Маленькая жизнь.
Глеб оставил жену в машине, а сам взлетел по ступенькам поликлиники внутрь. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он вбежал в вестибюль и замер. Очередь. Очередь к регистратуре, очередь к терапевту, очередь к окулисту. Бабушки с палочками, молодые мамы с детьми, хмурые мужчины с направлениями. Ждать точно не вариант. Он посмотрел на часы . Мира сидит одна в машине, бледная, с закрытыми глазами. Нельзя терять ни минуты.
И тут он включил режим, в котором привык действовать на службе: вижу цель, не вижу препятствий.
Глеб вспомнил, что у одного из сослуживцев , у старшины Виктора , жена работает терапевтом. Быстро, не обращая внимания на возмущённые взгляды в очереди, он подошёл к медсестре, которая с пачкой карточек проходила мимо. Коротко спросил, где принимает врач такая-то. Медсестра, женщина лет пятидесяти с усталыми глазами, сначала нахмурилась, но что-то в лице этого высокого офицера заставило её ответить без лишних вопросов.
— В отделении, в стационаре, — сказала она. — Во втором корпусе.
Глеб выскочил на улицу, набрал Барса. Андрей ответил быстро, как всегда.
— Скинь номер старшины , мужа врача , — без приветствия сказал Глеб.
— Что случилось? — Барс встревожился.
— Потом. Давай номер.
Через минуту номер был у него. Глеб позвонил, объяснил ситуацию. Тот, в свою очередь, позвонил жене. И через два рукопожатия, как говорят в народе, Глеб связался с нужным доктором. Женщина оказалась понимающей: «Ведите, жду».
Хорошо, что больница и поликлиника находились рядом , в одном дворе, разделённые только небольшим сквером с лавочками. Глеб вернулся к машине, открыл дверь, взял Миру на руки , она была лёгкой, почти невесомой, и от этого становилось ещё страшнее. Она прижалась к нему, не открывая глаз. Он нёс её через двор, мимо курящих посетителей, мимо мам с колясками. Кто-то оборачивался, кто-то вздыхал. Ему было всё равно.
В отделении их уже ждали. Молодая женщина-врач, лет тридцати пяти, в белом халате, с добрыми, но внимательными глазами, махнула рукой:
— Сюда. В смотровую.
Мира зашла сама, но Глеб всё равно держал её под руку. Дверь закрылась.
Пока жену осматривали, Глеб мерил шагами коридор. Давно он так не волновался. Даже перед боем, даже когда шёл на штурм . Там всё было ясно, там он знал свои действия и действия врага. А здесь — неизвестность. Белая стена, запах лекарств, тихие шаги медсестёр. Каждая минута казалась часом.
Через полчаса Мира с врачихой вышли к нему. Лицо жены было бледным, но в глазах появилось что-то новое . Глеб не мог понять, что именно. Врач держала в руках направления на анализы и на УЗИ.
— Здесь точно не вирус, — сказала молодая женщина, глядя на Глеба поверх очков. — Сдадите анализы. Если хотите быстро , значит, платно. Потом к… я тут всё написала. Сейчас позвоню коллегам, предупрежу.
— Я ваш должник! — выдохнул Глеб.
— О чём вы! — она улыбнулась устало, но искренне. — Вы ж наше всё. Защитники!
И пошла в отделение, на ходу доставая телефон.
Опять Глеб нёс свою самую драгоценную ношу через двор, в поликлинику. Мира не сопротивлялась, только обнимала его за шею. Он оплатил все анализы — кардиограмма, кровь из вены, моча , УЗИ , и повёл её из кабинета в кабинет. Сначала в лабораторию, где у Миры взяли кровь из вены . Она отвернулась, сжала его руку. Потом на УЗИ. В коридоре у кабинета УЗИ они ждали своей очереди, сидя на неудобных пластиковых стульях. Мира положила голову ему на плечо, он гладил её по голове и думал о том, что впервые в жизни боится не за себя.
А потом в кабинет гинеколога. Табличка на двери, белая, казённая, с чёрными буквами. Глеб постучал, и медсестра открыла дверь, приглашая внутрь. От неизвестности сердце замирало и билось в горле одновременно. Он молился. Всем богам, в которых не верил. Своими словами , простыми, солдатскими. «Только пусть всё будет хорошо. Пусть с ней всё будет хорошо. Я всё отдам, что угодно сделаю».
Медсестра вышла в коридор, закрыла за собой дверь. Глеб метался взглядом по стенам, читал плакаты о здоровом образе жизни, не видя ни слова.
— Вы супруг Мирославы Борисовны ? — спросила медсестра, выходя через несколько минут.
— Да!
— Зайдите.
Глеб шагнул в кабинет. Такого страха он не испытывал никогда. Эти шаги… на эшафот, на казнь, идут с меньшим страхом. Он чувствовал, как ноги становятся ватными, как холодок ползёт по спине.
— Присаживайтесь, — женщина лет под шестьдесят, в белом халате с кружевным воротничком, указала на стул рядом со столом.
Мира уже сидела там , бледная, с огромными глазами, в которых застыл испуг. Она смотрела на Глеба растерянно и… странно как-то. Будто знала что-то, чего он ещё не понял.
Женщина взяла в руки бумаги, просмотрела их, кивнула своим мыслям. Потом подняла глаза на молодых людей.
— Ну что, молодые люди! — голос её был ровным, даже будничным, но в глазах зажглась тёплая искорка. — Поздравляю! Вы скоро станете родителями.
Тишина.
Глеб сначала не понял, о чём речь. Слово «родители» повисло в воздухе, как чужое, незнакомое. Он перевёл взгляд на Миру. Она улыбалась робко, неуверенно, и слёзы текли по её щекам.
— Что с моей женой? — переспросил Глеб, всё ещё не веря. — Это очень опасно?
— Опасно? — врач улыбнулась. — Нууу… с какой стороны взглянуть на ситуацию. Ей нужен покой, хорошее питание, отдых, свежий воздух, прогулки… — она перебирала бумаги, доставая чистый бланк. — Я сейчас вам все рекомендации дам. Через недельку ко мне. Будем делать повторные анализы. Будем ждать малыша.
Только слово «малыш», как удар, как выстрел, привело Глеба в чувство.
— Малыш? — голос его сел. — У нас… а как же инфекция? Озноб? Тошнота?
— Малыш — вся ваша инфекция, — спокойно ответила врач. — Так бывает. Женский организм адаптируется к беременности. Я не буду вас грузить медицинскими терминами, просто скажу , всё скоро нормализуется. Анализы хорошие, немного повышен уровень прогестерона, но так часто бывает. Так что… — она развела руками, — поздравляю.
— Спасибо! — хором ответили будущие родители.
Глеб взял листы с назначениями, результаты анализов и УЗИ. Руки дрожали. Он сунул бумаги в карман куртки, помог Мире подняться. Они вышли в коридор.
К машине шли молча. Глеб придерживал супругу, чувствуя, как она дрожит — то ли от холода, то ли от переполнявших эмоций. Он открыл дверцу, помог ей сесть. Сам обошёл машину, упал на водительское сиденье. Посмотрел на Миру.
— Глеб, — спросила она тихо, — ты не рад?
— Я? — он не узнал свой голос , хриплый, срывающийся. — Я… Мирааа! Я просто не могу поверить! — он обхватил её лицо ладонями, притянул к себе. — Господиии! Как же я тебя люблю!
Он целовал её щёки, нос, губы, мокрые от слёз. Потом выскочил из машины, обежал, распахнул её дверцу, подхватил на руки и закружил. Прямо на парковке, под лёгким мартовским солнцем , под любопытными взглядами прохожих. Они улыбались, глядя на этого огромного офицера, который кружил свою бледную жену, словно подросток.
— Поставь! — смеялась Мира, стуча его по плечам. — Сумасшедший! Голова закружилась!
— Не поставлю! — кричал он. — Никогда не поставлю! Ты слышишь? Никогда!
Прохожие улыбались. Какая-то старушка покачала головой, но без осуждения , скорее с умилением. Молодая мама с коляской остановилась, засмотрелась, заулыбалась.
В машине, немного успокоившись, Глеб развернул лист с УЗИ. Чёрно-белое изображение, маленькая точка, какая-то неровная размытая форма. Но он смотрел на неё так, будто видел чудо.
— Мирош, это… это наш малыш? — он поднёс снимок к свету. — Какой… Ого! — он повернулся к Мире. — Значит, мы его… — он замолчал, считая в уме. — Это ещё в январе! И… почему мы пропустили? Ему почти два месяца! Совсем большой.
— Глеб, — Мира взяла его за руку. — Я что-то совсем перестала следить за циклом. То работа, потом праздники, потом свадьба… и… наверное, однажды забыла выпить таблетку.
— Так это ж… — он посмотрел на неё с такой благодарностью, с такой нежностью, что Мира снова заплакала. — Это ж здорово! Иногда забывчивость оборачивается счастьем! — он прижал её к себе, поцеловал в макушку. — Мирошка мояяя!
По дороге домой заехали в аптеку. Купили витамины, успокоительное (натуральное, для беременных), все по списку . Потом в магазин цветов. Глеб купил огромный букет белых роз , таких, как когда-то, на линейке. Мира засмеялась сквозь слёзы: «Ты идиот». «Твой идиот», — ответил он. Потом заехали в супермаркет , накупили продуктов на целый полк. Мясо, фрукты, овощи, соки, сыры, йогурты. И огромный пакет сладостей без сахара. Мира смотрела на этот запас и только головой качала.
Дома Глеб издал приказ по семье. Отдыхать, гулять, есть и спать! Всё остальное он берёт на себя.
— Мне завтра на работу, — робко сказала Мира.
— Тебе — в отпуск до конца беременности, вернее на неделю пока, а потом... — отрезал Глеб. — Позвони завучу, объясни ситуацию. Возьмёшь больничный. А там декрет. Я не шучу, Мира.
— Ты тиран, — вздохнула она, но спорить не стала. Потом договорится, когда он успокоится.
Позвонили родителям. Первой набрали маму Глеба . Людмила Николаевна заплакала в трубку, запричитала, что приедет, что поможет, что внука ждут давно . Андрей Петрович, отец, сказал коротко: «Молодцы. Дай Бог здоровья. Береги, сын , жену. Ей сейчас...это даже не в бой идти . Это ...ну ты понял ».
Потом — маме Миры. Елена Павловна, услышав новость, замерла на несколько секунд. Потом тихо спросила: «Ты как себя чувствуешь?». Мира ответила, что всё хорошо. Борис Ильич, взяв трубку, сказал: «Поздравляю», — и в его голосе впервые за долгое время не было стали. Только что-то другое, тёплое. Елена гостила в Москве у мужа.
— Может, в Москву? — предложил он. — Я организую перевод. Лучшая клиника, лучшие врачи.
Мира и Глеб переглянулись.
— Спасибо, пап, — ответила Мира. — Но мы остаёмся здесь. Нам и здесь хорошо.
Борис Ильич не спорил. Только сказал: «Ну, смотрите» — и передал трубку матери.
Потом позвонили Кире.
Кира верещала в трубку так, что, наверное, слышали даже соседи по лестничной клетке.
— Ураааа! Я буду тётей! — кричала она. — Я научу племянника или племянницу кататься на скейте! Ааааа!
— Кира, — попыталась успокоить её Мира. — Тихо. Голос сорвёшь.
— А я и так тихо! — заорала Кира ещё громче. — Это ж счастье! Ты представляешь? Тётя! Я — тётя!
Барс с Катей радовались как за себя. Они тоже решили не затягивать с детьми.
Гриша, узнав новость , спокойно сказал: «Поздравляю, Гордые. Береги жену. И...завидую тебе . Вот правда! Дети - это ж...». И добавил, понизив голос: «Кира там , наверное, чуть потолок не пробила. Кто снимал с люстры? Она уже успела позвонить. Орала так, что оглох. ».
Лене и Диме тоже позвонили . Те обрадовались, загалдели, обещали приехать в гости, как только родится малыш. Сообщили по секрету, что работают над этой темой, ждут результат.
Вечером, когда они остались вдвоём, Глеб сидел на кухне, сжимая в руках снимок УЗИ. Мира подошла, обняла его со спины.
— Ты чего? — спросила она.
— Думаю, — ответил он. — Как мы жили без этого столько лет. Пусто. А теперь… теперь есть ради кого просыпаться по тревоге, ради кого возвращаться.
Мира села к нему на колени, положила голову на плечо.
— Теперь есть ради кого жить, — прошептала она.
Родители Мирославы рады были, но какой-то спокойной радостью. Без криков, без слёз. Просто приняли. Может быть, потому что ещё не до конца оттаяли. А может быть, потому что боялись спугнуть эту хрупкую новость.
Мира и Глеб отказались от помощи. Им и здесь было хорошо. Здесь они начали всё с нуля, с чистого листа — семья, их любовь вырвалась на свободу. И как венец этой любви — маленькая жизнь, которая так неожиданно зародилась. Не по плану, не по графику. Просто случилась. Потому что они, вопреки всему, были вместе.