Анфиса протянула руку к шнурку, чтобы снять украшение, но в тот же миг случилось нечто странное. Безделица, не имевшая, казалось, острых краёв, словно ощетинилась и больно оцарапала ей пальцы до крови. Ей почудилось, будто реликвия на глазах холодеет в руках, — по крайней мере, по коже пробежал неприятный холодок. Итальянец же, схватив кулон, продолжил взволнованно рассказывать:
— Есть старинная легенда, что эта магическая диковинка сама должна найти своего хранителя, а тот потом обязан вернуть её семье Флорио. Вам предстоит отдать ключ Пьеро, синьорина.
Синьор Вальди перевёл дух, вытер вспотевший лоб и, словно собрав последние силы, торжественно произнёс:
— Да будет вам известно, что если вы вернёте кулон туда, где ему положено быть, вы встретите свою настоящую любовь, такую жгучую, страстную, неповторимую, что весь мир позавидует вам и вашему избраннику. Предки рода Флорио некогда были прокляты злыми силами, и теперь появилась возможность прервать эту череду несчастий. Вам, синьорина, отведена в этом главная роль.
Анфиса, сбитая с толку сбивчивой речью странного гостя, на всякий случай кивала и соглашалась. Но в душе она уже решила: отдавать свой талисман насовсем она не собирается. Она тактично взяла кулон из рук историка и туманно пообещала, что отдаст его позже, когда будет время подумать. Ей хотелось найти способ разрешить эту ситуацию так, чтобы ценный раритет всё-таки остался у неё. Анфиса искренне верила, что кулон приносит ей удачу, и совсем не хотела с ним расставаться. К тому же все эти древние легенды — просто выдумки, россказни, фантазии. Как какой-то старый ключ может освободить целый род от бед?
Чтобы хоть немного утихомирить пыл учёного, который никак не мог успокоиться после увиденного, персонал усадьбы решил устроить ещё одну трапезу — на этот раз с домашним самогоном. Ничего лучшего, чтобы успокоить разгорячённого гостя, они не придумали. Пока все были заняты приготовлениями к ужину, Анфиса и Пьеро остались в зале одни. Мужчина снова принялся искать в телефоне нужные слова, чтобы объясниться, и после долгих попыток наконец нашёл способ перевести и написал сообщение реставратору: «Приношу извинения за поведение моего спутника. Я отношусь к этой истории гораздо спокойнее, можно сказать, скептически. Я не буду огорчён, если вы не захотите расставаться с кулоном. Более того, я постараюсь увести синьора Вальди обратно в Италию как можно быстрее. Мне уж точно не нужно, чтобы какая-то магия возвращала мне способность любить по-настоящему. С этим я как-нибудь справлюсь сам». Он поднял глаза на Анфису и добавил:
— И он больше не будет доставлять вам хлопот, синьорина. Пьеро замолчал на мгновение, словно раздумывая, стоит ли продолжать, и с мягкой улыбкой добавил: — Единственное, у меня есть одно странное желание. Мне почему-то отчаянно хочется спуститься в подземелье, где был найден люк и вся остальная коллекция. Не знаю, откуда это желание, но меня прямо поджигает побывать в том месте. Вы сможете организовать для меня индивидуальную экскурсию туда, только вдвоём, без моего спутника? Мне кажется, когда-то там, в этом месте, кто-то из моих предков оставил ларец с украшениями, и меня туда неудержимо тянет.
Кое-как, учитывая языковой барьер, они договорились, что в подземелье отправятся ночью, когда пылкий синьор Вальди уснёт. Они разошлись, не подозревая, что их разговор не остался незамеченным. В тени деревьев за ними внимательно следили чьи-то глаза.
За ужином все на двух языках сердечно, в который раз, обсуждали коллекцию. Историк больше не предпринимал попыток завладеть кулоном, словно забыл о нём. Он изрядно выпил и быстро осоловел. После трапезы, сославшись на усталость и море впечатлений, он отправился в отведённую ему комнату. Персонал уже давно переоборудовал несколько помещений под жильё для тех туристов, что хотели провести в усадьбе несколько дней.
Через пару часов Пьеро и Анфиса встретились в саду. Молодая женщина скептически оглядела итальянца, невольно вскинув брови. «Господи, да что же эти европейцы такие беспечные? — подумала она. — На дворе конец осени, пронизывающий ветер буквально пробирает до костей, а этот господин оделся словно на вечеринку в ресторан: изящный костюм, светлая рубашка, лёгкая ветровка. На шее, правда, шерстяной яркий шарф, но слишком крупной вязки, толком не согреет. И ботинки до блеска начищены — в таких только танго танцевать. Где у него голова и здравый смысл?»
Анфиса к походу в подземелье подготовилась куда лучше: плотный спортивный костюм, стёганая тёплая жилетка, высокие кроссовки, вязаная шапочка, тёплый шарф и даже перчатки. За спиной небольшой рюкзак с термосом кофе, бутылкой воды, пакетиком сушек с кунжутом — она обожала их грызть в длительных прогулках, — а также фонарик, запасные батарейки, коробок спичек и влажные салфетки. Весь этот джентльменский набор гида она всегда таскала с собой, хотя экскурсоводом не была. Просто иногда, для развлечения, подменяла коллег в имении, если те заболевали или брали отгул.
Анфисе казалось, она знает в парке каждый миллиметр, но в густой осенней темноте даже привычные ориентиры казались чужими. Место, где тогда споткнулся мальчишка, она нашла не сразу. Уже совсем стемнело, вблизи этого участка не было фонарей, и они двигались почти наощупь. Она обернулась и снова скептически оглядела своего горе-туриста. Усомнилась: плечи широкие, рост немаленький, но хватит ли у него сил сдвинуть тяжёлый люк? «Мы даже рычага с собой не взяли, чтобы приподнять его, — мелькнула тревожная мысль. — Ох, хоть бы всё получилось и не пришлось никого звать на помощь».
Оба двигались тихо, деревья окутывала безмолвная тишина, только изредка раздавался лёгкий хруст сухих листьев под ногами. Багряно-жёлтый ковёр предательски скрыл следы работ вокруг люка, но Анфиса всё-таки отыскала его. Они сдвинули крышку вместе — Пьеро оказался не таким уж слабаком, несмотря на свою утончённую элегантность. То, что в парке рядом с ними находится ещё кто-то, они и близко не заметили.
Осторожно спустились в мрачную бездну подземелья. В лицо ударил спёртый воздух, пропитанный сыростью и затхлостью. Анфиса светила фонариком вперёд. В прошлый раз они так и не нашли переходов между подвалом здания и этими лабиринтами, но она точно помнила, что до комнатки, где была найдена коллекция, идти около двадцати метров: налево, направо, в стороны уходили тёмные коридоры. Один из её коллег во время прошлой вылазки специально провёл меловую линию на стенах, так что заблудиться они не могли. До цели оставалось совсем близко.
В какой-то момент Анфисе показалось, что тьма вокруг сгустилась до предела, Пьеро рядом с ней тоже дёрнулся в недоумении, но через мгновение всё вернулось в обычное русло. Она протянула ему руку и повела за собой. Через пару минут они уже стояли возле полки, где обнаружили ларец.
— Это здесь, — громко объявила Анфиса.
Пьеро провёл рукой по шершавой поверхности, догадавшись без перевода, что именно она сказала. Но был разочарован: загадочное хранилище он представлял себе совсем иным — здесь была лишь пыль, запустение и пустота. Он жестом показал, что можно возвращаться. Обратно шёл с чувством облегчения: теперь будет что рассказать отцу о том, где и как нашли реликвии, и что это место вовсе не окутано ореолом таинственности. Или уж тем более магии. Обратная дорога всегда кажется короче. Анфиса всё так же светила фонарём на стену, сверяя маршрут по меловой линии. Вот и её конец, здесь должен быть люк. Но сверху зияло лишь отверстие, которого не было.
Главный реставратор в одном лице изумилась, когда, поднявшись по маленькой металлической лестнице, увидела над собой сплошную стену под уклоном или потолок — никакого намёка на проход, через который они проникли в подземелье каких-то двадцать минут назад.
А довольный собой Марио Вальди тем временем крадучись пробирался к флигелю Анфисы. Он заранее под благовидным предлогом разузнал, где живёт прославившийся реставратор. Вся его надежда, все чаяния сейчас были в одном: чтобы Анфиса ушла с Пьеро в подземелье, оставив кулон дома. Мнимый историк, а на самом деле потомок сицилийской ветви рода Флорио, легко проник в жилище девушки. И, о счастье, кулон лежал на самом видном месте, прямо на тумбочке у кровати этой простофили. Он лихорадочно схватил его и, бесшумно ступая, исчез в сгустившихся сумерках парка. Никто из живущих или работающих в усадьбе его не заметил.
Марио Вальди бежал к зданию, где ему выделили комнату, и бормотал сквозь зубы:
— Никто и близко не догадается, что эти двое отправились смотреть, где была найдена коллекция. Пока хватятся, пока организуют поиски, я буду уже далеко отсюда. Если им повезёт, их бездыханные тела найдут позже и спишут всё на несчастный случай. Если же они каким-то чудом выберутся живыми, никому и в голову не придёт, что это я пытался их изолировать.
Он довольно потирал руки, не ожидая, что одурачить Пьеро, его отца и всех этих русских специалистов удастся так запросто.
На следующее утро Марио Вальди спустился к завтраку с очень озадаченным видом и сразу заявил, что срочно уезжает в Италию — там необходимо его присутствие, а его миссия здесь окончена. Пьеро, мол, хочет ещё остаться в России, чтобы поближе познакомиться с этой душевной страной. Его сообщение не вызвало ни у кого вопросов. Через час историк покинул усадьбу. Пьеро к завтраку в тот час ещё не спускался. Привыкший к любым причудам гостей персонал разошёлся по своим рабочим местам. Все лишь немного удивились тому факту, что Анфиса, встававшая обычно с первыми петухами, сегодня что-то припозднилась.
Ни Пьеро Флорио, ни Анфиса не появились и к обеду. Тогда коллеги молодой женщины уже начали беспокоиться. Было высказано несколько предположений. Одна из сотрудниц задумчиво протянула:
— Я думаю, наш реставратор и этот итальянец поехали к профессору, чтобы рассказать ему о синьоре Марио Вальди и его бурной реакции на кулон.
Коллега перебил её:
— Всё, скорее всего, намного проще: они отправились в мини-путешествие по окрестностям. У нас здесь пейзажи живописные, особенно золотой осенью.
— Но наша Анфиса совсем не говорит по-итальянски, а он по-русски. Как же они общаются? — удивилась третья.
— Я вас умоляю, коллега, что же, два цивилизованных человека не найдут в интернете переводчик? Слава богу, двадцать первый век на дворе, это уже давно не проблема, — ответил кто-то из мужчин.
И никто пока не испытывал ни грамма беспокойства по поводу загадочного исчезновения сразу двух человек. Лишь директор музея-усадьбы немного посокрушался, что Анфиса раньше себе таких выходок не позволяла. Услышавший ворчание старика завхоз понимающе подмигнул пожилому мужчине:
— Дело молодое. Оба такие симпатичные, видные. А ну как искорка между ними пробежала?
Когда на следующий день ни Анфисы, ни Пьеро так и не появилось, в имении забили тревогу и вызвали полицию с МЧС. То, что комнаты обоих пусты, было уже известно. Служивые приехали с большой лохматой овчаркой, но её участие нисколько не сдвинуло поиски с места. Всему виной стало усердие дворника-садовника, который, несмотря на запреты, сжёг листву прямо над люком. Костёр настолько раскалил металлическую крышку, что она деформировалась и заклинила, лишая Анфису и Пьеро единственного пути наверх. Сколько ему ни говорили не жечь опавшую листву даже в отдалении — всё бесполезно. Вот и в этот раз он развёл очередной костёр в непосредственной близости от люка. Никому и в голову не пришло, что так он лишает Анфису и Пьеро последнего шанса на быстрое спасение. Кто вообще мог подумать, что они залезут в подземелье, да ещё и ночью? Такая идея могла прийти в голову только отчаянным авантюристам.
Так прошло ещё три дня. От пропавших из имения не было ни слуху ни духу. Посовещавшись, в усадьбе решили: у этих двоих появилась очень веская причина куда-то срочно уехать. Тем более в комнате Анфисы не обнаружили её рюкзак, с которым она отправлялась в короткие поездки. Полиция отправила запрос профессору, который приезжал в усадьбу, с просьбой связаться с Марио Вальди, но ответа всё не было. Выяснилось лишь, что ни молодая женщина, ни её предполагаемый спутник в аэропорту не появлялись. В имении снова стали склоняться к версии о романе между Анфисой и Пьеро — решили, что они тайно рванули куда-то вдвоём. Мало ли в России интересных уголков. Но эту догадку всё равно нужно было подтвердить фактами. Вердикт был один: время всё расставит по своим местам.
Тем временем синьор Вальди, как выяснилось, сам принадлежавший к сицилийской ветви рода Флорио, благополучно добрался до Италии. Сицилия встретила его привычным средиземноморским теплом и умиротворением. Он ехал на такси к своему особняку на берегу моря и бормотал что-то вроде «дольче каза» — как сказали бы по-русски: «дом, милый дом». Мужчина, не став даже переодеваться с дороги, ринулся к заветной шкатулке с ключом-кулоном. Вещица вошла в затейливую прорезь с неожиданной лёгкостью. Раздался щелчок, потом ещё один — крышка старинной шкатулки приоткрылась с противным скрипом, подчинившись воле Марио. В следующее мгновение он уже держал в руках свиток. И первое, что поразило его до глубины души, — это была не бумага, а скорее очень тонкая выделанная кожа. А потом случилось то, чего человек, посвятивший всю свою жизнь розыску этой шкатулки и ключа к ней, совершенно не ожидал: свиток рассыпался у него в руках в пух и прах. На ладонях осталась лишь пыль и несколько малюсеньких комочков. Никакого ответа на вопрос, как избавиться от родового проклятия, внутри больше не было.
Он не знал, были ли какие-то надписи на той коже или на материале, который он определил как кожу. Он проиграл. Дал слово своей умирающей жене, что разберётся с родовым наследием, уничтожит все будущие беды, — и не смог. Всё оказалось пустотой, пшиком, рассыпавшимся в его руках. Синьор Вальди вдруг почувствовал смертельную усталость — оттого, что столько лет жил инкогнито под чужой фамилией, оттого, что его дочь сейчас влюблена в молодого прекрасного юношу, а он не уверен, что им не уготована та же трагичная судьба. Он проиграл по всем статьям. Надеяться больше не на что. Украденный с таким трудом ключ не исправит семейную карму. Две ветви одного рода, два семейства, два разных нрава и характера — на самом деле они враждовали жёстко, скрывая это от внешнего мира. Потомки Пьеро и Паоло всегда тянули одеяло славы на себя, а вину за несчастья перекладывали друг на друга. Какая теперь разница, кто был прав, а кто виноват? Все проиграли. Несчастья и беды так и будут преследовать их потомков.
ПРОДОЛЖЕНИЕ :