Наконец, музей начал принимать гостей. Всё чаще у ворот обширного парка останавливались экскурсионные автобусы, и по территории бродили любознательные посетители, пытаясь заглянуть в каждый уголок. Особо любопытными, как водится, были местные подростки из ближайшего села. Те, что постарше, назначали романтические свидания своим возлюбленным в парке — у отреставрированного фонтана или в тени изящной ротонды. Сколько признаний в любви слышали эти старые стены и густые заросли! А малышня, играя в прятки среди кустов и деревьев, однажды наткнулась на клад, который привёл в восторг всех искусствоведов, интересующихся итальянской стариной. А случилось это вот как.
Бойкие мальчишки носились по парку, играя то ли в казаки-разбойники, то ли в индейцев. И вдруг один из них споткнулся обо что-то, скрытое в опавшей осенней листве. Разбитое колено, слёзы, шум — на крик сбежался весь персонал усадьбы. Стали искать причину падения и наткнулись на небольшое металлическое кольцо, приделанное к почти незаметному люку. Вызванные мастера раскопали ещё один вход в потаённое подземное царство — пыльное и затянутое паутиной, где хозяйничали всполошенные крысы. После всех изысканий в этой части сада под землёй обнаружилась таинственная комната. Почти пустая — если не считать ларца, стоявшего на полке, вделанной в тёмную мраморную стену. Когда находку открыли в присутствии директора музея и нескольких сотрудников, все буквально остолбенели: в хранилище оказалась целая коллекция миниатюрных гравюр и изящных ювелирных украшений.
На следующий день Анфиса проснулась знаменитой. Один из её коллег, оказавшийся заядлым блогером, моментально поведал всему миру о сенсационной находке в имении, дополнив свой отчёт фотографиями Анфисы с ларцом в руках, а затем и отдельными реликвиями. В реставрационных кругах, да и вообще среди богемной публики, любителей раритетов и антиквариата, поползли слухи, что наконец-то обнаружены сокровища одного из знатных аристократических родов Италии. Приехавший в имение профессор, который когда-то преподавал Анфисе в институте, только восхищённо цокал языком, рассматривая украшения, и высказал своё предположение:
— Ой, Анфиса, да этой находке просто нет цены! Вы должны срочно поставить в известность международное научное сообщество. Коллекционеры и поклонники такой старины буквально выстроятся в очередь, чтобы увидеть этот раритет. Я нисколько не удивлён, что вы так быстро стали знаменитостью. И как повезло находке попасть в руки такого искусного реставратора, как вы! Я уже осмотрел усадьбу — да вы здесь все просто молодцы. Скажу вам больше: завтра сюда прибудет мой коллега из Италии. Он прилетает не один — с ним будет один из предполагаемых потомков рода Флорио, которому, по моим предположениям, когда-то принадлежали все эти сокровища.
Пока в России вовсю обсуждали сенсационную находку, в далёком Турине разгорались не менее важные споры. Пьетро Флорио-старший нетерпеливо ёжился в кресле, выслушивая наставления отца по поводу своего бизнеса. В гостиной было прохладно — что совершенно нехарактерно для погоды в Турине в конце осени, — и молодому мужчине отчаянно хотелось пропустить стаканчик граппы, которая умела согревать организм быстро и безотказно. Отец же всё говорил и говорил об истории их рода, уходящего корнями в далёкую, неизведанную Россию, восхищался тем, что они — продолжатели славной фамилии Флорио, которую его сын должен носить с особым пиететом, и недоумевал, что нынешняя деятельность сына так далека от деяний, которые раньше были смыслом существования их семейства.
Молодой человек, безусловно, был осведомлён о том, что род баронов Флорио восходит к XV столетию. Первые предки родились в одной из коммун в районе Пьемонта, в провинции Билла, и жили в окружении живописной природы: пасли скот и возделывали виноградные плантации. Потом на свет появлялись всё новые и новые потомки, один из которых волей судьбы родился в Санкт-Петербурге. Он был военным врачом в звании действительного статского советника и носил то же имя — Пьетро Флорио. Его заслуги были замечены не только в России, но и в Италии, и последующие поколения так гордились этим господином, что решили отныне всех мужчин рода называть Пьетро или Пьеро на итальянский манер.
Но потом в роду Флорио произошла трагичная любовная история, после которой пошла молва, что в этой семье больше никто и никогда не будет счастлив в личной жизни. Один из красавцев Пьеро посмел влюбиться в простолюдинку и сбежать с ней из дома, не оставив роду официальных наследников. Оба погибли во время землетрясения, и род прервался. Случилось это в конце XIX века. Ходили слухи, что у отца этого семейного отщепенца был внебрачный сын от какой-то плебейки, и, не видя другого выхода, знатный представитель дал ему своё имя. Позже в Турине появились новые веточки, всё-таки носившие имя Флорио. Но злой рок продолжал их преследовать: если кому-то из рода выпадало встретить свою настоящую любовь, с избранником или избранницей непременно происходила беда — болезни, несчастные случаи, трагедии, приводящие к серьёзным увечьям.
В XXI веке древний род сохранил лишь одну традицию: передачу мужского имени Пьетро от отца к сыну. Молодой Пьеро с откровенным скепсисом слушал отца, который вновь принялся рассказывать о некой семейной реликвии, способной положить конец несчастьям. «Ну что за средневековье, в конце концов? — думал он. — Откуда взялся этот премудрый историк, заморочивший голову отцу рассказами о том, что в России найден след той самой реликвии, которая прекратит цепочку бед?» Идея о том, что молодой бизнесмен отправится в эту непонятную страну, чтобы во всём разобраться, была Пьеро совершенно не по душе.
— Пусть сначала туда отправится этот ненормальный учёный, — предложил он. — Я присоединюсь к нему позже, если увижу в этой затее хоть какой-то здравый смысл.
Тогда отец привёл ему последний, неотразимый аргумент:
— Сынок, вспомни, как твоя мать умерла от неизвестной инфекции после нашей поездки на тропический остров. А моя родная сестра, безвременно потерявшая мужа в автомобильной аварии, — разве это не доказательство того, что семейные драмы продолжают нас преследовать? Мы уже не первый год ищем старинное украшение в форме ключа. Оно должно открыть шкатулку, где хранится рецепт, как справиться с родовыми бедами. Мы должны протоптать дорожку к древней фамильной тайне. Неужели ты сам не хочешь встретить свою единственную настоящую любовь и никогда не терять её?
Поняв, что отец не оставит его в покое, Пьеро дал слово, что всё выполнит. Сейчас он съездит в офис, отдаст нужные распоряжения. Молодой, красивый, преуспевающий — он пока не думал ни о какой постоянной любви. Подружки на пару месяцев каждый раз новые его вполне устраивали. Пьеро уже подумывал взять в Россию одну из своих мимолётных пассий, но, поразмыслив, решил, что это лишнее. В конце концов, поездка деловая, и лучше сосредоточиться на анализе российского рынка, а не на романтических приключениях. Вдруг его компания сможет разместить на просторах огромной страны свои интересы.
Компания Пьеро занималась продажей итальянских автомобилей по всему миру. Начиная бизнес, он сразу сделал ставку на премиум-бренды — эти машины были насквозь пронизаны главным достоинством итальянского автопрома: страстью и романтикой. Но по стоимости они были слишком дороги для большинства обывателей и годились только для статусных клиентов, не будучи массово востребованными. Поэтому Пьеро Флорио обратил свой взор на другую маркетинговую нишу: грузовые автомобили и спецтехнику. Молодой итальянский концерн по общим меркам родился совсем недавно, в 1974 году, но дело у Пьеро быстро пошло на лад: производство работало как швейцарские часики, выдавая товар в отличном качестве для реализации. Для России этот вид авто был давно знаком, но, возможно, он сможет потеснить на рынке других продавцов-конкурентов.
Вечером на семейном ужине в доме Флорио присутствовал тот самый неугомонный историк Марио Вальди, который, по его словам, будто бы нашёл таинственный ключ — вернее, его следы. Выпив несколько порций отменного бренди, он разглагольствовал с воодушевлением:
— Вы, несомненно, помните, что род Флорио состоял из двух знатных ветвей, двух семей: сицилийской династии и вашей, русско-баронской, зародившейся изначально в Италии. Ваша ветвь не была так баснословно богата, как сицилийцы. Корни тех преуспевающих предпринимателей берут своё начало в Калабрии. Чем только эти итальянские торговые мастера ни занимались! Специализировались на специях, развивали виноделие, владели собственным морским транспортом и коммерческими банками, имели свой заводик по заготовке и консервированию тунца. А какие красавицы были в обеих семьях! Как одевались изысканно, какие носили украшения!
Историк мечтательно чмокнул губами, плеснул себе ещё бренди в стакан и продолжил:
— Я несколько лет изучал историю вашего рода, видел множество семейных портретов, карандашных рисунков одного из мужчин рода Флорио. Нашёл записи о том, что где-то есть ещё и гравюры. И, знаете, я просто уверен: как только мы съездим в Россию, будет снято это зловещее проклятие Флорио. Шкатулка, хранящая так называемое противоядие от несчастий, уже несколько лет хранится у меня. Но открыть её пока невозможно.
Вылетать в Россию в итоге решили вместе. Синьор Вальди немного говорил по-русски, так как был знатоком искусства, рождённого именно в этой стране. Пьеро настроился на то, что получит изрядную порцию адреналина и немного проветрится. Настроение у обоих было приподнятое, каждый ждал от поездки чего-то своего.
А увлечённая находкой Анфиса и думать не думала ни о синьоре Вальди, ни о Пьеро Флорио. Она пребывала в настоящем шоке, обнаружив на одной из старинных гравюр, что были припрятаны в найденном ларце, изображение своего кулона. На оборотной стороне реликвии неразборчиво был указан год — она смогла разобрать только век, XIX. Но самое удивительное: на гравюре украшение вовсе не было кулоном. Это был затейливо изогнутый ключ, безо всякой россыпи камешков. И внутреннее чутьё вновь подсказало молодой женщине, что это чья-то важная потеря.
Ей подумалось: «Эх, жалко, что профессор уже уехал — торопился на лекции. Не успела вчера его как следует расспросить о том, что мог бы открывать этот ключ. Теперь ищи иголку в стоге сена — где на такой огромной планете найти прорезь для него? Но, похоже, мой учитель прав: все гравюры и украшения выполнены в истинной итальянской ювелирной манере. Разгадать бы ещё тайну этих вещиц и понять, какова вообще будет их дальнейшая судьба. Государство заберёт коллекцию в один из центральных музеев или оставит её нам в усадьбе? Это здорово бы украсило общую экспозицию».
Время летело незаметно, и к вечеру в имении наконец появились обещанные гости из Италии. О русском гостеприимстве всегда ходят легенды, и встреча была щедрой: пока визитёров потчевали борщом, душистым медовым пряником и наливали им водочку под малосольные огурчики, до серьёзных разговоров было не дойти. Да и языковой барьер всё-таки давал о себе знать. Однако после ужина все переместились в просторную гостиную, где было решено продолжить знакомство. Экскурсии на этот день уже закончились, и посторонних на территории не осталось. Синьор Вальди буквально горел от нетерпения: ему не терпелось поскорее увидеть итальянскую коллекцию. Анфиса принесла ларец: с раннего утра она бережно реставрировала каждое украшение, чтобы они посвежели и вновь обрели былую яркость и блеск. Историк аккуратно перекладывал реликвии из хранилища на расстеленное чистое полотенце, каждую подолгу и внимательно разглядывая через лупу. Внезапно он оживился, заметив изображение ключа, но потом его лицо исказила гримаса разочарования — в ларце этого самого ключа не оказалось.
Пьеро, сидевший неподалёку, с изумлением заметил, что на глазах у синьора Вальди выступили слёзы. Молодой человек бросился утешать своего спутника, взволнованно спрашивая на итальянском, что случилось. Разгорячённый историк огорчённо объяснил, что среди старинных диковинок нет главного ключа от шкатулки, и весь его приезд в Россию можно считать напрасным. Анфиса, не знавшая ни слова по-итальянски, молча наблюдала за этой сценой, не понимая, что могло так расстроить гостя. Она отправилась на кухню за водой, чтобы предложить впечатлительному итальянцу стакан.
Когда она наклонилась над ним, протягивая воду, из-за выреза её блузки вдруг показался и выскользнул кулон, купленный когда-то у цыганки. Увидев его, синьор Вальди буквально подскочил на месте и закричал, вскочив с дивана:
— Вот он! Травато! Травато!
Где Анфисе было знать, что в переводе с итальянского «травато» означает «нашёл»? Темпераментный итальянец хватал кулон, болтающийся на шёлковом шнуре, закатывал глаза и снова бормотал что-то на смеси ломаного русского и итальянского, размахивая руками. Пьеро, увидев замешательство девушки, быстро достал телефон и стал писать, поясняя происходящее: «Синьор Вальди буквально одержим поисками этой семейной реликвии гораздо больше, чем сами представители рода. Я сам не верю в чудодейственные свойства этого кулона-ключа, но переубеждать своего попутчика даже не пытаюсь». Он стучал по экрану, стараясь быстрее завершить перевод, чтобы Анфиса поняла суть. Немного успокоившись, историк обратился к ней с просьбой:
— Синьорина, вы не могли бы снять кулон и позволить мне рассмотреть его поближе?
ПРОДОЛЖЕНИЕ :