Картинка в голове у каждого примерно одна: мрачное Средневековье, инквизитор в капюшоне, пылающие костры на площади и миллионы женщин, объявленных ведьмами. Почти всё в этой картинке — неправда. Не наполовину, не «с оговорками». Неправда сразу по всем пунктам: и время, и место, и кто всем этим занимался, и сколько было обвинённых.
Пройдём всю дорогу — от античных колдуний до самого громкого приговора XVIII века — и посмотрим, где красивая легенда расходится с документами. Будет о чём рассказать в хорошей компании.
Ведьмы старше христианства на тысячи лет
Первое, что рушится сразу: будто ведьм «придумали» в Европе вместе с инквизицией. На деле страх перед колдовством древнее любой церкви. В Месопотамии вредоносной магией занимался жрец-заклинатель, в Египте — свой «творящий чары». А вот у греков и римлян появляется уже знакомый нам образ.
В греческом языке была «фармакис» — женщина, что готовит зелья: и лечебные, и смертоносные, граница тонкая. Отсюда же — Цирцея, превращающая спутников Одиссея в свиней, и Медея, и богиня Геката, покровительница ночной магии. А была и реальная Теорида с острова Лемнос: её осудили за «нечестие» и порчу — один из самых ранних задокументированных процессов о колдовстве, и случился он ещё в языческой Греции.
В Риме всё закрепили законом. Уже «Законы двенадцати таблиц» (около 450 г. до н. э.) карали за «злое заклинание» и за порчу чужого урожая. А «Корнелиев закон» 81 г. до н. э. приравнял вредоносную магию и отравительство к тяжким преступлениям. Был и страшный фольклорный образ — стрига, ночная тварь-оборотень, что якобы пьёт кровь младенцев.
Обратите внимание на одну деталь, которая объясняет всё дальнейшее. Древние карали не «ведьму как таковую» и не за веру, а за конкретный вред: за порчу, за отраву, за заклинание против соседа. Колдовать само по себе было можно. Вредить — нельзя. Эта логика «наказываем за поступок, а не за сущность» продержится почти полторы тысячи лет.
Церковь веками твердила: ведьм не существует
А теперь — поворот, от которого обычно поднимают брови. В раннее Средневековье официальная позиция Церкви была не «жечь ведьм», а прямо обратная: летающих ведьм не бывает, а кто в них верит — сам впал в языческое заблуждение.
Около 900 года появляется знаменитый церковный текст — «Канон Епископи». В нём прямо сказано: женщины, которые уверяют, будто по ночам летают вслед за богиней Дианой на спинах зверей, обмануты дьявольским наваждением. Сами полёты — сон и морок, их не существует. А вот верить в их реальность — это и есть ересь, потому что такой силой не обладает никто, кроме Бога. Наказание для поверивших — покаяние, и только.
Текст вошёл в свод церковного права (около 1140 года его включил в свой сборник монах Грациан) и веками оставался официальной нормой. То есть «тёмная» раннесредневековая Церковь по поводу ночных ведьм была настроена куда трезвее, чем те, кто пришёл ей на смену. Привычная картинка «средневековая Церковь жжёт ведьм» здесь просто перевёрнута с ног на голову.
Перелом: как выдумали «дьявольскую» ведьму
Всё меняется в XIV–XV веках. Постепенно складывается совершенно новая конструкция: ведьма не просто колдует — она заключила договор с дьяволом, летает на шабаш, отрекается от веры. К середине XV века учёные демонологи начинают отмахиваться от старого «Канона Епископи»: мол, устарел. И вот тут появляются два документа, которые принято считать спусковым крючком.
В 1484 году папа Иннокентий VIII издаёт буллу, поддерживающую борьбу с колдовством. А в 1486-м выходит самая зловещая книга в этой истории — «Молот ведьм» (Malleus Maleficarum), пособие по выявлению и преследованию ведьм, прямо называвшее главными виновницами женщин.
Вот теперь — самое интересное, чего почти никто не знает. Автор «Молота» Генрих Крамер был не уполномоченным голосом Церкви, а, мягко говоря, фигурой сомнительной. Незадолго до книги, в 1485 году, его попросту выставили из Инсбрука: местный епископ прекратил затеянный Крамером процесс из-за его недостойного поведения и нездоровой одержимости одной из обвинённых. Книгу он, по сути, написал как месть и оправдание.
Мало того. Богословский факультет Кёльна осудил «Молот» — за незаконные методы и противоречие церковному учению. И тогда Крамер просто подделал документ об их «единогласном одобрении» и вставил его в книгу. Имя второго «соавтора», Якоба Шпренгера, добавили к изданию лишь в 1519 году — спустя 33 года после первого выхода; сам Шпренгер при жизни Крамеру скорее мешал. Так что главную «библию охотников на ведьм» официальная Церковь не принимала, а опирались на неё в первую очередь светские суды.
Самый большой сюрприз: когда и где
Если убрать только один миф — пусть это будет миф о «тёмном Средневековье». Пик охоты на ведьм пришёлся не на него, а на 1560–1630-е годы. Это эпоха Возрождения и зарождения науки: время Шекспира и Кеплера, печатного станка и великих открытий. Самое «просвещённое» столетие жгло костры активнее всех предыдущих.
География тоже не та, что в кино. Сильнее всего полыхало не в «инквизиторской» Испании, а в раздробленных немецких землях Священной Римской империи, где каждый князь или епископ мог вершить суд по-своему, без оглядки на верхнюю власть. Подливал масла и климат: Европа переживала похолодание, неурожаи и голод — а в бедах принято искать виноватых. Холод, голод, страх — и вот уже сосед указывает на соседа.
Да, около 80% обвинённых были женщинами. Но вот что важно: чаще всего это были обычные жители, на которых донесли свои же — из-за ссоры, зависти, давней обиды. А романтический образ «мудрой знахарки, которую сожгли за тайные знания» — по большей части выдумка уже нашего времени: народные целители и «знающие люди» составляли среди обвинённых меньшинство.
Как «вычисляли» ведьму — и почему проиграть было нельзя
Доказать колдовство «обычными» способами невозможно — свидетелей сговора с дьяволом не бывает. Поэтому в ход шли «испытания», устроенные так, что выйти из них чистым было почти нереально.
Испытание водой. Обвинённую связывали и опускали в воду. Всплыла — виновна: считалось, что освящённая крестом вода отвергает слугу дьявола. Пошла ко дну — невиновна. Самое ироничное: этот обряд был средневековым пережитком, от которого сама Церковь отказалась ещё на Латеранском соборе 1215 года. А через триста лет охотники на ведьм его откопали заново.
«Дьяволова метка». Любая родинка, шрам или пятнышко могли объявить «печатью дьявола». Если меток не находили, пускали в ход иглы: специальные «прокалыватели» искали на теле место, которое «не чувствует боли». Многие из этих специалистов были обыкновенными мошенниками с тупыми или прячущимися иглами — ведь платили им за каждую «найденную» ведьму.
А ещё ведьм взвешивали: считалось, что для полёта на метле колдунья должна быть неестественно лёгкой. И тут — редкий светлый эпизод. Нидерландский городок Оудеватер держал честные весы и выдавал прошедшим испытание официальную грамоту: «вес соответствует телосложению», то есть «не ведьма». За такой бумагой ехали со всей Европы. Ни одной «ведьмы» в Оудеватере так и не нашли.
Логика всех проверок была одинаково безвыходной: какой бы ни вышел результат, его при желании можно было повернуть в сторону вины. А признания нередко добывали силой. Обвинение само по себе слишком часто означало конец истории.
Русский поворот: у нас всё было иначе
Отдельная глава — наша. В православной Руси не прижились ни шабаши, ни «договоры с сатаной». Колдовство понимали практично: порча — конкретный вред человеку, скоту, урожаю, любовный приворот, заговор. Никаких полётов на козле.
И ещё одна деталь, которая обычно удивляет сильнее всего. Если на Западе среди обвинённых преобладали женщины, то в России XVII века было наоборот: примерно две трети обвинённых — мужчины. Россия и скандинавские страны тут — явное исключение из «западного» правила. Под подозрение попадали знахари, солдаты, мелкое духовенство, люди при дворе — и дело часто было не столько в магии, сколько в иерархии, доносах и сведении счётов.
Масштаб был несопоставимо меньше европейского: историки насчитывают порядка сотни-двух задокументированных дел, и далеко не все кончались суровым приговором. Иван Грозный разрешил светским судам преследовать колдовство; при царе Алексее Михайловиче появились более жёсткие указы; а в 1731 году императрица Анна Иоанновна и вовсе переписала колдовство в разряд… мошенничества.
Откуда взялись «девять миллионов»
И вот мы у главной цифры. Её повторяют до сих пор: будто за время охоты на ведьм в Европе сгубили девять миллионов человек, в основном женщин. Цифра звучит как приговор целой эпохе. Только вот придумал её один-единственный человек.
В 1784 году немецкий чиновник Готфрид Кристиан Фойгт взял несколько десятков дел из архива своего родного городка Кведлинбург — и попросту умножил эту долю на всё население Европы за одиннадцать столетий. Получилось около 9,4 миллиона. Самое парадоксальное: Фойгт был человеком Просвещения и спорил с теми, кто занижал ужас прошлого, — а в итоге родил миф. Дальше цифру подхватила американская активистка в книге 1893 года, потом — общественные движения XX века, а позже её цинично использовали и в пропаганде 1930-х годов в Германии.
Учёные эту цифру всерьёз не принимали никогда. Реальные оценки по документам совсем иные: за всю эпоху через суды прошло около 100 тысяч обвинённых, а самый страшный приговор постиг, по разным подсчётам, от 40 до 60 тысяч. Это огромная трагедия — но это другой порядок чисел. И «не только женщины»: около четверти обвинённых — мужчины. И «не Церковь»: большинство приговоров выносили светские суды.
Костры — примета не «тёмного» Средневековья, а яркого рассвета Нового времени: эпохи печатных книг, первых научных открытий и громких разговоров о разуме.
Последняя в Европе
Чтобы почувствовать это окончательно, достаточно одной даты. 1782 год. Швейцария, кантон Гларус. Служанку Анну Гёльди называют «последней ведьмой Европы». Её обвинили в том, что она наводила порчу на дочь хозяина — влиятельного человека, чью тайну она могла выдать.
На дворе — расцвет Просвещения, век энциклопедий и науки. Колдовство к тому времени уже не считалось преступлением, поэтому в приговоре, для отвода глаз, написали «отравление». Протоколы суда позже уничтожили. Лишь в 2008 году — через 226 лет — власти кантона официально признали процесс беззаконным и очистили её имя.
Получается, охота на ведьм была не порождением невежественной древности, а спутником как раз тех веков, что гордились своим разумом. И вопрос на засыпку: что на самом деле уберегает нас от новой охоты на ведьм — образование, законы или просто сытая жизнь? И уверены ли мы, что это выражение осталось только в прошлом? Напишите в комментариях, кого в наши дни чаще всего назначают «ведьмой».
Другие интересные статьи: