Голос с Луны, который услышали раньше, чем поняли
С аппарата, идущего от Луны к Земле, в эфир пошли мужские голоса на чистом русском — а на борту не было людей. Британский радиотелескоп в Джодрелл-Бэнк под Манчестером поймал то, чего там быть не могло. Голоса зачитывали цифры — показания приборов, расходы топлива, — и одна фраза заставила дежурного оператора похолодеть. Кто-то обсуждал попытку посадки. Шло 19 сентября 1968 года.
Британцы передали запись американцам. В ЦРУ сделали единственный логичный вывод: на борту советского корабля люди. Русские послали к Луне экипаж — и обогнали «Аполлон».
Никакого экипажа на борту не было. Были две среднеазиатские черепахи в тесных клетках, банка мух-дрозофил, горсть пшеничных зёрен и бактерии. А голоса принадлежали космонавтам, которые сидели в Центре управления на Земле и решили, как позже скажет один из них, «немного похулиганить».
К тому моменту аппарат уже два дня летел домой не туда, куда планировали, со сломанной системой астроориентации — и через два дня входил в атмосферу по баллистической траектории, которая выжимает из любого тела перегрузку, способную убить.
В этом деле меня держит не загадка — фактов как раз достаточно. Меня держит то, как тонка была грань. Полёт, который должен был стать репетицией первого советского человека у Луны, на каждом этапе шёл против сценария. И именно поэтому он сказал о лунной гонке больше, чем любой парадный отчёт. Я разложил его по часам.
Зачем к Луне отправили черепах
К осени 1968 года и Москва, и Вашингтон видели финишную прямую. Кто первым облетит Луну с человеком на борту — тот выиграл главный раунд гонки, начатой ещё спутником 1957 года.
У Советского Союза для этого был корабль — 7К-Л1, в открытой печати проходивший под нейтральным именем «Зонд». Лёгкий двухместный аппарат, который ракета «Протон» должна была разогнать по трассе Земля — Луна — Земля. Доводкой беспилотных лунных машин руководило КБ имени Лавочкина под началом Георгия Бабакина, конструктора, которому Королёв в своё время передал автоматические межпланетные станции.
Прежде чем сажать в корабль человека, требовалось доказать, что машина выдержит главное испытание — возвращение. Аппарат, идущий от Луны, входит в атмосферу со второй космической скоростью, почти 11 километров в секунду. Это не орбитальный спуск с близкой орбиты. Это удар о воздух такой силы, что обшивка раскаляется добела, а тело внутри прижимает перегрузка в десятки раз тяжелее собственного веса.
Никто в СССР до сентября 1968-го этого не делал. И провалы уже были. Предыдущий аппарат той же серии, «Зонд-4», в марте 1968-го отработал почти всё — но на возвращении управление спуском сбоило, и капсулу подорвали в воздухе над Гвинейским заливом, чтобы она не попала в чужие руки. Возвращение со второй космической скоростью оставалось самым тонким, самым непредсказуемым звеном всей программы.
Нужен был живой груз, который скажет правду о том, что испытает человек. Не приборы — живая ткань, мышцы, сосуды, нервы. Только организм может ответить, переживёт ли экипаж раскалённый вход и удар перегрузки.
Выбор пал на черепах. Не на собак, как при первых орбитальных полётах, — на среднеазиатских черепах. Логика была холодной и точной: эти рептилии месяцами обходятся без еды и воды, их обмен веществ замедлен, им не нужна сложная система жизнеобеспечения. Их можно было запереть в крошечные клетки, где животное почти не двигалось, и не кормить вовсе.
За тринадцать дней до старта, 2 сентября, двух черепах посадили на борт. С этого момента ни пищи, ни воды. Рядом разместили мух-дрозофил с яйцами, личинок мучного хрущака, бактерии, водоросль хлореллу, традесканцию с бутонами, луковицы и семена — пшеницу, ячмень, горох, сосну, морковь, томаты, горчицу. Маленький ковчег, которому предстояло первым из земной жизни обогнуть другое небесное тело.
00:42 на Байконуре
15 сентября 1968 года, в сорок две минуты первого ночи по Москве, «Протон» поднял «Зонд-5» с площадки № 81 Байконура. Разгонный блок отработал чисто, и аппарат лёг на траекторию к Луне.
А дальше начались неполадки, каждая из которых по отдельности казалась мелочью.
Сперва на пути к Луне загрязнилась оптическая поверхность главного звёздного датчика — прибора, по которому корабль определяет своё положение в пространстве, ловя опорную звезду. Без точной ориентации аппарат не знает, куда повернут, и не может ни скорректировать курс, ни правильно войти в атмосферу. Перешли на резервный датчик.
18 сентября «Зонд-5» прошёл над обратной стороной Луны на расстоянии около 1960 километров от поверхности. Камеры отсняли Землю в окружении звёзд — крошечный голубой диск над чёрным лунным горизонтом. Этот кадр потом обошёл весь мир: впервые человечество увидело собственную планету целиком, со стороны, снятую от другого небесного тела. Через три месяца почти такой же снимок сделает экипаж «Аполлона-8» — и его назовут одним из самых знаменитых фото столетия. Но первой Землю «оттуда» сфотографировала машина с черепахами на борту.
Лунное притяжение развернуло аппарат, как и было рассчитано, и «Зонд-5» лёг на обратную трассу к дому.
И вот тут дело начало рассыпаться.
Сломанный глаз
На обратном пути отказал и второй звёздный датчик. Корабль фактически ослеп. Скорректировать траекторию так, чтобы аккуратно лечь в узкий коридор управляемого спуска над советской территорией, стало невозможно — машине не на что было опереться, чтобы понять своё положение.
Хуже того: автоматика по ошибке отключила саму систему управляемого спуска. Тот самый режим, ради проверки которого затевался полёт, выключился до того, как успел сработать.
В Центре управления это означало приговор расчётному плану. Управляемый спуск устроен хитро: входя в атмосферу, аппарат не падает камнем, а как бы «ныряет» в воздух под малым углом, разворачивая корпус по крену так, чтобы подъёмная сила то прижимала его к Земле, то отпускала. Вычислитель на борту каждое мгновение сравнивает текущую перегрузку с программной и микродвигателями подкручивает аппарат, растягивая торможение во времени. Так перегрузку удаётся удержать в терпимых пределах — корабль должен был мягко спланировать на казахстанскую степь.
Теперь этот режим был выключен. Оставался только грубый вариант — баллистический спуск. Аппарат входит в атмосферу как брошенный камень, без всякого аэродинамического маневрирования, по крутой дуге. Тормозит он не плавно, а резко, всей лобовой массой сразу.
Цифры этого варианта инженеры знали наизусть, и они были недобрыми. При баллистическом спуске перегрузка доходит до 20g. Двадцать собственных весов, вдавливающих в кресло. Специально натренированный человек выдерживает такое лишь несколько секунд — и то на пределе. Для обычного экипажа это означало бы тяжёлые травмы, а возможно, и смерть.
Будь на месте черепах люди — этот полёт, скорее всего, стал бы трагедией. Машина, которая везла будущих космонавтов, на возвращении показала ровно тот сценарий, которого в Центре боялись больше всего.
«Мы решили немного похулиганить»
И вот здесь, в самые нервные часы, случился эпизод, который из инженерной драмы превратил эту историю в почти анекдот — если бы он едва не изменил ход всей лунной гонки.
Космонавты, дежурившие на связи в Центре управления, — среди них называют Павла Поповича и Валерия Быковского, — понимали, что до Луны на этом аппарате человек уже не дойдёт. И, по позднейшему рассказу Поповича, попросили инженеров перемкнуть приёмник аппарата на передатчик простой перемычкой. Так, чтобы их голоса с Земли уходили на «Зонд-5» и возвращались обратно — будто бы звучат с борта.
В эфир пошли мужские голоса, зачитывающие телеметрию: показания приборов, цифры, отрывки переговоров. И между делом — обсуждение возможной посадки.
Эту передачу 19 сентября поймала обсерватория Джодрелл-Бэнк, один из лучших радиотелескопов мира. Запись легла на стол ЦРУ. Вывод напрашивался сам собой: на борту аппарата, идущего от Луны, — живой экипаж. Советы готовятся высадить человека.
В Вашингтоне это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Американская разведка и без того нервничала: спутники фиксировали подготовку «Протона», а теперь к этому добавились живые голоса с трассы возвращения. Если русские уже гоняют людей вокруг Луны, значит, до высадки им остался один шаг, а вся программа «Аполлон» проигрывает в самый решающий момент.
До сих пор историки спорят, насколько сильно «голоса с Луны» подтолкнули NASA, и прямую причинную связь доказать трудно. Но факт остаётся фактом: уже в декабре 1968-го американцы внезапно поменяли план и отправили «Аполлон-8» не на осторожную околоземную проверку, как собирались, а сразу в пилотируемый облёт Луны — чтобы не дать русским опередить себя. Этот рискованный шаг во многом и принёс им победу в гонке.
Гонку у Луны в каком-то смысле подстегнули две черепахи и шутка усталых космонавтов.
Ночь в Индийском океане
21 сентября 1968 года спускаемый аппарат вошёл в атмосферу. По баллистической дуге, как и предсказывали, — с раскалённой обшивкой, с перегрузкой под 20g, давившей на всё внутри корабля.
Расчётной зоны в Казахстане он не достиг. Аппарат прошёл дальше и в 19:08 по Москве рухнул в Индийский океан — на 32 градуса 38 минут южной широты и 65 градусов 33 минуты восточной долготы. До ближайшего советского корабля слежения было около 105 километров. Весь полёт от старта до приводнения занял шесть суток восемнадцать часов и двадцать четыре минуты.
Спускаемый шар качался на волнах в тёмной воде южного полушария, на тысячи миль от родной степи. Найти его в ночном океане — отдельная история. Заранее, ещё на случай нештатного баллистического спуска, в район предполагаемого приводнения вывели поисково-спасательную эскадру: «Боровичи», «Василий Головнин», «Семён Дежнёв», «Андрей Вилькицкий», «Фёдор Литке». Суда несли радиотехнику, способную поймать сигнал маяка аппарата в кромешной темноте над водой.
Маяк отозвался. Капсулу нашли и подняли из воды. Но вскрыть её и добраться до живого груза смогли не сразу: качка, ночь, осторожность с обгоревшим шаром. Биообразцы извлекли из спускаемого аппарата только 25 сентября, на борту «Василия Головнина», через четыре дня после приводнения. Сам шар позже доставили в Бомбей, а оттуда самолётом — в Москву.
И тогда выяснилось главное.
Что нашли внутри
Черепахи были живы.
Обе. После старта почти за месяц до приводнения, после двух недель без еды и воды ещё на Земле, после броска к Луне и обратно, после баллистического удара о атмосферу с перегрузкой, которая искалечила бы человека, — две среднеазиатские рептилии оставались активными.
Они потеряли около десяти процентов веса. Для существ, которые и так месяцами голодают, это не опасно. Когда исследователи вскрыли клетки, рептилии шевелили лапами и тянули шеи к свету. Аппетит у них был отличный — они жадно ели, едва им дали корм. Позже их доставили в Москву и обследовали: серьёзных изменений в тканях не нашли. Две черепахи прошли через космос и вернулись почти такими же, какими улетели.
Выжили и остальные пассажиры ковчега. Мухи-дрозофилы, бактерии, водоросли, семена пшеницы и сосны прошли свой путь вокруг Луны и вернулись. Биологи потом годами изучали, что сделало с яйцами мух и с зёрнами космическое излучение за пределами земной магнитной защиты, — но главный вывод был ясен сразу: живая ткань выдерживает дорогу к Луне и обратно.
Это и было ответом, ради которого затевался весь полёт. Организм может пройти трассу Земля — Луна — Земля, пережить вход в атмосферу со второй космической скоростью и остаться живым. Даже при сломанной астроориентации. Даже при отключённом управляемом спуске. Даже при перегрузке 20g вместо расчётных шестнадцати. Машина показала свой худший сценарий — и живой груз его пережил.
Первыми землянами, обогнувшими Луну и вернувшимися, стали две черепахи без имён, весом меньше килограмма каждая. Это случилось 21 сентября 1968 года — за три с лишним месяца до того, как у Луны впервые побывал человек на «Аполлоне-8».
Зонд-5: ваш вердикт
Я разобрал это дело по часам — и не могу решить, как его читать.
С одной стороны, перед нами катастрофа, которую остановили рептилии. Сломанные звёздные датчики, отключившаяся система управляемого спуска, перегрузка 20g вместо расчётных шестнадцати, промах мимо Казахстана на половину планеты, четыре дня поисков в ночном океане. Окажись внутри люди — и, по всем приметам, мы бы сегодня разбирали гибель экипажа, а не возвращение черепах.
С другой — именно благодаря тому, что внутри были черепахи, инженеры узнали правду без цены человеческой жизни. Машина показала свой худший сценарий на безответном грузе. Все слабые места всплыли разом — и оптика датчиков, и логика автоматики, и запас прочности капсулы на грубом спуске. Это и есть смысл испытательного полёта: пусть ломается железо, пока в кресле не сидит человек. Так и должна работать репетиция.
Что же это было — провал, который чудом не стал трагедией? Или, наоборот, идеально сработавшая страховка, которая для того и придумана, чтобы ошибиться вместо человека?
Несчастный случай, едва разминувшийся с гибелью, — или холодный успех, замаскированный под аварию? Ваш вердикт — внизу.
Другие дела из архива
Линкор «Новороссийск» взорвался на стоянке в 1:31 ночи. Пробоина навылет
Ту-144 над Ле-Бурже 1973: 3 июня, разрыв на 1200 метрах
Пирамида Хеопса: пустота 30 метров. Скан 2017 нашёл что не на схемах 4500 лет