ОКОНЧАНИЕ
Сознание Моти почти угасло. Мир сузился до холодных пальцев на горле.
И громкого СКРРРРРИП.
Дверь распахнулась и в комнату ворвался ещё один персонаж.
Пальцы, держащие её мёртвой хваткой, разжались, и Мотя упала на пол, где и осталась лежать, раздираемая диким кашлем.
Несмотря на плачевное состояние, полузадушенная девица каким то чудом смогла увидеть. Новый гость тоже мало походил на живого.
На нём была старая косуха. Та самая настоящая - тяжёлая, потёртая, пережившая не один концерт и не один конфликт с окружающим миром. Кожа местами потрескалась, но держалась. Потому что хорошая косуха, как и хорошие мартинсы, имеет неприятную привычку переживать своих хозяев.
На руках - браслеты. Металл. Цепи. На серой коже проступали тёмные рисунки татуировок.
Мотя смотрела на нежить и пыталась понять. Она уже умерла? Что тут происходит?
Между зомби шла драка не на жизнь, а на смерть, если это слово здесь уместным. Два человека, которые уже давно должны были лежать в земле, внезапно выясняли отношения посреди старого деревенского дома.
Доски пола стонали. Стены дрожали. Предметы разлетались. Мотя старалась не сойти с ума. Она поползла к окну, чтобы покинуть проклятое место. На подоконнике стояли мартинсы.
Мотя оглянулась. Битва шла на равных, пока перевеса не наблюдалось.
И она почему то решила совершить самый странный поступок в своей жизни. Схватила тяжёлый ботинок, подкралась сзади к зомби в спортивном костюме. И опустила мартинс на его голову точно рассчитанным ударом.
Мертвец пошатнулся и упал. Голова стала выглядеть как яйцо, которая нерадивая хозяйка уронила на пол.
Второй зомби подхватил противника и выбросил в окно с таким видом, будто выносил мусор после неприятного разговора,
Лес молча принял очередного гостя.
В доме снова стало тихо.
Мотя вспомнила о законах гостеприимства.
-Чаю? - просипела полузадушенным горлом.
-Дамочка, я панк, мне бы водки.
-Пиво есть. Гиннесс. Водки нет.
Глаза зомби вспыхнули. Значит, гиннесс.
Пиво хранилось в подполе в таре со льдом.
Мотя протянула банку странному гостю.
Дверь вновь распахнулась.
-Я его нашёл, - раздался голос брата, только он уже того...Его кто-то повторно грохнул...
Впервые в жизни Моте захотелось сказать Сигизмунду что-то очень грубое.
За неё это сделал зомби.
-Совсем о....ел? Сеструху твою чуть не задушили, пока ты, е.....луша, по лесу прогуливался.
И тут брат сделал то, что не делал никогда.
Стал оправдываться.
-Да я совсем недалеко ушёл. Не знал я, что он в дом проберётся. А за Мотю жизнь отдам.
-Оно и видно, - зомби открыл ещё одну банку.
-А ты кто? - запоздало удивился брат.
-Житель этой деревни.
-Странно, одет ты не по деревенски, - не поверил брат. - Панки разве ж в деревнях водились?
-Из колхозной молодёжи панковал один лишь я. Я носил портки из кожи и был грязный как свинья, - стал рассказывать зомби. - Меня не любили местные. Собственные родители меня не понимали. Девки презирали за мой выщип шухерной. Конечно, я решил уехать. Я на гвоздь повесил лапти и надел свой пянджак. И уехал я отседа в город. Там сколотил панк группу. Мы выступали в клубах. Пользовались успехом. У нас могло быть будущее...
Он помолчал. Открыл ещё одну банку. Залпом выпил.
-Однажды я приехал домой, повидать своих. Я уже зарабатывал, мог позволить себе мартинсы. Из-за них то меня и грохнули. Да ещё во сне после пьянки.
-Этот, в костюме спортивном? - прошептала Мотя, вытирая слёзы.
-Да. Тракторист местный. Очень они ему понравились. Все знали, но его не сдали. Он свой в доску, а меня тут не любили.
-А полиция?
-А что милиция? Нет тела - нет дела. Стащил мартинсы, тело зарыл на поляне в лесу. Только недолго он в моих ботинках ходил. Друзья приехали в деревню - выяснить, куда я делся. Им рассказала баба того тракториста. Да он и сам не скрывал. Они его и грохнули - отомстили за меня. Прикопали на полянке, да уехали.
-Страсти какие, -прошептала Мотя. - Надо тебя перезахоронить.
-Зачем? Я совсем в другом месте нахожусь, мне всё равно где лежать.
-Тогда почему ты вернулся?
-А ты у брата своего спроси.
И тут Мотя испытала ещё одно потрясение. Хотя казалось бы лимит уже был исчерпан на всю жизнь.
Брат покраснел.
ПОКРАСНЕЛ!
-Прости. Я не знал, что так получится.
-Что получится? - Мотя старалась не дать мыслям разбегаться слишком интенсивно.
-Ты же помнишь. Я в детстве хотел стать некромантом. А вчера была ночь Ивана Купала - когда травы в самой силе. Вот и решил сварить волшебный эликсир. Развёл костёр, котелок у меня был. Набрал нужные травы. Запах стоял - ты не представляешь.
-Снял его с огня, и вылил под огромной елью.
-Зачем ты эликсир варил? - заорала Мотя. - А потом и вылил?
-Не знаю, - признался брат. - Будто кто-то мне в ухо шепнул, чтобы я это сделал.
-Это я был, - сообщил панк.
-Ты?
-Ага. Не ори на брата, он не виноват.
-Прости, - устыдилась Мотя.
-Хорошо, но зачем? Хотя понимаю, ты хотел отомстить, - сообразил брат.
-Не только. Мне нужно было забрать мартинсы. Нас же похоронили рядом - под елью, только с разных сторон. Случайно получилось. Это был шанс.
-Зачем тебе мартинсы? - хором спросили брат с сестрой.
-На концерты ходить. Без них совсем не то.
-У меня осталась несбыточная мечта, - пробормотал Сигизмунд, - сходить на концерты Хоя и Горшка.
-Почему несбыточная? Все там будете. Сходишь. Там всех ждут.
-Правда, братан? - прошептал Сигизмунд.
-А зачем мне врать?
Деревенский панк зашнуровал мартинсы. Положил пару банок в карман косухи "в дорогу".
И ушёл.
Брат и сестра долго сидели молча.
Затем, не сговариваясь, подняли банки.
-За панков! Punk’s Not Dead! - провозгласил Сигизмунд.
Домой они отправились днём.
Оба молчали.
-Я позвонил другу, он снял мне квартиру, - нарушил молчание брат. - Живи сколько хочешь.
-Спасибо, ты мне очень помог.
-Ну дык...Я ж твой брат.
На следующий день Мотя отправилась в трудовую инспекцию. Потом в прокуратуру - написала заявление на Олега Львовича.
Затем - к бабуле.
-Чего припёрлась? - недружелюбно спросила старушка.
-Колечко своё у вас оставила. Фамильное. Вы ж меня выгнали, не дали забрать.
-Иди отсюда, не было никакого колечка. И не ври, мы дали тебе по доброте душевной вещи взять.
-Ну как знаете. Хотела добром решить, теперь не стану. Пошла в полицию - заявление на кражу писать. Вы выставили меня до окончания срока договора и не отдали депозит. С такой подачей поверят мне.
Ваня окинул Мотю тяжёлым взглядом.
Мотя посмотрела на него так, что амбал попятился.
Перед ним стояла девица, которая совсем недавно была рада, что ей просто дали уйти. А теперь перед ним совсем другой человек. Шестое чувство, которое у подобных ему работает всегда, испуганно шепнуло, что связываться с такой - себе дороже. Она пойдёт до конца.
-Бабка, где кольцо?
-Не было его, всё она врёт, - перекрестилась старушка.
-Отдай ей кольцо, звезда старая, - стал заводиться Ваня.
-Можете деньгами, - разрешила Мотя. И назвала сумму.
-Неси гробовые, - распорядился внук.
-Ванечка, так это же на похороны, чтобы памятник был, - причитала бабушка, - всё как у людей.
-Тебе не всё равно, что с тобой будет после смерти? Неси, говорю, пока я не рассердился.
Мотя взяла купюры и отправилась снимать квартиру.
Телефон звонил не переставая. Родители. Подруга. Она заблокировала всех. А с Олегом Львовичем поговорила.
-Вот зачем так было поступать? -возмущался бывший начальник, - я же собирался выплатить. Всё до копеечки. Приказ уже подготовил. Трудно что ли позвонить было? Поговорить? Проверки теперь идут одна за другой.
-Я собираюсь потребовать ещё и моральный ущерб. И оплату за те дни, что я не работала. Впрочем, это будет решать суд.
До суда не дошло.
Олег Львович словил инфаркт после очередной проверки, и на работу не вернулся. Следующий директор разогнал весь коллектив, и позвонил Моте. И очень вежливо попросил вернуться. К этому времени ей уже выплатили всё до копеечки. Она подумала и согласилась.
Почему нет? Работа ей нравилась. Ах, на ней ездили все кому не лень? Так это не от коллектива зависит. Как правило. А от тебя.
На обеденный перерыв она ходила с сисадмином Михой.
-Я купил нам билеты. На Князя, -сообщил Миха, - Ты же любишь эту группу? Я, кстати, тоже. Жалею, что не сходил на его концерт, когда он был жив. Князь - конечно, крепкий профессионал, но Горшок - это совсем другое. Энергетика даже через экран чувствуется.
-Сходишь ещё, - утешила Мотя. - И на Горшка, и на Хоя, и на весь клуб двадцать семь. Я вот на Кобейна мечтаю.
-Тоже думаешь, что они не уходят насовсем? - прошептал Миха, - Я никому не говорил, но и меня такие мысли посещают.
Если вашего партнёра посещают одинаковые мысли с вами -значит, вам по пути. И не важно, в чём вы пойдёте вместе - в мартинсах, кроссовках или в сапогах.
Вы будете вместе на этом свете, а там...Как знать. Никто ещё не пришёл сказать, что будет за чертой. Но панки тем не менее в курсе. Эти ребята знают больше, чем кажется.
"Я буду жить, - кричал он, - вечно! Вечно!"
И он не врал.
Те, кто оставил после себя музыку, слова, свободу, - они не уходят. Они просто ждут, пока мы придём к ним на концерт.
Рассказ написан по песне КиШа "Сапоги мертвеца" и немного - по "Колхозный панк" группа "Сектор Газа".
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ. Елена М. Огромное Вам спасибо за оценку моего творчества.