Одна из моих любимых шекспировских пьес, в которой для меня постоянно что-то ускользает, как будто я не могу ее понять и прочувствовать до конца. Видела в детстве и отрочестве по нашему телевидению и классическую экранизацию BBC с Хелен Миррен, и авангардную постановку Кристины Эдцард 1992 года. Даже не помню, что в последней меня больше впечатлило – контраст лондонского «дна» бездомных на свалке с классическим шекспировским слогом или странное ощущение, что бездомные в Лондоне одеты лучше, чем приличные работающие люди в маленьком северном городке, где я родилась.
Фильм «Как вам это понравится» 2006 года в этом контексте стал своего рода компромиссом между классическими и авангардными интерпретациями. И, видимо, это подспудное ощущение компромисса и помешало экранизации выйти на былой высокий уровень других фильмов Кеннета Брана по Шекспиру. Да и сам режиссер, вопреки сложившейся традиции, здесь для себя подходящей роли не нашел, оставив чудесного Жака с его знаменитым монологом про «весь мир – театр» давнему коллеге Кевину Клайну, которого мы помним по трогательному ткачу Основе из «Сна в летнюю ночь». Но спустя 20 лет классика в фильме, как говорится, «настоялась», а авангардизм в виде переноса действия и времени в Японию XIX века придал повествованию динамику, свежесть и легкость.
Помимо Клайна, пожалуй, можно сказать, что весь каст в целом – сильная сторона фильма, в особенности, неподражаемый Альфред Молина в роли Оселка и дуэт Розалинды и Селии в исполнении прекрасных юных Брайс Даллас Ховард и Ромолы Гарай. Дэвид Ойелоуо отлично сыграл непутевого, романтичного, идеалистичного и очень трогательного Орландо, и с Брайс у них получилась, на мой взгляд, та самая, немного ироничная «шекспировская» химия. Идеально при этом «запараллельная», в полном соответствии замыслу Шекспира, с линиями Селии-Оливера, Оселка-Одри и парочкой японских пастушков, что в конце превращается в зрелищные и красивые четыре свадьбы (и хорошо, что без похорон).
Почему все-таки Япония, борьба сумо вместо рыцарских турниров и экзотическая бамбуковая роща вместо средневекового Арденнского леса? Таким образом Брана, вероятно, попытался актуализировать «инаковость», мультикультурализм оригинальной пьесы. В которой для Шекспира и его зрителей тех времен загадочные и обладающие неповторимой собственной культурой французы были все равно что для нынешних англичан в массе – японцы и в целом жители стран Дальнего Востока.
Думаю, это и было тем неуловимым, непостижимым смыслом пьесы, который я, советская девочка, пыталась отгадать – для меня между средневековыми англичанами, французами, да и другими европейцами особой разницы ведь не было. Братья де Буа, темнокожие французы в Японии, противостоящие британским торговым колонистам, выглядят максимально неприкаянными чужаками и (уже поэтому) бунтарями. А постоянно пытающаяся привести свою разрушенную вселенную в порядок Розалинда – самой мудрой, теплой и миролюбивой девушкой. Которая, впрочем, и в XIX веке, увы, мало что может сделать, оставаясь в женском платье – даже донести до возлюбленного свои настоящие мысли и чувства.
Поиск героями собственной идентичности и адекватной самореализации, запрограммированный Шекспиром в манифесте-монологе Жака, у Брана за счет всех визуальных находок высвечивается до кристальной четкости. Темные, злодейские черты, эгоистичность и себялюбие, как мы вдруг ясно видим, являются уделом плохо понимающих себя, не обретших подлинную идентичность людей. Быть злодеем, говорит нам Шекспир – это всего лишь одна из ролей, исполнять которую совсем не обязательно. Равно как и за маской героя, не подтвержденной на деле подлинным геройством, нет ничего, кроме пустоты – и не может появиться только благодаря одной, пусть даже самой искусной и изысканной маске.
Бамбуковая роща у Брана остается все тем же шекспировским загадочным лесом – убежищем и пристанищем всех, кто потерял изначальную внешнюю идентичность и вынужден собирать ее снова из глубин подлинного собственного «я». Освобожденные от вынужденных обязанностей, условностей и лицемерия, персонажи обретают свой собственный голос – пусть он кому-то не так уж и нравится.
Пусть мы и обречены на бесконечную смену амплуа с возрастом и социальным положением, но внутри нас неизменной остается сама наша личность и природа, наши цельность и смысл собственной жизни. И всем нам время от времени нужен этот Арденнский лес, чтобы в его тени наконец-то расслабиться и почувствовать себя самим собой.