Глава 33
Удар по империи Орлова начался в понедельник, и начался сразу со всех сторон.
К десяти утра в семи гипермаркетах сети одновременно работали проверки. Разные ведомства, разные поводы, но слишком слаженно для совпадения. Где-то закрывали торговый зал «до устранения нарушений». Где-то изымали документы. Где-то опечатывали склады с товаром, который начинал портиться прямо в опечатанных камерах.
К полудню встал распределительный центр на юге, главный узел всей логистики. Туда нагрянули разом, парализовали приёмку и отгрузку, и фуры с товаром встали в очередь на много часов, а магазины по всему городу остались без поставок.
К вечеру выяснилось, что банк, который годами обслуживал оборотку сети, неожиданно заговорил о пересмотре кредитной линии. А один из давних поставщиков, без объяснений, подал иск о взыскании, заморозив часть счетов.
Сергей Орлов, который тридцать лет строил это здание камень за камнем и пережил не одну атаку, сидел в своём кабинете над сводками и понимал, что такого он не видел давно. Это не была проверка зарвавшегося конкурента. Это была война. Спланированная, с размахом, какого у обычных рейдеров не бывает.
— Олег, — сказал он тихо. — Кто это может сделать?
— Сергей Викторович, это не рынок. Чтобы в один день завести семь проверок в разных ведомствах и придержать банк, нужен не капитал. Нужны связи. Серьезные. Кто-то с административным весом помогает тем, кто это заказал. И помогает крепко.
Сергей медленно поднял голову.
— Серьезные связи. То есть за этим стоит не просто бандит.
— За этим стоит бандит, у которого появился очень серьёзный покровитель. Или партнёр. Раньше у этих людей таких рук не было. Теперь, похоже, есть.
———
А к ночи случилось то, что и должно было случится.
В тех же телеграм-каналах, аккуратно, со ссылками на «осведомлённые источники», появилась версия. Что обрушившаяся на Орлова беда — не случайность и не государство. Что это месть. Что Воронцов, тот самый скандальный инвестор с криминальным прошлым, которого Орлов публично топил два месяца, не стерпел и ответил по-своему, по-старому. Ударил по обидчику всей мощью своих тёмных связей.
Версия была складная. В неё хотелось верить. Бывший бандит мстит магнату, который раскопал его прошлое и пытался уничтожить, это понятно, логично, по-человечески объяснимо. И именно поэтому Сергей, прочитав это под утро, впервые за последние недели почувствовал, как в нём поднимается прежняя ярость.
— Воронцов, — сказал он, и кулак его сжался на столе. — Я его прижал, а он мне в ответ всю сеть. Через своих. Я знал. Я с самого начала знал, что он не изменился.
Олег, стоявший рядом, не торопился соглашаться.
— Сергей Викторович. Подождите рубить с плеча.
— Чего ждать? Вот же оно. Чёрным по белому.
— Слишком складно, — сказал Олег. — Слишком вовремя. Подумайте сами. Месяц назад вы остановили войну против него. Между нами и его людьми наладилась координация. Мы вместе бережём Алису. А теперь, ровно в тот момент, когда вы перестали быть врагами, кто-то бьёт по вам и тут же подсовывает версию, что это он. Кому это выгодно?
Сергей замер.
— Тем, кто хочет, чтобы вы снова вцепились друг другу в глотку, — продолжил Олег. — Тем, кто два месяца кормился вашей войной. Они увидели, что вы остыли, что вы перестали играть на них. И решили вас стравить заново. Чужими руками. Вашими собственными.
———
Глеб узнал о ситуации Орлова из тех же сводок, что и весь город.
Он читал и с каждой строчкой мрачнел. Не потому, что жалел Орлова. А потому, что узнавал почерк. Размах, аккуратность, отсутствие лишней крови. Так не работают конкуренты. Так работает один человек.
— Седой, — сказал он Артёму. — Он перестал ходить вокруг меня и пошёл дальше. Зачем ему мой заводик и моя недвижимость, когда рядом стоит вся империя Орлова? Сеть, логистика, обороты на всю страну. Вот это прачечная так прачечная. Я был для него тренировкой. А цель у него теперь куда крупнее.
— И он что, потянет Орлова? Орлов это не ты, Орлов глыба.
— В лоб не потянет. Но он и не в лоб. — Глеб встал, прошёлся. — Он расшатывает. Бьёт по Орлову и тут же шепчет всем, что это я. Чтобы мы с Орловым опять сцепились. Чтобы порушить то, что между нами едва начало складываться. Чтобы мы вдвоём, как два дурака, грызли друг друга, пока он спокойно добивает обоих.
Артём помрачнел.
— Орлов поверит, что это ты. Любой поверит. У тебя мотив на лбу написан.
— В этом все и дело. — Глеб остановился у окна. — Я ничего не делал. Но доказать, что не я, едва ли возможно. Как докажешь, что ты ничего не делал, когда у тебя была причина?
Он смотрел на ночной город и впервые за всё это время чувствовал не ярость и не страх, а что-то близкое к восхищению, холодному, профессиональному. Седой был хорош. Дьявольски хорош. Он одним ходом бил по новой, большей цели и тем же ходом разрушал единственный союз, который мог ему помешать.
— Мне нужно к Орлову, — сказал Глеб.
— Он тебя на порог не пустит. Он сейчас уверен, что ты его враг.
— Тогда не я. — Глеб обернулся. — Артём, звони Олегу. Срочно. Пока Орлов не наделал глупостей.
———
Алиса ждала его дома с ноутбуком, уже зарывшись в новости про Орлова. Когда Глеб вошёл, она развернула к нему экран.
— Я весь вечер это читаю, — сказала она. — И мне страшно не за отца. Мне страшно за тебя. Все пишут, что это ты.
— Я знаю. Я ничего не делал, Алиса.
— Я знаю, что не делал. — Она убрала ноутбук. — Я смотрю не на то, кто пишет. Я смотрю на саму ситуацию. Глеб, сядь. Я тебе сейчас кое-что покажу, как экономист.
Он сел. Она заговорила быстро, по делу, и в этом была вся она.
— Семь проверок в один день. Распределительный центр. Банк придержал линию. Поставщик подал иск. Ты понимаешь, что это значит технически? Это не деньги. Деньгами такое не делается. Можно купить одного чиновника, ну двух. Но завести разом семь ведомств, придержать банк и подтолкнуть поставщика к иску в один день, это не покупка. Это команда сверху. Кто-то с настоящим административным рычагом дал отмашку, и всё закрутилось синхронно.
— Олег то же сказал. Связи.
— Не просто связи. — Алиса подалась вперёд. — Слушай главное. У тебя таких связей нет. И никогда не было. Ты бандит в прошлом, ты можешь нанять людей, спалить цех, припугнуть. Это твой уровень, прости что я так говорю. Но дёрнуть за ниточки семь федеральных ведомств в один день ты физически не можешь. Ни ты, ни Лом, ни даже Седой сам по себе. Значит, за этим всем стоит кто-то, у кого есть то, чего нет ни у тебя, ни у старого вора. Государственный вес. И вот это, Глеб, и есть доказательство, что это не ты делаешь. Потому что то, чем ударили по отцу, тебе просто не по карману.
Глеб смотрел на неё, и до него медленно доходило, насколько она права.
— То есть чтобы снять с меня обвинение, — сказал он, — надо показать Орлову не то, что я ни при чём. А найти того самого человека в госструктурах.
— Именно. Найди, у кого хватает веса завести семь проверок, и ты сразу докажешь, что это не ты. Потому что у тебя такого веса нет, и отец это знает лучше всех. Он тридцать лет в бизнесе, он понимает, кто на что способен.
Глеб встал, прошёлся, потом наклонился и коротко поцеловал её в макушку.
— Ты опаснее всех моих людей, — сказал он. — Я тебе это уже говорил?
— Говорил. Но мне приятно слышать ещё раз. — Она впервые за вечер улыбнулась, устало. — Только, Глеб. Если за всем этим и правда кто-то с государственным плечом, то это уже не Седой. Это кто-то выше Седого. И вот тогда нам с тобой по-настоящему нужно бояться.
Об этом Глеб думал уже сам, но услышать её от Алисы, холодно и ясно, было хуже, чем додумать в одиночку.
Той же ночью отец позвонил по новому телефону, который ему дали люди Глеба.
— Глеб, — зашептал Николай в трубку. — Тут это… Ломовы притихли. Перепуганные ходят. Говорят, сверху недовольны, что шуму много. И что какой-то новый человек теперь всем заправляет, важный, не из наших. Седого, говорят, и того подвинуть могут. Я не понял толком, но решил тебе сказать, как уговаривались.
Глеб закрыл глаза. Слова Алисы получили подтверждение из самого гнилого угла. Над Седым кто-то был. Новый. Не из старого ворья.
— Молодец, — сказал он отцу. — Слушай дальше. И запоминай имя, если назовут.
Он положил трубку и долго стоял в темноте. Внизу Лом с его людьми. Посередине Седой. А теперь ещё кто-то, чьего лица никто не видел, в самой вышине, выше Седого. И этот кто-то уже тянул руку к Орлову.
———
Олег и Артём встретились той же ночью, на той же заправке.
— Это не он, — сказал Артём с порога. — Глеб к этому не имеет никакого отношения. Клянусь чем хочешь.
— Я знаю, — спокойно ответил Олег.
Артём осёкся.
— Знаешь?
— Я не вчера родился. — Олег отпил кофе. — Слишком всё гладко получается. Удар по нам и тут же готовая версия, что это вы. Так подставляют, а не мстят. Мстят молча. А тут будто кто-то очень хочет, чтобы мы прочитали имя Воронцова и схватились за оружие. Я это вижу. Беда в том, что мой видит хуже. У него дочь ушла к вашему, ваш ему всю плешь проел за два месяца, и теперь по нему ударили. Ему легче поверить, что виноват ваш, чем признать, что он сам впустил кого-то пострашнее.
— И что делать?
— Доказывать. Не словами, слова он сейчас не слышит. Фактами. — Олег достал блокнот. — Если за этим Седой, у него есть хвосты. Семь проверок в один день не заводятся сами. Кто-то отдавал команды, кто-то звонил, кто-то заносил. Найдём, через кого в госструктурах шла вся эта история, выйдем на заказчика. И тогда я положу это своему Сергею Викторовичу на стол, и он уже не сможет валить на вас.
— Сроки?
— Чем быстрее, тем лучше. Потому что пока мы ищем, мой каждый час может сорваться и ответить вам. А если он ответит, мы все четверо, и он, и Воронцов, и ты, и я, будем плясать ровно под дудку того, кто всё это затеял.
Они посмотрели друг на друга, и оба поняли одно: время теперь работало против них всех.
———
Сергей не сорвался в ту ночь. Но едва держал себя в руках.
Он сидел в тёмном кабинете, и в нём боролись двое. Один, обиженный отец и задетый хозяин, требовал немедленно ударить в ответ, всей силой, по Воронцову, который, конечно же, виноват, как же иначе. Другой, тот, что слушал Олега, слушал Марину, тот, что видел в паркинге людей Воронцова рядом со своими, шептал: подожди. Не будь тем дураком, которого из тебя лепят.
Под утро в кабинет вошла Марина. Она не спала, увидела свет под дверью.
— Опять не ложишься, — сказала она. — Опять собрался воевать.
— По мне ударили, Марина. По всему, что я строил всю свою жизнь. И все говорят, что это он.
— А ты веришь?
Сергей долго молчал.
— Хочу верить, — сказал он наконец, и это было самое честное, что он мог сказать. — Так проще. Тогда понятно, кого ненавидеть.
Марина подошла, села напротив.
— А ты не ищи, кого проще ненавидеть. Ты ищи правду. — Она накрыла его руку своей. — Серёжа, ты умный человек. Ты не построил бы всё это, если бы хватался за первое объяснение. Так не хватайся и сейчас. Подожди. Пусть Олег разберётся. А ударишь сгоряча по тому, кто не виноват, и сам себе уже не простишь.
Сергей смотрел на жену, и ярость медленно отступала, оставляя за собой усталость и страх.
— Хорошо, — сказал он. — Подожду. Олег ищет. Дам ему время. Но если окажется, что это всё-таки Воронцов…
— Не окажется, — тихо сказала Марина. — Сердце материнское чует. Не тот это человек, что жжёт чужое. Тот, что жжёт, не стал бы беречь нашу дочь чужими руками.
———
А за городом терпеливый человек был доволен.
Седому доложили: Орлов зашатался, версия про месть Воронцова разлетелась по всем каналам. Он выслушал, кивнул, помешал ложечкой чай.
— Хорошо, — сказал он. — Теперь подождём. Орлов человек гордый и раненый. Раненый гордый зверь кидается на того, на кого ему укажут. Укажут на Воронцова. Сцепятся опять. А мы, пока они грызутся, дожмём и того, и другого. Их бизнесы оба мне нужны. И заводик молотовский, и сеть орловская. Вместе они дадут такое, что чистить деньги можно будет годами.
— А если не сцепятся? — осторожно спросил человек. — Если Орлов не поверит?
Седой чуть нахмурился. Эта мысль и ему приходила.
— Поверит, — сказал он. — Куда денется. Хотя… — Он помедлил. — Что-то они в последнее время больно тихо себя ведут друг с другом. Орлов перестал топить Воронцова. С чего бы? — Старик прищурился. — Ладно. Подождём. Если не сцепятся сами, поможем. Подбросим ещё дровишек.
Он отставил чай и добавил, будто про себя:
— А с Ломом надо кончать. Замечен он, где не надо. Своевольничает. Под ногами путается. Вот разберёмся с этими двумя, и Ломом займусь вплотную.
Он не знал, что последняя его мысль была не вполне его собственной. Что зерно недоверия к Лому посеял в нём чужой человек, тихо, чужими руками, пару недель назад. И что, занявшись Ломом, он сделает ровно то, чего от него ждёт Воронцов.
Трещина, которую он не замечал в себе, потихоньку расходилась. А снаружи, на город, надвигалась куда большая буря, в которой двум давним врагам предстояло либо вцепиться друг в друга насмерть, либо впервые встать спина к спине.
Следующая глава: