно повторила Ива, – Волчьи ягоды…
– Чё звала? – фыркнул из кустов Серый.
– Не звала, Серый. Спасибо, что ты рядом, стережешь нас.
– Ну так… – Серый смущенно фыркнул и смачно захрустел чьими-то косточками. Ива невольно вздрогнула и на миг зажмурилась.
– Вороний глаз…
– Воррроний глаз четырррёхлистный. Нелепое название, – нахохлился Сполох.
– А вот и девясил. Помню, помню, девясил высокий, – Ива отвязала с пояса передника маленькую деревянную лопатку, которую всегда носила с собой специально для сбора кореньев.
– Сполох, а где адамова голова растет? И как выглядит?
– Адамова голова, она же мандрррагора. Рррод многолетних тррравянистых ррррастений семейства Паслёновые. Стебель очень коррроткий. Листья очень крррупные и собрррраны в ррррозетку, диаметррр которррой достигает половины, а то и целой сажени. Коррррни рррастений этого ррррода напоминают человеческую фигуррру…
Ива так резко остановилась, что Сполох потерял равновесие, качнулся вперед, цепляясь за костлявое плечо полудриады, и недовольно каркнул.
– Корни похожи на человеческую фигуру? Ты бы сразу так и сказал! Я знаю, где мандра… мандрагора растет. Пока идём, расскажи, что такое семейство Паслёновых и диаметр. Кстати, если не секрет, откуда ты всё это узнал?
– У меня интеллигентная семья. Оба моих дедушки и отец неоднокррратно слушали лекции в Универррситете… черррез открррытое окно. Они мне с младых когтей внушили уважение к науке. Когда я встал на крррыло, сррразу отпррравился с отцом в Универррситет. И с тех поррр не упускаю возможности повысить уррровень своего обррразования. Так вот, Цветковые рррастения принято делить на семейства…
Ворон щёлкнул клювом, уселся поудобнее и пустился в пространное объяснение. Ива внимательно слушала, зорко подмечая все вокруг. Вот в кустах лиса неодобрительно сверкает на ночных путников желто-зелёными глазами – ходят тут всякие, мешают на мышей охотиться. Между берёзами неожиданно показался незнакомый молодой волк и настороженно застыл, готовясь к прыжку. «Свои, – буркнул из кустов голос Серого: – Айда на зайца!» Волк мгновенно развернулся на голос и скрылся в кустах. Сполох же ничего этого не замечал – он увлеченно рассказывал о Паслёновых, Розоцветных. Крестоцветных и прочих семействах цветковых.
– Здесь, – остановилась Ива, прервав объяснения Сполоха о Лилейных.
Она собрала вместе крупные мясистые листья, словно репу собралась выдергивать, и аккуратно подрыла землю своей маленькой лопаткой. Осторожно вытянула из земли корневище, действительно похожее на фигурку человечка с длинными ручками и ножками.
– Сколько граммов Мандрагоры надо? – деловито спросила у ворона.
– Сушеной – один, свежей – два с половиной, – в голосе ворона сквозило уважение.
Полудриада взвесила корень на руке, прикинула в уме.
– Значит, одного корневища на всех хватит и еще останется. Пригодится, – заключила Ива, – Точно больше ничего не надо? Цветок папоротника, например?
– Цветок папоррротника – суеверррие и заблуждение. Папорррротник относится к Голосеменным… Коррроче, он никогда не цветет. Как хвощ и плаун. Как ель и сосна, – важно поучал ворон.
– Ладно, запомню. Всё собрали?
– Всё. Теперррь поспеши домой – поррра готовить зелье. Слушай и запоминай: коррренья тщательно вымыть и истолочь в ступке, стебли и листья измельчить… Вскипятить пять литррров… ведррро воды. В кипяток бррросить корррень девясила, затем зверрробой, тысячелистник, бессмеррртник. Прррроварррить полчаса… ох, я скажу, когда поррра!… и добавить волчьих ягод, ландыша, белены и воррроньего глаза по одной ягоде на порррцию.
Ива внимательно слушала ворона и беззвучно шевелила губами, чтобы лучше запомнить. Жаль, что у нее нет фонографической памяти.
– Потом добавляешь листья белены и ландыша – их отмеррррять надо особенно тщательно, иначе не вылечишь своим зельем, а потрррравишь. Затем ррросянку. И последней добавляешь мандрррагоррру…
– Задерру! – Ива и Сполох, увлеченные беседой, не заметили под сосной чутко дремлющую медведицу с медвежонком. Бурая медведица молниеносно встала на задние лапы, угрожающе подняв когтистые передние лапы и демонстрируя огромную пасть, полную страшных клыков.
Сполох перепрыгнул на голову Ивы и широко расправил мощные крылья. Серый выкатился из-за ели и встал у ног полудриады, оскалившись и вздыбив шерсть на загривке.
– Стой, медведица! Я дочь дриады. Я не причиню вреда ни твоему медвежонку, ни тебе. У меня нет ни оружия, ни огня. Позволь мне пройти мимо, – голос Ивы звучал твердо, но уважительно. Медведица застыла от удивления.
– Мама, можно посмотреть на дриаду? – смешной толстый медвежонок выглядывал из-за вековой сосны: – Ух ты, какая! Мам, а дриады всегда вместе с волком и вороном ходят?
Медведица медленно опустила лапы, склонила набок голову:
– Впервые вижу, чтобы дриада ушла от своего дерева. Ты не слишком похожа на дриаду. Но ты объясняешься по-медвежьи. А волк и ворон готовы драться за тебя. Кто ты и что здесь делаешь?
– Я Ива, дочь дриады. И дочь человека. Я собирала в лесу целебные травы для своей семьи. Приёмной семьи. Я люблю их так же, как ты своего медвежонка. Позволь мне пройти – я тороплюсь их лечить.
Медведица плавно опустилась на все четыре лапы и недоверчиво покрутила головой:
– Впервые вижу дочь дриады и человека… Но я слышала, что в лесу была такая, да погибла во время пожара.
– Мои отец и мать погибли в том пожаре. А меня спасли волк и ворон. Отец вот этого волка и дед вот этого ворона, – Ива показала на своих друзей.
Медведица подозрительно посмотрела на всю троицу, принюхалась, чихнула.
– Ладно, верю. Ступай с миром.
– Спасибо, уважаемая… не знаю твоего имени.
– Берна меня зовут. Иди к своей семье и лечи. Чем болеют-то?
– Вампир укусил.
– Вааампиррр? – проревела Берна, вновь вставая на дыбы: – Так бы и задрррала эту прроклятую нечисть! Беги же скорррее! Пусть будет с тобой сила леса!
– Бегу, Берна! Спасибо! До свидания! – Ива подхватила корзину и помчалась со всех ног. Но бежала она вовсе не из-за страха перед грозной медведицей. Какая-то всё нарастающая тревога гнала её домой. Сполох больно вцепился когтями в её пушистые волосы. Серый потрусил рядом.
– Ух, здорово ты с медведицей справилась! Я думал – всё, конец нам пришел, ни хвоста не останется… Медведица, когда с медвежонком, жуть какая свирепая! Ты чё так бежишь-то? Всё, иди себе спокойно – не тронет она тебя.
– Серый, что-то стряслось дома – сердцем чую, – задыхаясь от быстрого бега, ответила Ива.
– Да ты чё! Сполох, имей совесть, ты Иве уже совсем на голову сел! Слезь уже с неё! Ты ж ворон, лети давай! А если крылья совсем отваливаются, садись мне на спину! Сторожевым волком уже был, могу и ездовым поработать! – Серый фыркнул собственной шутке.
Сполох с силой оттолкнулся от пушистой головы, захлопал уставшими крыльями. Но после долгого и далёкого полета его крылья требовали отдыха. Ворон летел зигзагами, как летучая мышь. Сполох покосился на Серого и важно уселся на волчью спину
– Слышь, пернатый, когти не распускай! Всю шерсть повыдергал! – рыкнул Серый.
Сполох театрально вздохнул:
– Милостивый государррь, приношу свои извинения!
– Сам ты милостивый! У меня ни блох, ни милостей нет! – обиделся Серый. Ворон тихо захихикал себе под клюв.
Полудриада и волк с вороном на спине выбежали из леса. Вот она, беда! К реке со стороны деревни стремительно приближался человек с мешком в руке. В мешке кто-то отчаянно скакал и вопил. Человек свободной рукой отчаянно отмахивался от ворона, кружившего над его головой с хриплым карканьем.
– Кот! – одновременно вскрикнули Серый и Сполох.
– Отец… – всхлипнула Ива, издали узнав знакомый силуэт. – Значит, и его тоже…
– Ива, прячься со своими травами! А мы кота выручим, – скомандовал Серый и длинными прыжками помчался к Горану. Сполох на его спине расправил могучие крылья, готовясь взлететь.
Ива послушно упала в высокую траву, придерживая свою драгоценную корзину. Серый прав: укушенный отец может отобрать у неё лекарственные травы, и не сварить ей тогда зелья… Но что же случилось? Почему Вран и Барсик вдвоём не смогли отогнать вампира?
Отец, и так напуганный атакующим вороном, остолбенел при виде мчащегося к нему волка с грозно раскинувшим крылья вороном на спине. В холодном свете почти полной луны они смотрелись еще страшнее. Сполох с карканьем налетел на Горана, рычащий волк прыгнул, чтобы напугать, но не задеть. Отец в ужасе закричал, бросил извивающийся орущий мешок и сел на корточки, закрыв голову руками. Серый осторожно взял мешок в зубы и со всех лап побежал в лес, Вран и Сполох двумя чёрными молниями ринулись следом. Горан медленно опустил руки, непонимающе повертел головой, с трудом встал. Как Иве хотелось подбежать к нему, успокоить и все объяснить! Но нельзя – отец теперь послушен чёрной воле окаянного вампира.
Убедившись, что отец неуверенно побрёл обратно в деревню, Ива повернула в лес, согнувшись чуть не в три погибели. Под защитой деревьев выпрямилась и поспешила на галдёж знакомых голосов.
– Порррви мешок! Порррви! Каррр!
– Не, боюсь кота клыками задеть!
– Мммой хвост! Мррак!
Ива поставила корзину и дрожащими руками развязала мешок.
Взъерошенный кот, весь в пятнах засохшей крови, выпрыгнул из мешка.
– Барсик, котик мой, ты ранен? Ты весь в крови!
– Это её кровь.
– Серый, Сполох, Вран, спасибо вам, вы герои! Вы спасли нашего Барсика!
– Чудом жив, чудом цел! – прошипел взъерошенный кот, сверкая глазами: – Только ты за порог, как эта исцарапанная морда явилась!
– А я её клювом по башке! Человек бы упал от такого ударрра, а она лишь кррричит и в дом прррёт! – негодовал Вран.
– Как же я её когтями исполосовал! Крровища бррызжет! А она изловчилась – и хвать меня за шкирку! И в мешок… На шум твой отец проснулся, думаю: всё, сейчас укусит она его к псам дворовым! Да к счастью, Дружок очнулся, забрехал, ногу ей царапнул. А она только верещит: мол, кот бешеный, на неё бросился, надо срочно утопить, а то всех перекусает и бешенством перезаражает! Вот пёс уже сбесился, царапается, тоже утопить надо! Её утопил бы кто, гадюку!
– Она не успела укусить моего отца? – с надеждой спросила Ива.
– Нет. Она словно слабеет, если ей кровь пустить. Вот и не кусается!
– Спасибо вам – сегодня вы уберегли моего отца! И всю мою семью! Но ты сказал, она велела Дружка утопить? Что с Дружком?
– Дррружок как услышал, что его топить велят, убежал и спрррятался. Даже не попытался помочь коту, – осуждающе каркнул Вран.
– Я дурак, что ли, на хозяина бросаться? Поверит, что я бешеный, и пристрелит. У него же ружьё есть, – обиженно ответил незаметно подкравшийся Дружок; Вран вздрогнул от неожиданности, а пёс продолжал оправдываться: – Я другим путём к реке побежал. Чтобы, значит, мешок из реки вытащить.
– Мрак! – завопил кот.
– А тут вижу: жуть-то какая, крылатый волк мчится на моего хозяина! Я чуть драться с вами не выскочил, да узнал Серого со Сполохом на спине. Ну, думаю, Серый хозяина не тронет. Проводил хозяина тайком до дома – мало ли, вдруг опять вампир на него бросится – да и к вам.
– Дружок, у тебя засохшая кровь на боку.
– Это не моя, это её. Фу, воняет-то как! Пойду-ка я искупаюсь в реке! Кот, пойдешь со мной?
– Я? В ррреку? Нет! Фрр, ммне что теперь, эту гадость вылизывать? Нне ммогу же я с вампирской вонючей кровью на шерсти ходить!
– Котик, лучше не вылизывай вампирскую кровь. Я кусок передника оторву, в речке намочу и твою шерстку оботру. Хотя… Сполох, Вран, если магия вампира на крови, может, для обратной магии как раз кровь вампира сгодится?
– Об этом науке ничего не известно, – высокопарно изрек Сполох: – В научной литературе не приводится ни одного примера получения крови вампира.
– Потому что таких героев, как вы, раньше не было, – улыбнулась Ива: – Вот только что нам дальше-то делать? Барсику и Дружку домой теперь нельзя, да и я боюсь возвращаться – вдруг травы отнимут. А зелье сварить надо. И как там семья без меня будет – все беззащитные, голодные, неприсмотренные…
– Ива, пойдём в дом мамы, – потупив глаза, предложил кот. – Она… спит, возражать не будет. Ты зелье сваришь, мы с Дружком спрячемся да через забор покараулим.
– Да! Да! – радостно залаял Дружок: – Я уже её цапнул и ещё цапну! Пусть только сунется к моим людям! Наверное, укусить её надо было, да вот не смог – так воняет, просто наизнанку выворачивает…
Ива не поверила своим ушам:
– Барсик, Дружок… Мой отец был готов вас убить, а вы пойдете охранять и защищать его семью?
– Твою семью, – басовито мяукнул кот.
– Нашу семью, – дрогнувшим голосом заявил пёс: – Это вампирррша хозяина околдовала. Сам бы он мне ничего плохого не сделал.
– Никогда не понимал домашних животных, – язвительно хмыкнул Вран.
– Потому что ты – лесной ворон, – смягчила резкость старого ворчуна Ива. Встала на ноги, подняла корзину с лекарственными травами и позвала друзей:
– Дружок, Барсик, нам пора идти. Сейчас смоем с вас кровь – и в деревню. Серый, Вран, Сполох – благодарю вас.
– Ива, ты зови, если чё, – буркнул Серый: – Вона у вас чё творится, одна ты не справишься, а защитники твои сами еле живы остались.
– Серый, ты и сам чудом уцелел…
– Ну так… Вампиррр – дрррянь ррредкостная! С ним совладать сложно. Но можно!
– Спасибо. Крайняя нужда будет – позову. До встречи, друзья! Барсик, прыгай ко мне на плечо!
Потрепанный в битве с вампиром кот фыркнул было о своей независимости и самостоятельности, но быстро передумал и запрыгнул на костлявое плечо. Ива быстро зашагала к реке. Дружок неодобрительно рыкнул на довольного кота, но послушно потрусил рядом.
Друзья ненадолго задержались у реки – отмыться. Дружок с удовольствием плескался в теплой воде. Кот шипел, как раскаленная сковорода, когда Ива обтирала его мокрой полоской ткани, оторванной от передника. Выпавший клок рыжей шерсти с черными разводами вампирской крови Ива зачем-то оставила себе и спрятала в корзину, завернув в лист лопуха – пригодится, пока непонятно для чего.
В родной избе окна были тёмными. Барсик сбегал на разведку и доложил: все спят, шею Горана проверил, укуса нет. В темной избе Лилии всем троим было жутко: хозяйка лежала на лавке в зачарованном сне, ни жива ни мертва. Кот свернулся клубочком на полу возле своей «мамы». Дружок улёгся на пороге, чтобы сторожить, а заодно отойти подальше от Лилии. А Ива растопила печь, выбрала самый большой чугунок, вылила в него воды из ведра, набранной еще Лилией. И сосредоточенно забормотала наизусть заветный рецепт:
– Коренья тщательно вымыть и истолочь в ступке, стебли и листья измельчить… Вскипятить пять литров… ведро воды. В кипяток бросить корень девясила, затем зверобой, тысячелистник, бессмертник…
