Было это года три назад, летом. Ко мне в гости приехал Майкл — приятель моего бывшего коллеги, британец откуда-то из Ковентри. Не турист в классическом смысле, а так — любопытный человек лет сорока пяти, который решил посмотреть на Россию своими глазами, а не глазами Би-би-си.
Мой коллега попросил его встретить, показать город, не дать потеряться. Ну и я согласился — чего не помочь хорошему человеку.
Встретил его на вокзале. Вышел — смотрю: стоит, растерянный, с рюкзаком, оглядывается по сторонам с таким выражением лица, как будто только что с Марса прилетел. Нормальная реакция, если вдуматься. Я и сам так смотрел, когда первый раз попал в Москву в восемьдесят девятом году — ехал из своего небольшого города и глаза разбегались.
Привёз его к себе. Живу я в обычной хрущёвке — пятый этаж, лифт через раз работает, подъезд пахнет так, как пахнут все наши подъезды. Майкл всю дорогу молчал и смотрел в окно маршрутки. Потом говорит:
— А почему у всех домов такие... коробки на балконах?
Я сначала не понял. Переспросил.
Он показал рукой. И тут я проследил за его взглядом — и как будто впервые увидел собственный район. Стоит пятиэтажка, стоит девятиэтажка рядом, потом ещё одна. И у каждой — на балконах что-то своё. Один застеклён аккуратно, с белыми рамами.
Другой — старыми деревянными рамами, перекошенными. Третий обшит жёлтым сайдингом. Четвёртый открытый, с верёвкой для белья. Пятый — вообще непонятно что, там, кажется, даже какая-то тумбочка торчит наружу.
Со стороны это и правда выглядит... своеобразно.
Он спросил — я задумался
Честно говоря, я секунду помолчал. Потому что вопрос простой, а ответ — нет.
Как объяснить человеку, который вырос в стране, где у тебя есть кладовка, гараж, нормальный подвал и чердак, — зачем нам вообще балкон?
Я начал издалека.
— Майкл, — говорю, — ты в «Икее» бывал?
Он кивает.
— Вот представь: дали тебе квартиру. Маленькую. Очень маленькую. И сказали — живи. И никакого дополнительного места нет. Совсем.
Он смотрит — пока не доходит.
— А балкон — есть. Три метра. Вот туда всё и идёт.
Вот тут начинается самое интересное
Когда мы зашли ко мне домой, я провёл ему, можно сказать, экскурсию. Без всякого умысла — просто он сам начал смотреть по сторонам.
На кухне у меня висят полки, сделанные ещё батей в восьмидесятых. На них банки, крупы, запасы макарон на случай ядерной войны — шучу, конечно, но не совсем. В прихожей — обувная полка, которую уже трижды перебирали и она всё равно не вмещает. В комнате — шкаф-купе, который я собирал два выходных и чуть не поругался с женой насмерть.
А потом он увидел балкон.
У меня балкон застеклён. Давно, ещё при прежних хозяевах. Рамы советские, деревянные, слегка рассохшиеся, зимой поддувает, но терпимо. На балконе: велосипед (мой, старый, «Аист», езжу иногда летом), три пары лыж (не ездили лет восемь, но выбросить рука не поднимается), банки с огурцами и помидорами (жена каждое лето закатывает, хотя магазин в ста метрах), какой-то ящик с инструментами, которые я собирался разобрать ещё в позапрошлом году, садовый шланг, который я тащил с дачи зачем-то, и — не спрашивайте — сломанный пылесос советской эпохи, который жена отказывается выбрасывать, потому что «вдруг починим».
Майкл всё это обозрел. Помолчал. Потом говорит:
— Это как... маленький гараж?
Я засмеялся. Точнее не скажешь.
Немного о прошлом — без этого никак
Помните, как это всё начиналось?
Я хорошо помню коммунальные квартиры — мы сами в такой жили до восьмидесятого года, пока не дали отдельную. Три семьи, одна кухня, один туалет. Поговорка была такая: «В коммуналке чужих секретов нет». Всё слышно, всё видно, всё известно.
Потом хрущёвки. Это было счастье — своя квартира! Маленькая, но своя. Я помню, как мать плакала, когда мы переехали. По-настоящему плакала. Потому что своя кухня. Свой туалет. Своя дверь.
Но квартирки-то были крошечные. Потолки низкие. Комнаты маленькие. И балкон — вот он, вроде бы лишние метры. Не жилые, но свои.
Вот тут и началась народная смекалка.
Сначала стали выносить на балкон всё лишнее. Потом поняли — а лишнее-то мёрзнет зимой. Или мокнет. Или ветер сдувает. И пошла эпопея с застеклением. Кто-то сам стёкла вставлял — я помню, как сосед дядя Коля целое лето возился с рамами, пилил, строгал, матерился вполголоса, чтобы жена не слышала. В итоге получилось криво, но держалось двадцать лет.
Потом появились фирмы. Пластиковые окна. И пошло-поехало.
Что там на самом деле хранится
Я как-то провёл, назовём это так, неформальный опрос среди соседей и знакомых. Просто в разговорах спрашивал — что у вас на балконе?
Результаты, скажу честно, впечатляют.
У соседей снизу — Татьяны Михайловны:
Соленья. Много. Она каждый август закатывает по сорок банок. Муж уже лет десять намекает, что хватит, но она не слышит. Ещё — зимняя одежда в больших пакетах, раскладушка (вдруг гости), коробки с ёлочными игрушками, и — сюрприз — швейная машинка «Зингер», которой лет шестьдесят, не работает, но выбросить нельзя, потому что «память о бабушке».
У соседа Виктора с третьего этажа:
Инструменты. Удочки. Детская коляска — дети давно выросли. Лыжи. Велосипед. Запасной холодильник (!) — старый «Минск», сломанный, туда просто складывают всякую мелочь. И кошачий домик, хотя кот умер года четыре назад — выбросить жалко.
У молодых ребят с шестого:
Спортивные снаряды. Скакалки, гантели, какой-то тренажёр, купленный в период январского энтузиазма и с тех пор использованный, по моим наблюдениям, от силы раза три. Зато занимает полбалкона.
Спору нет — у каждой семьи своя история. Но везде одно: балкон — это кладовка. Погреб. Гараж. Антресоли. Всё в одном флаконе.
Что я объяснил Майклу
Мы сели на кухне. Жена поставила чайник. Достала варенье — вишнёвое, своё, с дачи.
Я попробовал объяснить по-человечески.
— Понимаешь, — говорю, — у вас в Британии как? Дом отдельный, сад, гараж, сарай. Или квартира — но с хорошим общим хранилищем. Да?
Он кивает.
— А у нас долго ничего этого не было. Квартира — маленькая. Никакого дополнительного места. И балкон — единственное, что можно было приспособить. Вот и приспособили.
Он задумался. Потом говорит:
— Но ведь некрасиво получается. Когда смотришь снаружи.
И вот тут я немного завис.
Потому что — ну да, некрасиво. Вразнобой: одни рамы белые, другие зелёные, третьи вовсе без рам, один балкон зашит профнастилом, другой — деревянными досками, третий просто завешен полиэтиленом. Со стороны — лоскутное одеяло, честно говоря.
Но потом я ему сказал кое-что, что самому показалось правильным.
— Майкл. Это не про красоту. Это про жизнь. Когда тебе надо где-то хранить велосипед, лыжи, банки, ящики и бог знает что ещё — ты не думаешь про вид снаружи. Ты думаешь: куда это поставить.
Он помолчал. Потом улыбнулся:
— Это... понятно. У нас в гараже то же самое.
Вот и думай после этого — в чём разница-то?
А балкон — это ещё и другое
Но я бы покривил душой, если бы сказал, что балкон — только хранилище.
Нет. Это не так.
Помню, у нас во дворе жил дед Семён — восьмой этаж, угловая квартира. Каждый вечер, в любую погоду, он выходил на балкон. Зимой — в тулупе и шапке-ушанке. Смотрел на двор. Иногда переговаривался с кем-то внизу. Просто стоял и смотрел.
Я тогда был молодой, не понимал зачем. Думал — делать нечему, что ли?
Сейчас понимаю.
Балкон — это выход. Буквально. В маленькой квартире, где все на головах друг у друга, балкон — это пять минут одиночества. Постоять, подышать, подумать о своём.
Или наоборот — посмотреть на жизнь. Двор — он же всё время что-то показывает. Дети играют. Соседи переругались. Кто-то въезжает, кто-то выезжает. Машина застряла. Голуби дерутся из-за хлебной корки.
Я и сам грешен — люблю выйти на балкон вечером. Чай возьму, встану, смотрю. Никакого телевизора не надо.
Чем Майкл удивил меня в ответ
Под конец его визита — он пробыл у нас дня три — произошёл один разговор, который я почему-то запомнил.
Мы опять сидели на кухне. Уже поздно, часов одиннадцать. Жена ушла спать.
Майкл говорит:
— Знаешь, я понял одну вещь.
— Какую? — спрашиваю.
— У вас люди очень... изобретательные. Смотришь — квартира маленькая, возможностей мало. Но всё равно как-то устроено, всё как-то работает, всё как-то находит своё место.
Я не знаю — это комплимент или нет. Наверное, всё-таки комплимент.
Признаюсь, приятно стало. Хотя, если вдуматься — это не изобретательность. Это просто привычка выживать в условиях, когда лишнего ничего нет. Нам бы их проблемы — думать только про эстетику фасада.
Если вдуматься
Я потом ещё долго думал об этом разговоре.
Мы смотрим на застеклённые балконы и не замечаем их. Они — часть пейзажа. Как трубы котельных, как разбитый асфальт во дворе, как лавочки у подъезда.
А человек приехал со стороны — и увидел. И задал простой вопрос, на который у меня сначала не нашлось ответа.
Казалось бы, что тут объяснять — балкон и балкон. Все так живут. А попробуй объясни.
Каждый тот балкон — это чья-то жизнь. Чьи-то огурцы. Чьи-то лыжи. Чья-то раскладушка для гостей. Чей-то велосипед, на котором давно не ездят, но и выбросить жалко.
Это не беспорядок. Это — уклад. Способ жизни. Который складывался десятилетиями — из маленьких квартир, из нехватки места, из привычки всё хранить и ничего не выбрасывать, из огородов и заготовок на зиму, из тех времён, когда в магазине могло ничего не быть.
Старею, наверное. Стал замечать такие вещи.
А у вас что на балконе хранится? Небось тоже есть что-нибудь этакое, о чём соседям лучше не знать? Напишите — интересно было бы почитать.