Сидим мы как-то в августе на даче у соседа Михалыча. Жара такая, что асфальт плавится, а мы с его зятем-канадцем устроились в тени старой яблони.
Зятя зовут Дэвид, парень неплохой, приехал к нам из Торонто года три назад, да так и прижился — женился на дочке Михалыча, теперь вот по выходным к тестю ездит.
И вынес я тогда из погреба бутыль с тёмной жидкостью. Холодную, запотевшую, с лёгкой пеной наверху.
Дэвид как увидел — аж отшатнулся немного.
— Это что? — спрашивает. — Pickle juice? Рассол какой-то?
Я наливаю себе полный стакан, делаю глоток с явным удовольствием и говорю:
— Квас. Хлебный.
Вижу — у человека лицо вытягивается. Не знаю как у вас, а я в такие моменты всегда веселюсь — люблю наблюдать, как иностранцы реагируют на самые обычные для нас вещи.
«Вы пьёте хлеб?!»
— Хлебный? — переспрашивает Дэвид. — То есть это... из хлеба сделано?
— Ну да.
И тут у него начинается, как я это называю, культурный ступор. Стоит, смотрит то на меня, то на стакан, то опять на меня.
— Но хлеб же твёрдый. Как из твёрдого получается жидкое?
Объясняю ему: мол, хлеб сначала сушат, потом заливают водой, добавляют сахар, дрожжи, изюм для запаха — и оно бродит несколько дней. Получается напиток.
Дэвид качает головой:
— У нас в Канаде хлеб либо едят, либо выбрасывают, если зачерствел. А чтобы пить...
Помню, я тогда подумал: а ведь действительно, для человека со стороны это звучит как полная дичь. Представьте, если бы вам сказали — пей суп из джинсов. Примерно такая же реакция, наверное, у Дэвида и была.
— Понюхай хотя бы, — говорю.
Он наклоняется над стаканом, нюхает осторожно, как сапёр над миной. Морщится.
— Кисло как-то. И пахнет... брожением. Как будто испортилось.
Я только усмехаюсь. Сколько раз уже эту сцену наблюдал — с разными людьми, в разное время, но реакция всегда примерно одинаковая.
Вспомнилась мне тут одна история из детства
Кстати, глядя на Дэвида, я невольно вспомнил собственное детство. У нас во дворе стояла бочка — жёлтая такая, с краником, и тётка в белом халате наливала квас всем желающим. Очередь к ней выстраивалась будь здоров, особенно в жару. Я тогда лет восемь был, бегал с трёхлитровой банкой — мать посылала за квасом для окрошки.
Помню этот вкус до сих пор: холодный, с лёгкой кислинкой, чуть колючий от газа. И запах — особый, ни с чем не спутаешь.
Сейчас таких бочек почти не осталось. Где-то по старой памяти ещё стоят, но больше для антуража, чем для дела. Жалко немного, если честно. Было в этом что-то правильное — летом, в жару, прийти с банкой к бочке.
Ладно, отвлёкся. Вернёмся к Дэвиду.
«Ну давай, была не была»
Уговаривал я его минут пятнадцать, наверное. То рассказывал, что квас — напиток почти безалкогольный, градусов в нём меньше, чем в кефире. То объяснял, что на Руси его пили испокон веков, чуть ли не вместо воды. То приводил аргумент, что окрошку без кваса — это вообще преступление против кулинарии.
В итоге Дэвид махнул рукой:
— Ладно, давай. Один глоток.
Налил я ему полстакана. Он взял, понюхал ещё раз для верности, зажмурился — прямо как перед прыжком в холодную воду — и сделал глоток.
Тишина повисла секунд на пять. Я аж заволновался — думаю, сейчас выплюнет.
А он открывает глаза и говорит:
— Подожди... это же вкусно!
Вот тут начинается самое интересное.
Не мог остановиться
Дэвид допил полстакана залпом. Потом посмотрел на меня вопросительно — мол, можно ещё? Я налил полный.
— Это совсем не похоже на то, что я ожидал, — говорит он, отдуваясь. — Я думал будет как... не знаю, как прокисший хлебный суп. А тут освежает, и сладковато немного, и эта газировка...
— Так это ж не суп, — отвечаю. — Это квас.
— Квас, — повторяет он, словно пробуя слово на вкус. — Хорошее слово, короткое.
К вечеру Дэвид допил почти всю бутыль. Михалыч только посмеивался, глядя на это дело — говорит, у него такое уже не первый раз с гостями случается. Сначала шарахаются, потом за уши не оттащишь.
Согласитесь, знакомая история? Думаю многие сталкивались с подобным — когда человек категорически отказывается пробовать что-то новое, а потом не может остановиться.
Что в квасе такого особенного
Если вдуматься, квас — действительно странный напиток с точки зрения иностранца. Ведь по сути это ферментированный хлебный отвар, что-то вроде дальнего родственника пива, только без особого градуса.
Делают его испокон веков, и рецепты в каждой семье свои — кто-то добавляет мяту, кто-то изюм, кто-то мёд вместо сахара.
Моя бабушка, царствие ей небесное, квас делала в трёхлитровых банках, на подоконнике. Помню, как сейчас: банка стоит, через марлю дышит, бабушка каждый день проверяет — не перебродило ли. У неё там целая наука была, с пропорциями и временем, которое она держала в голове, без всяких рецептов.
Кстати, многие иностранцы потом, распробовав квас, начинают сравнивать его с другими напитками — то с имбирным элем, то с домашним сидром, то ещё с чем-то. Но это всё мимо. Квас — он сам по себе, ни на что не похожий.
Через месяц история получила продолжение
Думаете, на этом всё закончилось? Как бы не так.
Через месяц приезжает Дэвид к Михалычу снова, и первым делом спрашивает у тестя:
— А квас есть?
Михалыч мне потом рассказывал со смехом: зять, говорит, теперь без кваса и шагу не ступит. На рынке, на даче, в магазине — везде высматривает бутылку с этим напитком.
Даже супруге своей, дочке Михалыча, заявил — мол, надо в Торонто рецепт привезти, попробовать сделать самим.
Не знаю, получилось у него в итоге или нет — давно не виделись. Но помню, как он мне в тот вечер на даче сказал:
— Знаешь, странно получается. Я приехал в Россию и думал, что меня удивят какие-то большие вещи — архитектура там, история. А меня удивил напиток из хлеба.
И тут он рассмеялся, и я вместе с ним.
А я вот что подумал
Честно говоря, эта история с Дэвидом заставила меня по-новому взглянуть на привычные вещи.
Мы ведь с детства квас пьём, не задумываясь, что это вообще такое — просто вкусно, и всё. А для человека со стороны это целое открытие, почти приключение.
Казалось бы, обычный напиток. А сколько в нём всего — и история, и детство моё с трёхлитровой банкой, и бабушкин подоконник, и удивлённое лицо Дэвида под яблоней.
Нам бы их проблемы, скажете вы — действительно, удивляться напитку из хлеба. А с другой стороны, может, в этом и есть прелесть — когда простые вещи способны кого-то по-настоящему поразить.
Кстати, бочки с квасом, о которых я вспоминал, говорят, кое-где возвращаются — видел недавно фотографии, что в некоторых городах снова стали ставить. Может, и до нас доберутся.
А у вас бывало такое — чтобы гость-иностранец удивлялся самым обычным для нас вещам? Что их поражало больше всего? Интересно почитать ваши истории.