Михаил продолжал смотреть на девушку так, словно видел перед собой величайший шедевр всех времён и народов. Они виделись впервые, успели обменяться лишь парой слов, но оба уже понимали, что завтрашний день принесёт им нечто гораздо большее, чем просто успешный вернисаж. Он изменит их жизни и станет началом чего-то неожиданного, но невероятно важного. Чувства вспыхнули настолько стремительно и ярко, что они даже не успели осознать происходящего. Лена очнулась лишь тогда, когда поняла, что Михаил всё ещё сжимает её руку. Девушка аккуратно освободила ладонь и, смущённо улыбнувшись, пригласила Орлова следовать за ней. Как только они оказались в выставочном зале, профессионализм взял верх над чувствами, и Лена уверенным голосом принялась излагать концепцию выставки.
— Здесь у нас располагаются полотна художников, которые уже выставлялись в других галереях и чьи работы имели успех. А это — дебютные картины ещё никому не известных авторов, так сказать, наши новые открытия, — поясняла она, жестом указывая на стены.
Михаил с профессиональной дотошностью осматривал пространство и в то же время внимательно слушал Лену, стараясь уловить и понять замысел организаторов выставки.
— Думаю, этой картине следует уделить особое внимание, — заметил Михаил, указывая на небольшое полотно, выполненное в разных оттенках синего.
Лена удивлённо посмотрела на него. Это была её любимая картина на этой выставке. Автор назвал её «Надежды и ожидания».
— А вы, оказывается, неплохо разбираетесь в современной живописи? — с лёгкой иронией и одновременно интересом сказала она.
— Приходится, — ответил польщённый Михаил. — Ведь без этого невозможно отснять по-настоящему качественный материал.
Михаил планировал задержаться в галерее лишь на несколько минут, но теперь уходить совершенно не хотелось. Они разговаривали так, словно были давно знакомы. От обсуждения технических деталей предстоящей съёмки они легко перешли к разговору о самих полотнах, спорили, стоя возле некоторых картин, затем незаметно для себя начали делиться личным. Время летело незаметно, словно его и не существовало. Опомнились они только в полночь, когда охранник, следуя инструкции, начал обход залов.
— Простите, пожалуйста, Лена, я совсем задержал вас, а ведь завтра такой важный день, — виновато произнёс Михаил.
— Не стоит извиняться, мне было очень интересно, — искренне ответила она.
Лена проводила оператора до выхода. Они попрощались, но Михаил вдруг остановился и с лёгкой нерешительностью в голосе произнёс:
— Может быть, завтра, после того как я сдам репортаж для эфира, вы найдёте время, чтобы обсудить выставку чуть подробнее?
Лена внутренне ждала этого предложения и втайне боялась, что прекрасный вечер так и останется лишь приятным, но мимолётным воспоминанием.
— Конечно, мы обязательно поговорим после открытия, — с едва скрываемой радостью ответила она.
Утро следующего дня встретило Лену ярким солнечным светом, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. После нескольких ненастных дней погода решила порадовать последним осенним теплом. Девушка встала, улыбнулась собственному отражению в зеркале и почувствовала, как внутри разливается тепло и лёгкость. К её удивлению, первая мысль была не о предстоящей выставке, а о новом знакомом, который так неожиданно и так нежно ворвался в её жизнь.
— Что-то ты сегодня задержалась, Лена, — встретила её Инна Сергеевна, когда девушка наконец появилась в галерее. — Обычно в день открытия ты приезжаешь первой, да ещё и сияешь, как начищенный самовар. Что случилось? Неужели наконец-то влюбилась? А я-то думаю, кто это тучи над городом разогнал?
— Ничего особенного не случилось, — попыталась отшутиться девушка, перефразируя слова из старого фильма. — Для меня вернисаж всегда праздник, вот и всё. Но скрыть сияние глаз и счастливую улыбку ей не удалось.
— Ладно, о личном поговорим потом, — махнула рукой Инна Сергеевна. — У нас всё готово к открытию?
— Да, всё готово, — ответила Лена, беря себя в руки. — Четыре канала и семь интернет-изданий подтвердили своё участие, в том числе «Культпросвет».
— «Культпросвет»? — удивилась и одновременно обрадовалась Инна Сергеевна. — Это очень серьёзно для выставки молодых художников. Чувствует моё сердце, нас ждёт сегодня большой успех. Молодец, девочка, хорошо работаешь. Теперь я со спокойной душой могу уйти на покой, оставив галерею на тебя.
— Ну что вы, Инна Сергеевна, как же галерея без вас? — искренне удивилась Лена.
— Деточка, мне уже семьдесят восемь лет, а моё молодое лицо — это результат работы отличных хирургов, — с усмешкой ответила арт-директор. — Я настолько стара, что помню, как всех художников, несогласных с социалистическим реализмом, чуть ли не в подполье загнали. А теперь их полотна днём с огнём разыскивают коллекционеры. Только проку от этих поисков, как правило, мало.
Лену внезапно пронзила мысль: «Четвёртый год работаю рядом с Инной Сергеевной, о чём только не переговорили за это время, а о прадеде ни разу не поинтересовалась». Однако сейчас времени для разговоров уже не оставалось. К галерее стали съезжаться представители средств массовой информации и первые гости, и Лена должна была встречать их вместе с арт-директором.
Одним из первых пришёл Всеволод Сергеевич. Он тепло обнял свою бывшую ученицу и с гордостью произнёс:
— Горжусь тобой, девочка. Я очень рад, что не ошибся в тебе. Кстати, как продвигается твоё расследование?
— Никак, — вздохнула Лена. — Совсем никаких следов.
В этот момент она увидела входящего Михаила. Он издалека кивнул ей и сразу же принялся настраивать камеру. Сердце девушки дрогнуло. «Неужели вчерашний вечер был всего лишь плодом моего воображения? Неужели между нами ничего не произошло?» — пронеслось у неё в голове.
— Что-то случилось? — взволнованно спросил Всеволод Сергеевич, заметив, как изменилось выражение её лица.
— Нет-нет, всё в порядке, просто немного волнуюсь, — заставила себя улыбнуться она.
— Ну, волнение — это правильно и даже хорошо, — одобрительно кивнул профессор. — Если научишься не волноваться, значит, твоя работа превратилась в рутину.
Началось открытие. Все камеры были сосредоточены на хозяине галереи. Он быстро поздравил присутствующих и поспешил передать слово Инне Сергеевне. Неожиданно Лена услышала свою фамилию, и стоящая рядом администратор легонько подтолкнула её вперёд. Оказывается, она прослушала, как арт-директор все лавры за организацию выставки передавала именно ей. Под аплодисменты публики Лена сделала шаг вперёд и встретилась взглядом с Михаилом. Он смотрел на неё с нескрываемой любовью и нежностью, и все недавние сомнения тут же рассеялись, словно их и не было.
Когда гости разошлись по залам, дискутируя возле той или иной картины, Лена давала интервью, отвечала на вопросы журналистов, общалась с коллегами. И всё это время камера Михаила неотрывно следовала за ней. Поймав момент, когда они оказались рядом, Лена прошептала:
— Михаил, вы должны снимать выставку, а не меня.
— А я и снимаю, — тихо ответил он, — только вашими глазами. И я уверен, что этот репортаж станет лучшим в моей жизни.
После просмотра картин и фуршета гости постепенно стали покидать залы. Лена уже понимала, что выставка удалась. Как обычно после хорошо выполненной работы, она чувствовала радость и удовлетворение, но внезапно её накрыло щемящее чувство одиночества оттого, что некому было рассказать о своей радости. В эту минуту загорелся экран её телефона, который она не выпускала из рук весь вечер — вдруг она срочно понадобится. Сообщение от Михаила: «Лена, я видел, насколько вы сегодня заняты, поэтому даже не пытался обратить на себя внимание. Сейчас мы дорабатываем репортаж к ночному выпуску новостей, а обзор выйдет завтра. Очень надеюсь, что наш договор о встрече остаётся в силе».
Лена ответила сразу же: «Договор в силе. Завтра после работы я буду свободна. Буду рада встрече».
Когда в галерее остались только уборщицы и охрана, Лена и Инна Сергеевна сидели в кабинете и пили кофе.
— Ты что-то хотела спросить перед открытием, или мне показалось? — поинтересовалась арт-директор, пристально глядя на помощницу.
— Не показалось, — призналась Лена. — Вы ведь говорили о «новой реальности» и о выставке в Манеже.
— Интересное тогда было время, — задумчиво проговорила Инна Сергеевна. — А может, так только казалось, потому что мы были молодыми и всё воспринимали особенно остро. Я помню, как мы девчонками бегали на ту самую выставку. Ничего толком не понимали, но ходили с умным видом и даже что-то обсуждали друг с другом. Понимание пришло гораздо позже. С возрастом, что ли, или когда ума прибавилось.
— А вам никогда не встречалось имя Фёдор Воскресенский? — с затаённым ожиданием и тревогой спросила Лена.
Инна Сергеевна задумалась на несколько мгновений, словно перебирая в памяти давно забытые имена.
— Вот имя я не помню, — медленно проговорила она, — а фамилия точно где-то встречалась. Кто-то из преподавателей упоминал её на лекции, но картин его я лично не видела.
Сердце Лены радостно забилось.
— Значит, художник Фёдор Воскресенский действительно существовал! А как фамилия того преподавателя?
— По-моему, Сладков. Да, точно, Сладков Николай Николаевич.
— А случайно не знаете его адрес или телефон?
— Телефон не помню, — покачала головой Инна Сергеевна. — А адрес у моих преподавателей теперь один — кладбище, — с грустью добавила она. — А почему тебя так интересует этот Фёдор Воскресенский?
— Это мой прадед, — тихо ответила Лена.
— И что, в семье не сохранилось никаких архивов? — удивилась Инна Сергеевна.
— К сожалению, нет, — вздохнула девушка. — Он с моей прабабушкой расстался не очень хорошо, и все свои картины и записи увёз куда-то.
— И ты хочешь найти его работы? — переспросила арт-директор. — Это будет очень сложно, если вообще возможно. Они ведь часто оставляли свои картины без подписей. Я постараюсь поговорить со своими сверстниками, но не хочу тебя заранее обнадёживать. Если его имени не было в каталогах тех выставок, результат может оказаться практически нулевым.
Домой Лена вернулась к полуночи, как раз к началу выпуска новостей. Репортаж о выставке шёл первым в эфире, и ему было выделено почти всё отведённое время. Она с волнением следила за каждым кадром и с удовлетворением отмечала, что камера задерживается именно на тех картинах, которые она сама хотела бы особо отметить. Её собственное интервью ей тоже понравилось, что случалось крайне редко — обычно она всегда находила в себе какие-то недостатки. Когда она уже засыпала, мысли о прадеде каким-то чудесным образом переплелись в её сознании с выставкой, Михаилом, Инной Сергеевной и Абрамцевым.
Утром Лена не помнила, что ей снилось, но встала она с твёрдым ощущением того, что стоит на пороге совершенно новой жизни.
Михаил позвонил в полдень.
— Как проходит первый день после открытия? — спросил он после приветствия.
— Отлично, — радостно ответила она. — Мы такого наплыва посетителей даже не ожидали. Приезжали ещё каналы, которых вчера не было, так что мне снова пришлось давать интервью.
— Хорошая новость, — в голосе Михаила послышалось облегчение. — Но надеюсь, наша встреча всё-таки состоится?
— Конечно, состоится, — заверила его Лена. — В шесть часов я буду свободна.
— Значит, ровно в шесть я буду ждать у галереи. Вчера мы наслаждались духовной пищей, а сегодня я предлагаю поужинать в ресторане.
Закончив разговор, Лена улыбнулась своим мыслям. Вчерашняя встреча с Михаилом оставила в её душе самые тёплые и приятные воспоминания. Её тронул его искренний интерес к тому, чем она занималась, и, как ей показалось, к ней самой. Михаил совсем не походил на тех мужчин, с которыми ей доводилось общаться раньше. Она видела в нём состоявшегося профессионала, что вообще высоко ценила в людях. К тому же он оказался удивительно ненавязчивым. Во время их первого разговора Лена оценила его широкий кругозор и отличное чувство юмора. А ещё она отметила, что общаться с ним было на редкость легко и свободно — слова как будто сами собой находились, а пауз, которые приходилось бы неловко заполнять, практически не возникало.
Остаток дня пролетел незаметно. Время от времени, когда приходили особо важные гости, Лена проводила экскурсии, отвечала на их вопросы, но привычной усталости не чувствовала. Она свято помнила золотое правило королей — никогда не заставлять ждать, поэтому ровно в шесть вышла из галереи и увидела Михаила. Сегодня он выглядел совершенно по-другому. В элегантном коричневом костюме, белой рубашке с галстуком он больше походил на киноактёра, чьё привычное амплуа — красавчик и покоритель женских сердец. Но глаза его остались прежними. Он смотрел на Лену с той же теплотой, нежностью и искренним восхищением.
— Здравствуйте, — почти официально произнёс он, протягивая букет кремовых роз. — Извините, я не знаю ваших предпочтений, поэтому решил остановиться на классическом варианте.
— Здравствуйте, — ответила Лена и тут же почувствовала, как неестественно и чопорно прозвучали её собственные слова. Она тут же улыбнулась, смягчая официальность, и продолжила: — Хотя мы и не пили на брудершафт, мне кажется, нам пора перейти на «ты».
ПРОДОЛЖЕНИЕ :