– Рассвет! Рассвет! – петухи радостно возвестили о начале нового дня.
Ива с трудом разлепила тяжелые веки. Уже утро? Сварив зелье, она уснула прямо на полу возле печки. Всё тело ныло и болело, разве что не скрипело, как старое дерево. Но надо вставать. Дружок, заслышав шаги маленькой хозяйки, подскочил и радостно завилял хвостом. Барсик зевнул и грациозно потянулся; а потом повернулся на спину, очаровательно поджав лапки – досыпать. Ива невольно позавидовала коту, тут же пристыдила себя за такие мысли и собралась было из соседского дома в родной. Но так и застыла, взглянув на неподвижно лежащую Лилию. А вдруг ей еще можно помочь… Полудриада зачерпнула в кружку ароматного, зеленовато-бурого зелья. Осторожно разжав безжизненные губы, влила в рот соседки три капельки. Нашла на столе чистую тряпицу, обильно смочила в зелье и приложила к шести точкам укусов на шее.
Ничего. Чуда не произошло. Лилия по-прежнему лежала в зачарованном сне. Ива поставила кружку с зельем на стол.
Барсик благодарно потёрся о ногу Ивы, запрыгнул на грудь своей хозяйки и жалобно мяукнул:
– Ива, у нее сердце всё еще бьётся… Мяма! Мяума!
Что-то сжимало девушке грудь и мешало дышать. И как это люди плачут? Надо идти в свою избу, к своей семье. Здесь она уже ничем помочь не сможет. Ива выскользнула из дома соседки, стараясь не смотреть на бездыханную Лилию и плачущего Барсика. Дружок выскочил следом. Чуть не забыла о соседской животинке!
– Нууу, как ммоя хозяюшка? – спросила Пеструшка, тревожно заглядывая в глаза.
– По-прежнему, – честно ответила Ива.
– Бе-бе-беда! – заголосила коза.
– Вы ешьте, пейте и доитесь. Может, еще проснётся ваша хозяйка. Проснётся – а вы накормлены, напоены, и молоко на холоде припасено. То-то она обрадуется! – наивная отговорка, но корова и коза с готовностью поверили.
Куры в птичнике весело галдели – кажется, они и не заметили, что к ним приходит соседка, а не хозяйка. Ну всё, пора и домой.
Хорошо, что вчера наварила много каши, да и пирожков немало напекла: сил нет готовить завтрак для семьи после ночных приключений. Ива с замиранием сердца прокралась в избу…
Родители и брат ещё спали. Девушка с замиранием сердца присмотрелась к шее отца – следов от укуса нет! Стараясь не шуметь, подхватила вёдра – пора на колодец. После колодца – в хлев, конюшню и птичник. Хорошо, что родные ещё крепко спят – Ива не представляла, как посмотрит в глаза отцу и что ответит на его вопросы. Бесшумно двигаясь, Ива положила в собачью миску каши для Дружка, а в кошачью налила молока для Барсика – надо опять пойти в дом Лилии и накормить изгнанников.
– Маленькая хозяйка, ну что там, дома? – спросил с надеждой Дружок, даже не взглянув на кашу.
– Они ещё спят, Дружок. Я постараюсь всё объяснить отцу, но не знаю, поверит ли он мне. А так важно, чтобы он поверил! Ведь иначе я не смогу дать маме и брату зелье… Вы с Барсиком пока завтракайте. Если всё будет в порядке, я вас позову.
– Дочь дриады, спроси у своего отца, кто приходил в ваш дом ночью! Это и есть вампир! – сверкнул глазами Барсик.
– Точно! Обязательно спрошу – если отец спросить позволит…
Ива расправила угловатые плечи, подняла пушистую голову и уверенно зашагала в родительский дом. «Моё дело правое. Хоть плющом отца опутаю, а расскажу, как всё было на самом деле. Мне надо мать и брата лечить. А Дружку и Барсику надо героями в дом вернуться, а не изгоями у соседей прятаться».
Отец уже проснулся и стоял в дверях, нахмурившись и скрестив руки на груди. Таким Ива видела отца только один раз – когда Лев не сказавшись убежал с друзьями ночью на речку.
– Где ночью была? – грозно спросил Горан.
– Доброе утро, отец. Сперва в лесу, целебные травы собирала, потом в доме соседки лекарственный отвар готовила – не хотела вас светом и жаром от печи беспокоить. Лилия ведь спит беспробудным сном, её ничем не потревожишь…
– Ври, да не завирайся! Зачем тебе ночью травы собирать? Почему мне не сказала? И кот, которого ты в дом без спросу привела, сбесился! А как понёс я его топить, меня чуть волк не загрыз и вороны не заклевали! Может, права мать, что тебя ведьмой лесной называет?
Каждое слово болью отзывалось в сердце. Но сейчас не время обижаться на несправедливые речи: надо отца в правоте убедить да родных скорее лечить! Ива заговорила, сама удивляясь, как мягко и успокаивающе звучит её голос – будто березовые листья шуршат:
– Отец, честна я перед тобой. Я не ведьма лесная, а дочь твоя приёмная. Травы собирать срочно надо было – маму и Льва тороплюсь лечить, вот и пошла в лес ночью. Тебе не сказала, чтобы ты за меня не волновался. За волка и воронов прости – они тебя пугали, но волоса с твоей головы не уронили! Они кота выручали. Почему ты решил, что кот бешеный и его топить надо?
Отец растерялся, перестал отчитывать Иву и сбивчиво заговорил:
– Так он на Заряну бросился, в кровь её всю изодрал! Она изловчилась и поймала его в мешок! Молвит, кот бешеный, Дружка укусил! А Дружок тоже сбесился и Заряну за ногу цапнул!
«Заряна! Как же я, чурка дубовая, не догадалась, что она и есть вампир! То-то у неё занавеска шевельнулась – увидала, что я ушла, и побежала к моим беззащитным родным», – подумала Ива, а вслух спросила как можно спокойнее и твёрже:
– А что Заряна ночью у нас в избе делала?
– Так это… кота ловила… сбесившегося… – растерялся Горан.
– Кот был в нашем доме. Заряна живет на окраине деревни и знать не могла, что кот теперь у нас поселился. И вот ночью приходит в чужой дом незваная-непрошеная к запертым дверям и чужого кота ловит!
– И правда… Странно как-то… – задумался отец, а Ива продолжала:
– И бешеных животных ты раньше видел: пускают пену из пасти, воды боятся. А Барсик с Дружком вечером свежей воды напились. Да и не мог Дружок сразу сбеситься. Собаки только через три недели после укуса заболевают! Всё-то она тебе набрехала.
– А зачем она всё это выдумала? – отец никак не мог взять в толк.
– Отец, помнишь, ты меня учил складывать один к одному? Вот теперь давай вместе складывать. Прокралась ночью в чужой дом. Наши добрый пес да ласковый кот на неё дикими зверями бросились. Ты на шум проснулся – она тебе зубы небылицами заговорила да ещё и кота утопить велела. А ты и поверил, да до сих пор главного понять не можешь.
– Ты сама мне зубы заговорила да голову совсем заморочила! – рассердился отец: – Чего такого главного я понять не могу?
– Заряна и есть вампир! Всё сходится. Она ночью явилась вас кусать, сонных да беззащитных. А Дружок с Барсиком вас защищали. Барсик наполовину лесной кот, вот на него чары вампира и не действуют. А Дружок наш, хоть и домашний, так нам предан, что морок одолел и на кровососа бросился. А ты ей поверил, потому что чары вампира и людям голову дурят, – Ива объясняла отцу и горько сокрушалась, что так поздно догадалась.
– Заряна – вампир! Да ты что, дочка! Скажешь тоже! Такая приветливая, ласковая, со всеми поздоровается, всех обнимет… – сомневался Горан, а у Ивы потеплело сердце при обращении «дочка». Поверил!
– Обнимет, да и за шею укусит. Я всё в толк взять не могла, как это мама и Лев кровососа к себе так близко подпустили, без борьбы. А это хитрая девка к ним подластилась, – вздохнула Ива: – Отец, теперь, как всё выяснилось, позволь Дружку и Барсику в дом вернуться.
– Так ведь сбежал Дружок! А кота в мешке волк унёс, – отец осёкся на полуслове: – Али нет?
– Волк его мне принёс, чтоб из мешка выпустила, а Дружок следом прибежал. Ночью они меня стерегли, пока я из леса возвращалась да лекарство варила. А теперь сидят у Лилии в огороде да через забор вас от вампира караулят. Позволь, позову их? – Ива, не теряя времени даром, мысленно позвала собаку и кота.
Барсик рыжей стрелой перемахнул через забор и изящно уселся на безопасном расстоянии. Дружок хотел ловко перепрыгнуть следом, да от волнения промахнулся, повис на передних лапах, отчаянно карабкаясь задними, и не слишком грациозно перекувыркнулся.
– Чудеса в решете! Что же это такое делается? – отец встряхнул головой и сжал виски. – Дружок, иди сюда, сторож мой верный!
Счастливый пёс взвизгнул, отчаянно завертел хвостом и бросился к хозяину. Барсик сделал три осторожных шага вперёд и вновь уселся.
– Прости меня, Дружок. Да и ты прости, кот, – сокрушенно вздохнул отец и со смешком добавил: – Сказал бы мне кто раньше, что буду прощения у домашних животных просить, не поверил бы!
Дружок растроганно лизнул широкую ладонь хозяина, а Барсик осмелился подойти близко и потереться о ногу Горана пушистым боком.
– Дочка, они ведь и вправду все понимают! – изумился отец.
– Конечно, понимают, – улыбнулась Ива, – Даже больше нашего понимают. Они ведь знают, что вампир на тебя морок наслал, вот и не держат зла. Отец, а сейчас у нас важное дело есть. Надо маме и Льву лекарство дать. Его рецепт Сполох в Университете узнал… неважно. Главное – маме и Льву надо по три капли в рот залить и примочку на шею приложить. Ты уж мне помоги – боюсь, держать их придется.
– Надо так надо.
Ива ловко перелезла через забор к соседке.
– Ишь, коза-дереза! Через забор скачет! А обратно как? – притворно возмутился отец.
– А обратно ты поможешь! – рассмеялась Ива и убежала в избу Лилии.
У порога невольно замедлила шаг и затаила дыхания. Всё по-прежнему. Так и лежит соседка ни жива ни мертва. Не помогло ей зелье.
«А маме и Льву поможет ли?» – жучком-древоточцем засвербила мысль, но девушка от неё лишь досадливо отмахнулось. Должно помочь. Обязательно.
Отгоняя от себя дурные мысли, она передала Горану чугунок через изгородь и легко перепрыгнула под шутливую воркотню отца. Скорее лечить укушенных!
Мать при виде Ивы села на лавке и указала на неё пальцем:
– Ты! Подкидыш! Ведьма лесная! Горан, защити меня! Она меня отравит!
– Отец, спаси! Ведьма меня отравит… – вторил ей Лев.
– Не шуми зря, Снежанка. Давай-ка полечимся. Ива наша не ведьма, а травница. Вот, отвара выпей – всего-то три капельки, – уговаривал Горан, приобнимая жену.
– Нет! Спасите! На помощь! – мать забилась, заметалась с такой силой, что отец её еле удерживал. Представив обвивший и обездвиживший маму плющ, Ива капнула первую каплю зелья…
– Убивают! – мать с невероятной силой оттолкнула отца и выбила из рук дочери кружку.
– Потерпи, мамочка, еще две капли. Что оно, горькое? Или кислое? – успокаивающе зашептала полудриада, как берёзовыми листьями зашуршала, а сама подняла кружку и налила ещё зелья. Горан тем временем крепко обхватил исхудавшие плечи жены.
– Караул! Убивают! Люди! – кричала мать, а Ива лишь обвивала её плющом – ещё и ещё. Вторая капля, третья, примочка на шею…
– А-а-а! Жжёт! Жжёт! Умираю! – вопила Снежана.
Лев тем временем ползком добрался до порога избы – встать на ноги у него не было сил.
– Папа, лови его! – отчаянно крикнула полудриада, набирая зелье для брата.
Горан схватил за ноги отчаянно брыкающегося сына, навалился на него. Девушка наклонилась к нему с лекарством. Одна капля…
– Врёшь, не убьёшь! – торжествующе крикнул Лев, выплюнув зелье. Ива ловко капнула отвар прямо в ухмыляющийся рот брата – раз, два, три – и крепко зажала Льву ладонью рот и пальцами нос. Выждав, чтобы буян проглотил лекарство, отпустила его нос и рот, приложила ему на шею примочку и вцепилась изо всех сил.
– Убивают! Ведьма! – вопил Лев, пытаясь стряхнуть с себя отца и сестру.
– Отпускай, папа, – сказала девушка, выдержав достаточное время примочку на шее Льва.
Горан ослабил хватку, и Лев бессильно обмяк в его руках. Отец с дочерью вдвоём отнесли почти бесчувственного парня на лавку. Лев с трудом приоткрыл почерневшие из-за расширившихся зрачков глаза, посмотрел куда-то сквозь Иву и прошептал:
– Она близко…
– Горан, дети, она здесь… – всхлипнула мать со своей лавки, и две слезинки выкатились из чёрных глаз.
– Отец, запри за мной избу, дверь задвинь столом и лавками, ставни запри! Никого не впускай! – скомандовала полудриада, схватила со стола скалку и выскочила за порог.
– Ты куда? – бросился было следом Горан.
– Дочка… – еле слышно позвала мать.
– Ива… – шепнул Лев.
Счастье-то какое! Мама и Лев очнулись от черного морока, узнали её! Спасибо Сполоху за рецепт волшебного зелья! Любовь к семье захлестнула Иву теплой волной. Задержавшись на миг на пороге, она запечатлела родных в сердце.
– Береги себя, защити их! – приказала она отцу и побежала к калитке, слыша, как послушный воле полудриады отец запирает и задвигает дверь в избу. Дружок, вздыбив на загривке шерсть и оскалив зубы, помчался за ней. Барсик выгнул спину дугой, зашипел и прыгнул на порог, готовый биться за семью Ивы.
Ярость, лютая жгучая ярость так и закипела в полудриаде при виде Заряны, уже открывающей их калитку. «Ну нет, кровопийца, ты не пройдешь. Не пущу тебя к отцу, матери и брату! Меня попробуй укусить, если не боишься клыки свои поганые поломать!» – цедила девушка сквозь зубы и крепко сжимала в худых руках скалку.
– Ррразоррву! Ррразорррву! Вон, вампиррр! Вон! – зашёлся в свирепом лае Дружок и вдруг отчаянно завыл. Зарычав, пес прыгнул на вошедшую во двор торжествующе хохочущую Заряну.
