оглавление канала, часть 1-я
Зойка вдруг брякнула кулаком по столу. Чашки жалобно звякнули, а Агроном забрался под печь и поглядывал на меня оттуда с немым укором.
— Что я должна вспомнить или понять, а?! Я ничего не хочу понимать! Я хочу вернуть мою прежнюю спокойную жизнь!
Я вздохнула и произнесла наставительно, чувствуя, что в этот момент здорово смахивала на Прасковью. Те же недомолвки и загадочные полунамёки.
— Вернуть ничего уже не получится. И ты это знаешь. А продолжаться это будет до тех пор, пока ты не примешь себя такой, какая ты есть, со всеми своими новыми силами и способностями. Прими это как данность, что теперь твой мир вот такой. И, поверь мне, сразу почувствуешь облегчение. Что же касается твоего «сойду с ума», не сойдёшь и всё выдержишь. Так что чашки бить не нужно. Они денег стоят, которых, как я тебе уже сказала, и так нет.
Я вытерла губы краем полотенца и встала из-за стола.
— Всё, сестря, ты тут хозяйничай, а я — на работу. Кстати, не забудь про обещанный борщ. Животные тоже на твоей совести.
И я, чмокнув сестру в макушку, быстро натянула ботинки и, стащив с гвоздя бушлат, вышла в сени.
Там я на несколько мгновений замерла. Не знаю, что на меня нашло или кто меня в бок ткнул. Но я взяла с полки фонарь.
Вышла на крыльцо и огляделась. То ли привычка сработала, то ли ещё что. Врагов и супостатов вокруг не наблюдалось. Да и откуда у нас им сейчас было взяться? После того как мы изгнали отступников, в деревне наступила тишь да гладь. Правда, я думала, что парочку (а может, и больше) «спящих» они тут оставили. Но те никак себя не проявляли. Хотя, возможно, у меня уже начиналась паранойя. Но верить в это не хотелось.
Аргус сидел у крыльца и выжидательно смотрел на меня. Я погладила собаку и сообщила:
— Пёс, с сегодняшнего дня у нас новая «кормилица». Так что подожди немного, и всё будет.
Собака тяжело вздохнула, но хвостом пару раз вильнула. Как ни крути, а я всё равно оставалась хозяйкой.
Я не пошла сразу к машине. Зажгла фонарь и свернула за угол дома. В принципе, фонарь мне был не нужен, но сработала привычка. Я стала продираться сквозь подсохшие высокие заросли бурьяна в сторону старой кузницы. С прошлого года я туда носа не совала. То ли боялась воспоминаний, то ли ещё по какой неведомой мне самой причине. Но факт оставался фактом — тропинка за год заросла основательно.
Добравшись до кузницы, я замерла у порога. Свет фонаря выхватывал из глубины кучи старого железа, намётанные пожухлые листья и хвою. Зачем я здесь? Ответа не было, но я, пригнувшись, переступила порог и вошла в кузницу. Пахло прелью и железом, а ещё чем-то неуловимо похожим на дым. Будто совсем недавно кузнец загасил горн и ушёл, собираясь вскоре вернуться.
Я проглотила вдруг возникший в горле горький комок. Проговорила, не отдавая себе отчёта в сказанном:
— Ну здравствуй, Евсей, прадед мой. Вот и я...
Звук моего голоса словно всколыхнул тени по углам. Порыв ветра взъерошил палую листву под ногами. Я улыбнулась. Стало быть, ответил.
Решительно направилась в тот угол, где лежала груда старого железа, прикрывающая лаз в схрон. Быстро, стараясь не шуметь, разгребла её. За спиной послышался шорох. Я резко обернулась.
В дверях стоял Аргус и смотрел на меня внимательно, словно спрашивая: «Помощь нужна, хозяйка?» Я шёпотом выругалась:
— Чтоб тебя, пёс! Так и заикой недолго остаться. Сиди тут, сторожи. Понял?
Аргус посмотрел на меня преданными глазами и уселся у двери, готовый разорвать любого, кто сунется. А у меня на душе сделалось спокойнее. Тыл надёжно защищён.
Пока разгребала кучу, мелькнула мысль, что я так и не рассказала Зойке ни про схрон, ни про найденный сундук. А она и не спрашивала. Не могу сказать, что промолчала с каким-то дальним умыслом. Вначале я боялась, что она из-за Славки может отдать наше наследство отступникам, а потом... Потом было не до того.
Кто-то внутри меня ехидненько спросил: «А сейчас-то чего молчишь? Тайком вот в кузницу отправилась...»
Я отмахнулась от голоса и пробормотала вслух:
— Зачем Зойку грузить ещё и этим? У неё и без кузницы забот хватает.
Оправдание было, конечно, так себе. Но другого у меня всё равно пока не было.
Я подцепила железякой первую плаху. Убрала её в сторону и стала медленно спускаться вниз. Сердце билось где-то у самого горла. Я что, волнуюсь? С чего бы это? Но моему сердцу было наплевать на доводы разума.
Снизу на меня пахнуло холодом. Казалось, время здесь не движется совсем. Сколько здесь лежали эти мечи, ножи, сулицы? Может быть, всё это было начато даже не прадедом, а его дедом?
Здесь даже воздух был каким-то другим, чем наверху.
Нет, дышалось здесь легко. Выстроен схрон был мастерски, со всеми воздуховодами и прочими инженерными премудростями. Просто воздух был чуть плотнее, словно спрессованный веками, впитавший в себя энергию тех, чьё оружие здесь хранилось.
Повинуясь какому-то порыву, я погасила фонарь и замерла, зажмурившись на несколько мгновений, чтобы приучить глаза к темноте. Я ещё ни разу не была здесь без искусственного света.
А сейчас...
Открыв глаза, я, не удержавшись, охнула. Оружие, лежавшее на полках, излучало красноватое свечение. Это не удивляло. Оно было напоено кровью. Давно, возможно, не одно столетие назад. Но энергия ярости боя всё ещё сохранялась в нём.
Я вдруг заметила, что в дальнем углу что-то мерцает слабым зеленоватым светом. Сделала несколько маленьких шагов, чтобы рассмотреть, что же там такое, и остановилась как вкопанная, будто налетев с разбегу на стену.
Сердце пропустило несколько ударов, а потом опять заколотилось в сумасшедшем ритме. На полу стоял сундук прадеда! Стоял ровно на том же месте, где я обнаружила его в первый раз!
Сначала мне показалось, что это какой-то морок. Я крепко зажмурилась и потрясла головой. Но когда вновь открыла глаза, он по-прежнему был там. Не морок. Не фантом. Реальный.
Мысли лихорадочно заметались в голове. Ай да Прасковья, ай да умница! Она не унесла его с собой, не закопала где-нибудь в лесу — она просто вернула его на место! Но когда?! И кто?
Я фыркнула вслух. Тоже мне, загадки! Разумеется, времени у неё было достаточно. Да и насчёт «кто» у меня тоже не было никаких сомнений. Тот же, кто и забрал его в первый раз. Ефим.
Тоскливая мысль сразу пролезла в сознание ядовитой змеючкой. Почему он не зашёл ко мне, не сказал ничего, даже весточки никакой не подал?
Я опять фыркнула и тихо проговорила вслух:
— Ну ты и дура-девка! Если тебя интересуют наружная «полировка» да букеты-конфеты, то за этим езжай в город. Там таких «мальчиков» со всякими «сюси-пуси» хоть лопатой греби. А если суть, то тогда заткнись и делай, что должно.
Я медленно подошла, точно боялась спугнуть это видение, и протянула руку, чтобы коснуться кованой крышки. И опять замерла с повисшей в воздухе рукой. На крышке сундука что-то лежало.
Я присела на корточки, чтобы разглядеть как следует, что же это такое. Даже потянулась к фонарю, но вовремя одумалась. Это был нож. Не больше моего охотничьего, в кожаных ножнах с костяной рукоятью. И он точно не был из хранилища прадеда. Вот он — и знак, и послание одновременно. Значит, Ефим помнил...
В том, что это сделал именно он у меня не возникло ни малейшего сомнения. Я прервала поток мыслей, уже повернувший совсем не в то русло.
Осторожно взяла нож в руки и достала его из ножен. Медленно, почти ласково провела пальцами по стальному лезвию.
Сразу почувствовала его энергию. Старый. Не такой древний, как всё, что здесь находилось, но тоже очень старый. По краю лезвия струился вытравленный замысловатый узор. Волк в прыжке.
И тут же ощутила, как на груди нагревается волк-ключ. Приятное тепло разлилось по телу, словно меня опять погладил по голове прадед. А может быть, и не только он.
Где-то наверху раздался тихий скулёж Аргуса. Это заставило меня немного прийти в себя. Нужно было уходить, причём быстро, если я, конечно, хочу, чтобы всё, как и прежде, оставалось в тайне. А я хочу? Объяснения не было, но ответ был очевиден. Всё, что было нужно, я уже увидела, послание получила. Так что...
Быстро вложила нож в ножны и засунула его за голенище ботинка. Выбралась наружу, задвинула проход и опять заложила всё старым металлом. Придирчиво осмотрела дело рук своих. Увиденным осталась довольна.