Нет, никогда не сможет Андрей воспринимать Викторию как жену, как женщину. При всем желании не сумеет. Странно, но даже довольно теплые воспоминания о совместных ночах не могли заставить воспринимать ее именно женщиной. В них Вика представала не иначе как очень близким безотказным другом, с которым они обоюдовыгодно утоляли жажду тела, и не более того. Умом понимал, что только Виктории он ныне может доверять, только ее может впустить в свою жизнь, но сердце, душа его почему-то дико протестовали против таких умозаключений. Расчетливый его ум настаивал на надежности Виктории и утверждал, что только она по-настоящему может воспринимать его мужчиной даже в столь плачевном состоянии, а память в это же время предательски подсовывала воспоминания о Любаше. Мол, а ну-ка припомни, как ты был уверен в том, что самая лучшая жена для тебя получится только из Любаши. Вспомнил? Ну и как ощущения? Быть может, теперь, потерпев полнейшее фиаско, поймешь наконец, что нельзя подходить к выбору спутницы жизни столь прагматично. Разум и некие материальные выгоды — это еще не все, есть ведь у человека, даже такого прожженного прагматика, и душа, и сердце. Быть может, хотя бы иногда следовало бы прислушиваться к их советам, доверять их интуиции?
Задумавшись о душе, попытался припомнить: а была ли в его несчастной жизни хоть одна женщина, которую бы приняла душа, а не тело, сердце, а не разум? Припомнил… И даже без особого труда… Вот только не уверен был, что именно душою, сердцем принял тогда наивную девчонку. Да полноте, какая там душа? Он ведь не мог забыть ее лишь из угрызений совести — так какая же это душа, какая любовь?
Однако память упорно, снова и снова, из самых потаенных уголков архива вытаскивала на поверхность образ наивной девчонки, восторженно шептавшей когда-то: 'Андрюша!' И от сладкого ее шепота почему-то дрожь пробегала по телу даже теперь, спустя, кажется, миллион лет, и почему-то так щемяще ныло сердце. Сердце? Какое сердце? Сердце, душа и Андрюша Потураев — это же несовместимые понятия! Потураев не может помнить ни душою, ни сердцем.
Забудь, все давно в прошлом! Да и не было ничего. Она — такая же, как все, одна из миллиона, ничем не лучше, правда, и не хуже, но все равно ничем не лучше других. Нет, ничего не было! И ничего не может быть. Хотя бы на том простом основании, что нельзя строить отношения на соображениях душевной привязанности.
Но сердце тут же хваталось за соломинку: 'Ага, стало быть, была душевная привязанность-то? Была, иначе почему ты отказываешься строить отношения на ней?'
'Потому что нельзя строить отношения на душевной привязанности, даже если она и имеется в наличии, — ввязывался в спор разум. — Потому что душа — плохой подсказчик, плохой советчик. Отношения можно строить только на доверии и выгоде, и никак иначе'.
Сердце отказывалось соглашаться: 'Тогда почему же Люба оказалась совсем не столь замечательной женой? Ведь и доверие к ней было, и с выгодой вроде все было нормально. Тогда почему же она воспринималась не женщиной, а кикиморой болотной? А потому что в душе ничего не было, душа молчала! Потому что не любил!'
Не любил? Андрей поразился собственному открытию. Конечно, не любил, ведь потому и женился. И ошибся. А может, потому и ошибся, что не любил? Может, неправ был? Может, все они, пацаны, были тогда неправы? Ведь все, кроме него, давно женаты, и, поди, вовсе не так неудачно, как он. Может, потому, что они выросли и оставили те глупые бредни в детстве, а он, Потураев, все еще хватается за них как за соломинку, лишь бы не признаться в собственной слабости? В том, что таки он, Андрей Потураев, умеет любить? И что сердце его, закаленное волей, все равно осталось живым? И что вовсе не совесть ему все это время покоя не давала, а именно сердце? Что душа страдала именно из-за отсутствия наивной девчонки, а вовсе не из-за осознания собственной подлости?
Маринка… Выходит, он ее любил? Любил? А почему в прошедшем времени? Ведь, если все прошло, почему сейчас так больно сердцу? Любит! Сейчас, сию минуту любит! И готов признать это перед самим собою, заткнув наконец голос разуму. Разум должен молчать, когда речь идет о чувствах. Молчи, разум, молчи! Теперь тебе не удастся перекричать сердце. Маринка!
По всему, следовало немедленно разыскать ее и попытаться исправить собственную ошибку. Ведь и Маринка его тоже любила, он это точно знал: именно из-за ее неземной любви и бежал с позором, опасаясь за собственную гордость.Теперь он, наконец, осознал всю меру собственной глупости, готов признать собственную ошибку.
И что дальше? Прошло столько лет после той их памятной встречи, когда он так жестоко и, оказывается, заявил Маринке, что больше никогда не придет в этот дом. Имеет ли он моральное право ворваться в ее жизнь теперь, спустя столько лет полного забвения? Да еще и требовать от нее искренней любви? Навязывать ей себя, инвалида, страшную обузу? А вдруг она замужем?
Последняя мысль обожгла сердце дикой ревностью. Маринка, его Маринка, его единственная, как оказалось, любовь, его наивная дурочка, ныне может принадлежать другому мужчине?! И выходит, он собственноручно подтолкнул ее в чужие объятия?
Рассказ "Звонок из прошлого" 41 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈