Сначала Андрей надеялся, что эта ее прихоть скоро пройдет, что это не принцип, не жизненная позиция, а всего лишь маленькая женская месть за его коварство, за измену. Уверен был — пройдет неделька-другая, в крайнем случае месячишко, и все вернется на круги своя. Однако не тут-то было. Решение Вики было твердо, как кремень.
И теперь они были просто друзьями. Вернее, Потураев-то и раньше воспринимал ее сугубо как подругу, а вот Вика, как оказалось, надеялась на большее и отношения их дружескими считать не могла по определению. Нынче же все изменилось самым коренным образом, теперь их дружбе не мешали ни обиды, ни взыгравшие не ко времени амбиции, ни слишком близкие отношения. Одна сплошная дружба в лучшем понимании этого слова. И вряд ли кто-то сейчас мог понять Потураева лучше, чем Виктория.
Производственный процесс был к тому времени отлажен, как швейцарские часы, уже не требовала фабрика ежеминутного присутствия хозяина, материальные проблемы также остались позади, а потому едва ли не каждый раз, как Вика вырывалась из дома на работу, они подолгу обедали уже не в фабричной столовке, а в кафе. Не столько даже обедали, сколько общались, ведь в директорском кабинете нормально поговорить было просто невозможно из-за постоянных телефонных звонков. В кафе же Потураев отключал мобильный, и они наслаждались обществом друг друга и тишиной.
— Викуля, а ты знаешь, как мамонты вымерли? — с нескрываемым лукавством в глазах и в голосе спросил Потураев.
Вика рассмеялась:
— Да уж знаю, ты мне этот анекдот миллион раз рассказывал!
— Я ж рассказал только один раз, а остальные девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять раз намекал на то, что мы, люди, существа, к твоему сведению, вполне разумные, никак не должны повторить их печальную участь.
— Потураев, разумный ты мой, а тебе не кажется, что с такими разговорами ты обращаешься не по адресу? Я нынче дама замужняя, могу ведь и оскорбиться.
Глаза Потураева, казалось, откровенно смеялись:
— Эх, Викуля, если б ты могла оскорбиться, разве б я к тебе приставал? А раз пристаю, стало быть, еще живу, еще надеюсь.
— Не на то надеешься, — парировала Виктория. — Вернее, не на ту. У тебя, Андрюшик, между прочим, супруга имеется, своя, родная, вот к ней и приставай с намеками про мамонтов.
Извечное, казалось бы, лукавство в глазах Андрея враз потухло, ответил с тяжким вздохом:
— Ой, не надо, не напоминай о мамонтах…
— Вообще-то это ты о них постоянно вспоминаешь, а никак не я. Не переводи с больной головы на здоровую.
Потураев помолчал мгновение, потом подтвердил:
— И не говори. Откуда ей, здоровой, взяться, когда она сплошными проблемами забита. Вляпался я, Вика, по самое некуда с этой женитьбой. А самое обидное знаешь что? Никто ведь не заставлял, даже не намекал никто: ни сама Любка, ни родители, ни тем более дядя Жора. Ну ладно, было бы мне, дураку, лет двадцать, так хоть не обидно было бы. В двадцать лет ошибаться не стыдно и признавать ошибки тоже не стыдно. Так ведь мне-то, дураку, двадцать девять! Или нет, какие двадцать девять? Я ж уже глубокий старик, мне ж через два месяца тридцатник стукнет! Кстати, ты не забыла? Тридцать лет.
Виктории было лестно слушать такие его откровения. Может, это было не очень-то хорошо, если рассматривать это чувство с позиций дружбы, но дружба дружбой, а Вика ведь даже в дружбе оставалась женщиной. И именно как женщина сейчас торжествовала: что ж, пусть она потерпела фиаско в борьбе за Потураева, пусть он достался другой, но он всю жизнь будет сожалеть, что остановил выбор не на Вике, а на той, другой, и всю жизнь будет мучиться со своей Любашей. Так ему и надо! Раз подпортил ей жизнь, пусть теперь и сам мучается! А Бог — он все видит. Видимо, не такой уж знатный подарок Андрюшенька Потураев, раз у нее с ним ничего не получилось, зато за все ее многолетние страдания Бог послал ей самый настоящий подарок — Валерочку Чернышева, мужа и отца их трехмесячного сынишки. И Валерку ведь даже сравнивать с Потураевым нельзя: весь из себя такой хороший, такой положительный, он так любит ее… Вот только сердце почему-то радоваться отказывалось: может, Чернышев и в самом деле подарок с небес, награда за ее страдания от подлости Потураева, да только она-то была бы искренне рада и признательна небесам за куда меньший по ценности подарок в виде Потураева.
Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове, тысячу раз обдуманные, как бы на втором плане или вроде отдельно от самой Вики, а она по-прежнему продолжала разговор с Потураевым:
— Я не понимаю, Андрюша, чего ты мучаешься? Ну неудачно женился — подумаешь! С кем не бывает? Ты один, что ли? Любой нормальный человек уже давным-давно бы на твоем месте с ней развелся, и никаких проблем!
Про себя же привычно добавила: 'И женился бы на мне! Вот тогда и справедливость бы восторжествовала, и тебе тоже было бы хорошо. Ты ведь только вспомни, как замечательно нам было вместе, ведь ты же любишь меня, дурачок, только все почему-то боишься в этом признаться!' И почему-то наличие замечательного мужа совершенно не мешало ей ответить согласием на утопическое предложение руки и сердца от Потураева.
Андрей усмехнулся:
— Ха, если бы все было так просто. Ты же прекрасно знаешь, что я не могу с ней развестись. Сам себя загнал в угол. Развестись с ней — значит развести моих родителей с ее стариками, значит, предать их всех, я имею в виду родителей. А так мне остается только ждать, когда она сама попросит развода. Я уж и так стараюсь, дома бываю крайне редко, мы ведь с нею даже практически не общаемся: так, перекинемся парой слов за завтраком, да и то не каждый день, а только тогда, когда у нее есть первая пара, а иначе я могу ее видеть только спящей.
Представив себе подобные супружеские отношения, Виктория содрогнулась.
— И что, никаких исключений? Ну там праздников семейных, совместных походов в ресторан, в театр?..
— Какой театр? — протянул Потураев. — Ты что, чтобы я — да сознательно позволил затащить себя в ее компанию? Ну семейные праздники — это да, это конечно. Увы, от этой повинности никуда не денешься, ну да сколько таких праздников за год наберется? Шиш да маленько. Приятного мало, но терпимо. Да и я там в основном общаюсь с другими людьми, а не с ней.
Виктория удивленно взглянула на него:
— Андрюша, я тебя не понимаю. Откуда такая неприязнь, откуда ненависть? Она ведь очень красивая женщина. И насколько я понимаю, ты с раннего детства хотел на ней жениться. Теперь ты имеешь то, о чем мечтал, ты добился цели. Тогда в чем же дело? Чем она так плоха?!
Потураев вздохнул, помолчал немножко. Еще раз вздохнул, ответил разочарованно:
— Я и сам не знаю. Просто я не могу воспринимать ее как женщину. Вот ведь и сам до свадьбы считал ее красавицей. Знаешь, меня отрезвила наша новобрачная ночь. Я не могу тебе этого объяснить. Может, слишком пьян был, может, еще что-нибудь. Да только у меня в тот момент все обрезало, понимаешь? И теперь я далеко не уверен в ее красоте. Единственное чувство, которое я к ней испытываю, — это отвращение…
— Потураев, а ты к доктору не обращался?
— Пока нет, но я уже давно об этом подумываю.
Виктория хмыкнула:
— Андрюша, ты меня удивляешь…
— Я, Вика, сам себя удивляю. Только, Викуля, не думай, что я преувеличиваю.
Вика пытливо взглянула в его глаза:
— Так это не шутка? Андрюша, это серьезно?
— Викуля, ты меня умиляешь. Ну сама подумай — разве нормальный мужчина может шутить на эту тему?
— Андрюшик, милый, ты хоть понимаешь, насколько это серьезно? Тебе же всего-то неполных тридцать лет, еще вся жизнь впереди. Тольког не говори мне, что ты хочешь убедиться…
— Что еще не все потеряно, — закончил за нее Потураев. — Умница, все правильно.
— Андрюша, ты же знаешь — я замужем…
Но голос ее был так слаб, так неуверен, что ее ответ даже при хорошей фантазии никак нельзя было считать отказом. Впрочем, и согласием пока еще считать было рано.
— Я знаю, Викуля. А что делать? — Он потешно развел руки, демонстрируя полное отсутствие альтернативы.
Виктория еще пыталась сопротивляться:
— Но… Андрюшик, ведь и кроме меня есть на свете женщины…
— Да! — утрированно-убежденно согласился Потураев. — Да, 'есть женщины в русских селеньях!' Да только, знаешь, я, если честно, боюсь нарваться на такую же, как Любка. Тебя-то я давно знаю, к тебе никогда не испытывал отвращения…
Виктория вспыхнула:
— Вот уж спасибо за комплимент! А я-то уже готова была согласиться! Поищи ту, которую полюбишь, с ней и попробуешь. Если повезет, и к ней не испытаешь отвращения!
— Вот спасибо! — возмутился Потураев. — Спасибо большое! Помогла!
— Пожалуйста! — весьма нелюбезно, с издевкой, ответила Виктория.
Рассказ "Звонок из прошлого" 39 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈