Сердца и судьбы

Соня вопросительно, с лёгкой тревогой взглянула на Лёню. Тот едва заметно, незаметно для отца, кивнул ей, давая понять, что всё в порядке. Девушка поставила чайник на плиту, достала чашки и, оставив мужчин одних, ушла в маленькую кухню, притворив за собой дверь. Мужчины говорили долго, больше часа, но очень тихо, почти шёпотом. Соня не могла разобрать слов, но по спокойному тону поняла, что они не ссорятся, а действительно пытаются договориться. Сколько бы она ни прислушивалась, припав ухом к замочной...

Родители, ошеломлённые такой несвойственной дочери резкостью и силой, опешили и растерянно переглянулись. Решимость в голосе их дочери, её твёрдость и уверенность пугали их до глубины души. Они отказывались верить, что их тщательно выстроенный проект под названием «Идеальная дочь» окончательно и бесповоротно вышел из-под их контроля, но всё же молча, с видом глубокого, почти трагического отчаяния, опустились на диван, готовые слушать. — Я люблю Лёню, — призналась девушка, глядя им прямо в глаза, и в её голосе впервые не было вызова, а была твёрдая уверенность...

Дома тем временем установился режим холодной, затяжной войны, словно в квартире поселились чужие люди, вынужденные сосуществовать под одной крышей. Родители боялись лишний раз спросить дочь о Лёне, опасаясь новых скандалов и истерик. Они практически перестали разговаривать с девушкой, ограничиваясь лишь самыми необходимыми, бытовыми фразами. Лицо отца постоянно выражало суровое, непроницаемое недовольство, а мать смотрела на Соню с затаённой, глубокой обидой, с болью в глазах. Соня тоже предпочитала отмалчиваться в ответ, не желая идти на попятный...

Лёня усмехнулся в ответ одними уголками губ, и в этой усмешке не было прежней грубости, а была лишь усталая ирония. — Угадала, почти всё, — подтвердил он, сделав глоток. — Моя мама, вопреки моим россказням, вовсе не алкоголичка и не опустившаяся женщина. Она работает медсестрой в областной больнице, в реанимации. Я её, честно говоря, почти не вижу — она вечно на дежурствах, на сутках, спасает чужие жизни. Но я её за это уважаю. — А отец? — осторожно, боясь задеть больную тему, спросила Соня. — Тоже,...

Надя, не дожидаясь ответа, буквально бегом бросилась в сторону учебного корпуса, чтобы поскорее избавиться от общества назойливой и пугающей родительницы. Но Елена Сергеевна на этом не успокоилась. Она разыскала группу, в которой училась Соня, и попыталась расспросить однокурсников про Лёню, но те только беспомощно разводили руками — никто из них никогда о таком человеке даже не слышал, не то что видел. — Да, дела, — закончив свой взволнованный рассказ, проговорила Надя, — заварила ты, подруга, крутую кашу, теперь расхлёбывай как хочешь...

Соня заметила краем глаза: у отца налились кровью шея и уши, побелели костяшки сжатых кулаков. Но до драки, к счастью, не дошло — Михаил Николаевич, как инженер, быстро и трезво оценил свои физические возможности и понял, что против этого верзилы у него нет ни единого шанса. Лёня тем временем не спеша встал, вытащил из заднего кармана джинсов пачку дешёвых сигарет, похлопал по ней ладонью, не собираясь никуда уходить, и повернулся к Елене Сергеевне. — Так я так и не понял, пожрать-то у вас будет сегодня, или мне в магазин сгонять? — спросил он свысока...

Девушка невесело улыбнулась, чувствуя, как тяжесть привычной жизни снова наваливается на плечи. — На улице уже совсем темно, — заметила Надя, выглядывая в окно. — Давай я тебя провожу хотя бы до остановки. — Ладно, Надь, я побежала на автобус, — заторопилась Соня. — Если я опоздаю на этот рейс, меня дома ждёт очередная грандиозная взбучка с выяснением отношений. У меня есть всего полчаса, чтобы успеть домой вовремя. И знаешь, идти домой совсем не хочется, хоть стой и плачь. Сегодня у нас по плану...

В другой раз, уже в старших классах, она пришла домой вдохновлённая — в школу приезжала руководительница танцевального кружка со своими воспитанницами, и они показывали яркое выступление. Соне очень понравились индийские танцы, и вечером она решилась попросить родителей: — Можно я буду ходить на танцы? — спросила она робко, понимая, что скорее всего последует отказ, но всё же надеясь на чудо. — Даже не думай об этом, — отрезал отец, даже не поднимая головы от газеты. — Все эти ваши кружки только развращают молодёжь...

В квартире семьи, которую знакомые считали образцом интеллигентности и благополучия, царил привычный вечерний уклад. Михаил Николаевич, инженер с завода, уже по традиции проверил, убрана ли пыль с книжных полок в гостиной, а Елена Сергеевна, бухгалтер не только по профессии, но и по складу характера, мысленно подводила итоги прожитого дня, словно сводя дебет с кредитом. Их дочери Соне недавно исполнился двадцать один год, но в родительском восприятии она по-прежнему оставалась маленькой девочкой, за каждым шагом которой требовался неусыпный контроль...