Литовская княжна сидит за пяльцами в кремлёвской палате и слушает, как в соседней комнате чеканят новую монету — серебряный кружок со всадником и копьём. Тот самый, что через четыреста лет будет лежать в кармане у каждого. Москва, 1535 год. Женщине, которая правит огромной страной за малолетнего сына, всего двадцать семь, и жить ей осталось три года.
Её звали Елена Глинская. Она была второй женой великого князя Василия III и матерью мальчика, которого вся Россия потом узнает как Ивана Грозного. И именно она, а не цари и не воеводы, дала стране единые деньги — и копейку, которой мы платим до сих пор.
А потом умерла так внезапно, что уже современники зашептались: отравили.
Княжна, на которой женились вопреки всему
Великий князь московский Василий III прожил с первой женой двадцать лет — и ни одного ребёнка. Для государя без наследника это была катастрофа: после него трон ушёл бы к удельным братьям, а это смута. И Василий пошёл на неслыханное — отправил жену Соломонию в монастырь и в январе 1526 года женился снова.
Выбор пал на Елену из рода князей Глинских — выходцев из Литвы. Молодая, образованная не по-московски: знала немецкий, польский, читала на латыни. Бояре косились — слишком чужая, слишком вольная. Она сбрила мужу бороду, чтобы выглядел моложе, носила платья на западный манер и держалась так, будто пришла не ко двору, а домой.
И вот что важно: она родила. В августе 1530-го на свет появился Иван — будущий первый русский царь. Через два года — второй сын, Юрий.
Тогда Елена ещё не знала, что старший вырастет в человека, чьё имя станет синонимом ужаса. А младший родится глухим и немым, и говорить с матерью так и не научится.
Три года, когда страной правила женщина
В декабре 1533 года Василий III умер. Перед смертью он назначил при трёхлетнем Иване опекунский совет из знатных бояр — мать к управлению не подпускалась вовсе. По всем обычаям того времени вдове полагалось горевать и молчать.
Елена сделала иначе.
За считанные месяцы она оттеснила опекунов и взяла власть сама — стала регентшей при сыне. Опору нашла в одном человеке — князе Иване Телепнёве-Оболенском по прозвищу Овчина, воеводе, которому доверяла безоговорочно. На неё смотрели как на узурпаторшу: баба у руля Руси — такого здесь не видели.
Соперников она убирала жёстко. В темнице оказался родной дядя, Михаил Глинский, — тот самый, что когда-то привёл её род в Москву; там он и умер. За ним в заточение отправился деверь, князь Андрей Старицкий, поднявший было мятеж.
И за эти же три года она успела сделать то, что пережило всех её врагов.
Копейка, родившаяся из хаоса
К началу 1530-х русские деньги превратились в бедствие. По стране ходили монеты разного веса и чекана — новгородские, московские, тверские, псковские. Хуже того, их массово обрезали по краю: соскоблил серебра — вот тебе и нажива, а монета на вид прежняя. Торговать стало почти невозможно: никто не знал, сколько на самом деле стоит горсть денег в его ладони.
В 1535 году Елена начала реформу, которой ждала вся страна. Старые и порченые монеты приказали изъять и перелить в новые — единого образца и веса для всего государства. Впервые на Руси появились общие деньги: где бы ты ни был, рубль везде был рублём.
На крупной монете — её чеканили в Новгороде, отчего и звали «новгородкой», — отчеканили всадника с копьём. Народ прозвал её по копью — копейкой. Монетка вышла лёгкая, меньше грамма серебра, но именно она оказалась бессмертной. Имя, придуманное при матери Ивана Грозного, мы произносим каждый день, пять веков спустя.
А ещё счёт стал десятичным — сто копеек в рубле. Привычная нам арифметика денег родилась в эти три года.
Внезапная смерть и шёпот за спиной
Четвёртого апреля 1538 года Елена Глинская умерла. Ей не было и тридцати. Ещё накануне здоровая, полная сил женщина — и вот её не стало за считанные дни.
Двор молчал вслух и шептался по углам. Слишком вовремя. Слишком много знатных родов она успела обидеть, слишком многим перешла дорогу. Имя называли сразу — бояре Шуйские, давние враги, которым она была костью в горле. Доказательств не было ни у кого. Но и сомнений почти ни у кого тоже.
Дальнейшее этот шёпот только подтвердило. Не прошло и недели после её смерти, как верного ей воеводу Овчину схватили и бросили в темницу — там он и сгинул. Восьмилетний Иван остался один среди бояр, которые делили власть над его головой и в открытую помыкали сиротой. Эти годы унижений он запомнит навсегда — и припомнит всем.
А спустя века к загадке вернулись уже с приборами в руках.
Что нашли в её останках
В конце 1990-х саркофаг Елены Глинской вскрыли. Облик княгини по черепу восстановил судебный эксперт Сергей Никитин — оказалось, она была высокой для своего времени, около ста шестидесяти пяти сантиметров, с мягкими чертами лица и рыжими, как красная медь, волосами. Тот самый рыжий цвет потом достанется и её сыну.
А химический анализ останков дал неожиданное. В сохранившихся волосах и тканях нашли ртуть — в концентрации в сотни раз выше обычной для человека. Рядом — повышенный свинец и мышьяк. На первый взгляд — вот оно, доказательство.
Но историки осторожны, и не зря. Ртуть, свинец, мышьяк в ту эпоху были повсюду: из них делали белила, которыми женщины белили лицо, и лекарства от всех хворей. Накопить столько за годы могла и одна косметика — без всякого яда. Поэтому однозначного «её отравили» наука так и не произнесла.
Загадка осталась загадкой. Женщина, давшая России копейку и вырастившая самого грозного из её царей, ушла в тридцать лет — и забрала тайну своей смерти с собой.
Её сын, тот самый рыжий мальчик, оставшийся сиротой у злых бояр, через много лет станет [Иваном Грозным](Vladimir-action: вставить ссылку) — и будет видеть измену в каждом, кто рядом. Может, неспроста.
Читайте также
Лидия Литвяк: белая лилия на фюзеляже Як-1 и помада, которую она прятала
Маша Брускина: 17 лет, зелёная кофточка и табличка на шее в оккупированном Минске
Ананенко: инженер, который 4 мая 1986-го пошёл в радиоактивную воду — и вернулся